Сердце проказника: игры без чести

- Ты! Гавнюк пернатый! Немедленно иди сюда! - кричала во все горло я, пытаясь догнать архангела. Такие догонялки продолжались уже второй день, а перерывами являлся либо завтрак/обед/ужин, либо ночь, которой мы дремали в разных комнатах и потихоньку друг друга ненавидели. Точнее ненавидела я, ворочаясь и бурча что-то под нос, а Гавриил лишь смеялся, прекрасно зная, что я не сплю. Это чувство ярости было невыносимо, будто всё внутри постоянно горело, но тушить это пламя было нечем. Такое вечное и изнемогающее. Это был наш первый месяц, когда я могла полноправно орать на архангела, а он не имел права возразить и заткнуть мне рот конфетой. Однако, если откинуть всю ярость в сторону, я могла чувствовать себя Богом. Плевать, что только на словах и то, что я чувствую себя отцом Гавриила. - С какого это чуда я подойду к тебе? - звонко рассмеялся Гавриил, уже спустившись по лестнице и перебирая в руках мою коробочку с бижутерией. - Не проси. Не дам. - Ты нормальный вообще? - театрально раскинула руки я, попытавшись надуться как маленький ребенок. - Это подарок Бальтазара, верни мне мою радость! Хватит меня лишать моих радостей! Бессердечный, неугомонный, да чтоб на тебя самосвал свалился! - Отец, ну за что мне это наказанье? - взмолился тот, глянув в потолок.

***

- Вот дурак, а. Когда-нибудь я перестану тебя ненавидеть, - радостно тараторила я, поедая клубнику. В этом ведерке её было столько, что сосчитать попросту невозможно, но оно и к лучшему, ведь уже третий день я просила Гавриила об этой ягоде, и вот я получила. - Не много тебе для счастья надо, - хохотнул архангел, протягивая мне белоснежный мягкий платочек. - У тебя рот дырявый? Ты можешь нормально есть? - Не ори на беременных! - крикнула я ему чуть ли не в лицо, а позже потянулась за упавшей на ковер ягодой. - Щас как получишь клубникой в глаз, мало не покажется! - Я так долго не выдержу, - тяжело вздохнул мужчина, поднимаясь с постели. - Тебе нести сгущенку или нет? - Нести-нести, ты чего спрашиваешь! - энергично закивала я, улыбаясь все шире. Клубника была до счастья такая вкусная, что это немаленькое ведёрко я уничтожила за час, а если бы Гавриил не притащил сгущенное молоко, то и за полчаса бы смогла съесть все. К сожалению, моя неаккуратность победила чувство голода и пол банки сладостного молока оказались на пуховом одеяле. Никто и никогда в жизни не ругал так серьезно, как это делает архангел, однако ещё две недели и я даже прекращу есть в спальне и буду кушать исключительно на кухне. Жаль, что убирать пришлось всё равно мне, а Гавриил лишь смотрел и смеялся, как я с сожалением смотрю на сгущенку и пытаюсь всё вытереть. Так и прошел наш второй месяц, а если быть точнее - пролетел.

***

Третий месяц прошел в моем гордом одиночестве. Гавриил улетел по каким-то неотложным делам на несколько дней, а пропал на четыре недели, которые тянулись так долго, что в доме была сделана генеральная уборка; кот скучал, а я доедала всё, что хранилось в холодильнике. Это чувство жора нападает так внезапно, что ты порою готов сожрать кота. Я смотрела фотоальбомы и вспоминала какие-то случаи из жизни, а еще говорила сама с собой. Через несколько дней мне настолько понравилось вести такие разговоры, что не описать. Несколько дней я обсуждала последние новости, а потом стала говорить с животиком. В особенности мне нравилось есть и говорить, говорить, говорить. Из молчащей тихони я медленно превращалась в ту, которая через пятьдесят лет будет сидеть на деревянной скамье со сверстницами и обсуждать поднявшиеся цены на мясо и овощи. Спорю на сотку.

***

- Ну расскажи мне о них, ну пожалуйста, ну я же тебе всё рассказываю, а ты мне нет, - ныла я, крепче обнимая Гавриила, который уже, верно, устал слушать мои просьбы о том, чтобы рассказать о небесной канцелярии. - А ещё ты мне толком ничего не говорил про семью. Исправляй это. - Джейн, если ты меня сейчас задушишь, то точно ничего не услышишь, - рассмеялся тот, с удивлением смотря на прилежную меня. - Если ты так соскучилась за месяц, то я готов тебе всё рассказать, но отпусти шею. - Может, я так свою любовь выражаю, - отпрянула я, болезненно нахмурившись и разглядывая мужчину с ног до головы, словно оценивая. - Так, мы не в музее искусств. Иди, сядь на диван, я сейчас приду. Пожалуйста, ничего не разбей! В общем, четвертый месяц прошел хоть и напряженно, но весело. Думаю, каждый из вас уже догадался, чем закончилась наша с Гавриилом история. Нет, точнее закончилась история моей недолгой беременности, ведь совсем скоро на свет появился наш ребёнок. Я неудачно проспорила архангелу, так как на свет появилась не дочь, а сын. О старых обидах мы оба решили позабыть, а отец моего ребенка, по совместительству мой будущий муж (мечтать не вредно), все же удалил ситуацию с Винчестерами и Касом. Место крестного досталось Сэму, а Дин и Кастиэль пообещали проводить с ребенком больше времени, нежели Сэмми. Его любили. Бальтазар выразил большее недовольство, когда узнал, что Сэм занял его (как ему же и хотелось) место. Никто больше не мешал нам жить, не нарушал спокойствия. Ах да! Я всё же сделала тату, правда вместе с Кастиэлем. Какие-то странные знаки смотрелись очень даже привлекательно. Я никогда бы и не подумала, что эта история закончится для меня именно так. Но действительно ли всему этому пришел конец? Вряд ли тот человек, стоящий сейчас возле ворот и наблюдающий за весельем, которое устроили Винчестеры, скажет, что все закончилось. Он никогда не оставит начатое и он точно знал, что я видела его.