At the bottom of the love

Оказаться под Рождество в старом, заброшенном всеми нормальными людьми пабе, с комнатами уединения наверху, где нет нормальных кроватей, а каждая проститутка уже давно была возрастом за сорок. Оказаться там, где сложно найти чистый стакан, а о чистой кровати и чистом белье нельзя и подумать. Оказаться там, где тебе и место, Томлинсон. На дне. Здесь не будет никаких веселых песен, ярких огоньков, камина и семьи. Семьи у тебя уже нет слишком давно, ты привык. Ты забыл про нежные объятия, рождественские подарки и поздравления с Днем Рождения. Никчемный, ненужный, забытый… Ты стал никем. Никем и останешься. Здесь в протухшем, пропахшем насквозь дешевым портвейном пабе. Гнилые доски так и будут скрипеть у тебя под ногами, когда ты захочешь навестить местных путан. Ты так к этому привык, да? Забудь о нормальной жизни. Не мечтай о чашке какао с рождественским леденцом и мармеллоу. Забудь о жизни, Луи. Иди и дальше воруй, убивай, опускайся туда, откуда нет подъема, нет выхода. - Что, Томлинсон, хочешь, чтобы я тебе в долг налил? – бармен – скукожившийся от времени старичок, похожий на лимон – наградил парня задумчивым, совершенно не злым, взглядом. - Нет, Вилли, у меня сегодня есть деньги, - клиент хотел было улыбнуться, но в голове предстала картина добывания этих денег. Жалко было того мужчину, что наверное, уже разлагается где-то в маленькой речке. - Кто пострадал на этот раз, Луи? – для бармена не было странным, что парню пришлось кого-то обокрасть или убить. Все его клиенты были такими. Криминальный райончик старого Чикаго. - Если б я знал, но он был мне неизвестен. - Как всегда, - старичок пожал плечами, наливая в грязную кружку паршивое пиво. – Знакомых убивать сложнее. - Да… Можно еще хот-дог? - Доллар двадцать пять центов. Монетки упали на стойку, разбегаясь от скукожившихся от времени пальцев, и Луи ушел в дальний конец помещения. Во вчерашней газете, которую он нашел сегодня на улице, значилось «23.12.1939» число. Все вело только к одному. - С Днем Рождения себя, Лу, с наступающим Рождеством. Кружка соприкоснулась с тарелкой, на которой одиноко лежала булочка с полусырой сосиской. Кто скажет за тебя тост, кто тебя поздравит, если не ты сам. Томлинсон? Никому ненужный, никчемный. Вор, убийца, отброс. Пусть где-то завывает ветер, таская за собой грязный снег. Пусть в воздухе висит влага от Мичигана, что в этом году так и не удосужилось замерзнуть по-нормальному. Ладно, оно никогда не замерзало, так чтобы полностью. Пусть тонкая куртка и шарф покрываются колющейся изморозью, пока он вновь и вновь будет выбирать себе жертву из этой разношерстной толпы, которая ходит по магазинам в поисках подарков. Пусть творится что угодно, пока он может возвращаться сюда, в этот свой маленький уют. Город ветров – прибежище воров. Кружка почти опустела, остались лишь капли на дне, когда дверь в бар открылась и на пороге показался парень, лет двадцати семи. Он прошел к Вилли, что-то шепча себе под нос, остановился у барной стойки, положив на нее руки, ожидая бармена. - Я слышал, у вас тут можно немного развлечься в релакс-комнатах, - от его голоса у Луи побежали мурашки по телу. Такой глубокий, невероятно захватывающий, тягучий. Ему бы петь. И этот акцент… Невероятно. Серые глаза Томмо покрылись туманной дымкой, пока он охватывал взглядом всю сущность незнакомца. Не высокий, но выше чем сам Луи, блондин с невероятными синими глазами. Твою мать. Синими. - Они для тебя будут староваты, мальчик, - Луи слышал, в голосе Вилли отцовские наставления. Да, этот старичок всегда так говорил. Он отец всех криминальных пешек Чикаго. – Может стоит найти место получше? - Мне не нужны женщины, - незнакомец закусил губу. – Мне бы парня, понимаете? - Понимать понимаю. Но ничем не могу помочь, правда, парень, тебе придется поискать другое место. - Были бы деньги на другое, - блондин вздохнул, а Луи так и хотелось вскочить, сказать, что он может побыть с ним и за бесплатно, но слишком тесно стало у него в штанах, пока он им любовался. Томлинсон забылся, он не знал, чего хочет больше трахнуть блондина или чтобы он трахнул