Непонятые

      В коридоре послышались приглушённые шаги, затем постучали в дверь.       — Малыш, ты спишь? — в приоткрытую щель просунулась всклоченная голова Маркуса.       — Нет, не сплю, — уткнувшийся головой в подушку ребенок приподнялся на руках и, вывернув шею, посмотрел на дорого и любимого его сердцу дядю. — Заходи.       Приглашённый прошёл в комнату и сделал несколько оборотов вокруг своей оси, задумчивым взглядом оценивая интерьер.       — Пауль, а тебе никогда не приходило в голову, что твоя комната слишком бездушно обставлена? Комод и письменный стол... Кровать... — дядя бросил пристальный взгляд на раскинувшегося на своём ложе племянника, — по-моему, этого не достаточно для ребёнка твоего возраста, не находишь? Всё чересчур аскетично, так не должно быть... — Маркус покачал головой и, скрестив руки за спиной, начал наматывать круги, по-прежнему рассматривая обстановку. — Твой отец слишком строг к тебе... Хотя, знаешь, ты не один такой, — дядя улыбнулся. — Когда я был в твоём возрасте, ко мне он относился так же, как и к тебе сейчас: туда не ходи — опасно, это не делай, так не положено, — причитал мужчина. — Помнится, когда мне было четырнадцать, по вине его строгости я решил сбежать из дома: одолжил у Тома, сына местной торговки, велосипед, собрал полную суму вещей: одежду, провизию… У папеньки выпросил денег на нового змея, — соврал, конечно, но что делать было, если я в то время был во всём и полностью на родительском попечении?.. — на короткое время рассказ прервался. — Твой отец тогда состоял на службе. Видел я его не часто, но всё же… Когда он возвращался в имение на выходные, мне хотелось исчезнуть с лица земли... — Маркус несколько раз протёр глаза. — Твой отец никогда не применял силу. Всегда лишь чему-то учил, читал мораль, воспитывал — чтоб ему пусто было! — всё детство мне загубил!.. — Маркус тяжело выдохнул и опустился на край кровати, сцепив руки в замок и слегка наклонившись вперёд. — В тот раз у меня получилось уехать за семь километров от города. Я остановился передохнуть, нашёл поляну, разместился на ней. Когда стало темнеть, решил, что дальше уже не поеду, и остановился там переночевать; развёл костёр, а ближе к полуночи, откуда ни возьмись, появился твой отец… и, кажется, он даже был пьян. Он шатался, глаза его горели, всё время стоял, качаясь, и потрясал в воздухе пальцем… Кричал какие-то нелепицы о том, какой я неблагодарный свин… и опять — нотации, нотации… Я столько за тот вечер выслушал… Он всё стоял, качался надо мной… потом рухнул рядом и просто завалился спать… Представляешь?.. Вот так просто: нашёл, притащился среди ночи, и ради чего, чтобы прочитать мне очередную нотацию?! Знаешь, он поистине странный человек. — Маркус повернулся лицом к Паулю, чтобы понять, разделяет ли он его точку зрения или нет. Но тот, кажется, об этом и не думал, ему более был интересен сам рассказ, чем то, что пытался донести до него Маркус. — Прости. Прости меня, Пауль. Ложись спать, — и, оборотной стороной ладони очертив подбородок племянника, Маркус склонился над лицом Пауля, прислонился к горячему лбу мальчишки и прошептал тому куда-то в область шеи: — Прости, я заходил вовсе не для того, чтобы поговорить с тобой о твоём отце… Я хотел спросить, как у тебя идут дела на занятиях в гимназии: нравится ли тебе, появились ли у тебя друзья… А видишь, как всё вышло?.. Не могу я находиться в доме твоего отца, не могу… Это опять как пытка… Ладно, Пауль, закрывай глаза. Мы завтра ещё с тобой обо всём поговорим, хорошо? — и, дождавшись утвердительного кивка, Маркус поднялся и направился к выходу из комнаты.       — Пауль, — позвал мужчина у самой двери. Мальчик внимательно посмотрел на него, — забудь всё то, что я тут тебе говорил. Забудь, иначе не уснёшь. — Пауль кивнул. — Вот и молодец. Спокойной ночи.       — Спокойной, — произнесли в ответ, но дверь — большая и однотонная — намертво отрезала хозяина комнаты от долгожданного гостя этого дома.