самого Томмо. Дверь снова отворилась, и незнакомец пропал в темноте, впуская внутрь прохладный ветер с парой снежинок. Наверное, в свой День Рождения ты можшь позволить себе побыть развратником, Луи? Натянув шапочку на русые, взлохмоченные волосы, вор выскользул из помещения, бешено крутя головой. Вдалеке был виден самый развитый небоскребный район города, светящийся золотистым светом. Дорожки заметало снежной пылью, но здесь совершенно не было никакого волшебного настроения, как там. Да и парня Луи не видел. Слишком много улочек, двориков, ответвлений. Парень впервые пожалел, что бар не находится где-нибудь на пустыре, чтобы все просматривалось как на ладони. Повинуясь шестому чувству, юноша кинулся к одному проходу, ныряя в черноту, еще темнее ночи, еще страшнее и опаснее монстров под кроватью. Найл облокотился о какой-то столб за углом бара, закуривая очередную сигарету. Он видел, как какой-то парень выбежал из тепла и с сумасшедшим взглядом кинулся в один из переулков. Странный. Но неплохой. Наверное. Никто не верил, что у этого ангела может быть хорошо развита интуиция, но это так. Он знал, что ему сегодня повезет. И знал, что повезет определенно именно с этим парнем, который пожирал его глазами, пока Найл завлекал, стараясь как можно сексуальнее прогнуться в пояснице, разговаривая с барменом. Он проводил языком по губам, немного смущенно улыбаясь, но, ни в коем случае, не смотря на свою «жертву». Нужно было заинтриговать, и да, у него это получилось. Сигарета была докурена, окурок кинут под стену паба. Ноги сами понесли Найла к этому переулку, в котором только-только скрылась его сегодняшний сексуальный рождественский подарок. Кто же знал, что подарком окажется он сам? *** Луи выжидал, стоя в тени и поглядывая на место, из которого только что пришел сам. Его не должно было быть видно, зато незнакомец проглядывался идеально. Томлинсон не был слепым мальчиком, разумеется, он заметил, что за углом здания вьется тонкая струйка сигаретного дыма. Сделать вид, что он обезумел – не составило труда. Боже, да он, правда, обезумел, он сходил с ума, терялся и все из-за этих синих глаз, которые так и не посмотрели на него. Заигрывать можно по-разному и у каждого из этих парней игра разная, хотя принцип один и тот же. Они строят из себя невинных, хороших мальчиков. Не являясь ими. Кто из них сегодня станет игрушкой, не известно, но котята хотели поиграть, не раздумывая, кто окажется клубком, а кто игроком. «Будь со мной сегодня, мальчик», - билось в головах обоих. Вдалеке выли какие-то серены. Может быть скорая помощь? Но, простите, плевать. Мальчик клюнул на наживку и начал входить в переулок, уверенным шагом, не замечая опасности, прикрывшейся тенью. Голубые глаза смотрели только прямо, игнорируя крики интуиции. Рядом не спокойно. На развилке парень остановился, думая в какую сторону Луи мог пойти. Только вот он был сзади, стоял за спиной, задержав дыхание. - Кого-то ищешь? Блондин не вздрогнул, не испугался, но на его лице расплылась наглая улыбка. - А я тебя недооценил, эм? – он поднял брови в ожидании услышать имя собеседника. - Луи, - русоволосый сделал шаг вперед, прижимаясь телом к парню. - Найл,- синеглазый выдохнул это в чуть приоткрытые губы Томлинсона. Поцелуй не заставил себя долго ждать. Языки ворвались в чужие рты, соприкасаясь друг с другом. Щетина Луи немного колола невероятно нежную для такой жизни кожу Найла. Чуть сжав через куртку чужие бока, блондин впечатал партнера в грязную стену, ловя его возмущенный вздох губами. Они сплелись в один комок, стараясь дотянуться руками до всех оголенных участков тела, шипя от не приятных ощущений, пока холодные руки шарили под свитерами. Но кто мог их остановить. Луи, ты бы мог сейчас остановиться? - Мне кажется, нам нужно вернуться обратно в паб, - чуть выдохнул в губы своего сегодняшнего мальчика Луи. - Нет, здесь, все здесь. Похоже парню было плевать на промозглый ветер забирающийся за воротник, плевать на то, что он вполне мог получить пневмонию. А вот на свои «хочу» ему было не плевать. Желания выполнить сегодняшние планы зашкаливало, туманило разум, кружило голову, не оставляя места более логичным мыслям. Его куртка полетела на землю, тонкая футболка последовала за ней, он остался без ничего сверху, но ему не было холодно. Тело горело, заставляя щеки краснеть, заставляя Луи в его руках таять. Ни у кого не возникало вопроса, кто будет сверху. Все предельно ясно. Снимать с Луи верхнюю одежду было бы кощунственно, поэтому лишь его старые штаны слетают с бедер к лодыжкам, выпуская на мороз стоящий член. В голове русоволосого проскальзывает мысль: «Опадет». Но он сразу забывает о ее существовании, когда горячий рот накрывает головку, а крупная, мозолистая рука охватывает ствол. О, Луи уже сосали и не раз, но чтобы так… Остервенело, никто и никогда не пытался высосать из него внутренности. Горячий язык проходился по щелке, выписывал непонятные круги, пока рука скользила от основания и обратно. Пальцы Найла как-то незаметно вошли в Луи. Он бы и не заметил этого маленького феномена, если бы блондин не проехался костяшками по простате. - Черт, - вор выгнулся в спине, не зная, что его телу нужно больше. Хотелось до упора насадиться на пальцы, хотелось толкнуться еще глубже в рот этому парню. Невероятный голос, невероятный язычок, невероятный акцент. Все в районе губ у этого парня было потрясающим. Член Томлинсона начал наливаться еще больше, чуть подрагивая, и Луи был так готов к этой разрядке, что позволил ногам подкоситься. Он почти упал на парня перед ним, но в какое-то мгновение возбужденный орган вновь оказался на жутком морозе. Хныканье парня было мгновенно заткнуто поцелуем, во время которого юноша ногами скинул с себя штаны и был подхвачен под бедра, припечатанный к стене. Никто не говорил, что будет легко, но, Луи, зачем то начал насаживаться на чужой член сам? Смазки катастрофически не хватало, слезы скопились в уголках глаз русоволосого, но орган Найла все равно постепенно исчезал внутри юноши. Блондин вошел на половину, когда головка коснулась простаты. Томлинсон обмяк в руках своего рождественского подарка, припадая губами к его обнаженным ключицам. - Двигайся, ну же… Каждый толчок взрывал в мозгу именинника маленькие фейерверки и, возможно, именно в тот момент, Луи вдруг понял, что вот эти его праздничные огоньки. Вот это его праздник. Секс с первым встречным в подворотне. Эти хлопки чужих бедер о его задницу, эти бессвязные, пошлые шептания ему на ушко после каждого соударения. Движения Найла рукой по его стволу, дикие поцелуи, в каждом из которых они прикусывают друг другу до крови губы, но это так приятно, чувствовать, как маленькие бисеринки крови скапливаются на пораженных участках кожи. И ему нравится слизывать их, слизывать свою кровь и его. Даже этот оргазм, что накрыл его с головой, эта сперма, стекающая по подтянутому торсу Найла, сперма, вытекающая из него самого. Это и есть его маленький праздник. Тот праздник, который он смог устроить себе на дне. - Ты стоишь? – Синеглазый обеспокоено взглянул на Луи. Он блаженно улыбался, и, казалось, сейчас просто скатится вниз по стенке, залившись веселым, ярким смехом. – Хей, Лу, с тобой все хорошо? Руки Найла стояли по обе стороны головы Томлинсона. Он так и был без верха, но ему это было нужно, была нужна эта спасительная прохлада, ведь его парень такой горячий, такой выматывающий. Блондин ни секунды не сомневался, что если он предложит Луи сейчас уйти с ним, то он уйдет. Плюнет на все и уйдет, не оглядываясь, не возвращаясь. Вор наконец-то собрался с мыслями, одевая на себя штаны, поднял куртку и майку Найла, протягивая ему. А в голове все какая-то странная легкость, некоторая отчужденность и невыносимая яркость. - Какая у тебя фамилия, Найл? – Луи постарался разрушить тишину, висевшую вокруг них последние две минуты. - Хоран, а ты? – на самом деле, блондину не нужно было это узнавать. Случайности не случайны. - Томлинсон. Они вновь замолкли. Найл взял Луи за руку, и они стали уходить подальше от старого, заброшенного всеми нормальными людьми паба. И Томлинсон не сопротивлялся. Лишь удивлялся тому, что сейчас на ночном небе Чикаго начали взрываться такие же яркие фейерверки, как у него в голове.