Миражи...

Грозовое небо расчерчивают несколько ломаных молниеносных линий, и оно раскалывается тяжелыми облаками и кажется поверженным навзничь. Теплые капли дождя оплакивают его преждевременную гибель, а ветер воет в ушах так, что нестерпимо хочется оказаться где-то подальше. Там, где ливень не похож на слезы, а ураган не пропитан отчаянием, там где Солнце греет душу, а не лечит только телесные раны, там, где нет надобности наблюдать за происходящим фарсом так глупо поверженного неба. Но, когда жизнь ограничена набором пластиково-стеклянных рамок, особо выбирать развлечения не представляется возможным. Туман нужен здесь, чтобы скрывать следы настоящего - иллюзии такая удобная штука. А если они предварительно закалены адом, то могут выдержать любую абсурдность происходящего. Мукуро усмехается холодным облакам, рваные края которых обагрены закатом, и думает, что Италия - это тоже то еще пекло. Здесь жарко от пламени посмертной воли, подкрепленного волей смертных - в разгар этого боя даже слишком смертных - Хранителей Вонголы, и одновременно бросает в дрожь от хрупкости человеческой жизни. Особенно когда она разгорается синим пламенем, чтобы скоро погаснуть. Иллюзионист думает, что отведет этому ощущению особое место в копилке виденного за множество воплощений. Эта новая грань отчаяния может стать прекрасным психологическим оружием против любого противника. Мукуро чувствует, что будет помнить его, даже если Хранителям из прошлого удастся изменить мир, даже если эта линия вероятности исчезнет в небытие. В других мирах такое происходило не раз - и ни одна из замен никогда не могла уничтожить то, что становилось для него новой деталью интерьера в личном аду. Это как приложение к бессмертной душе, как то, что из жизни можно вырвать лишь вместе со смыслом. Почему-то проще пережить собственную смерть, чем видеть как вражеский ветер растерзывает песок времени в часах судьбы Хибари Кёи. И невозможно ничего исправить. Уже в который раз Мукуро приходится проклинать тот день, когда он получил сильнейшее Кольцо Ада ценой невмешательства. Холодное прикосновение обрывка облака заставляет закрыть глаза, чтобы искушение активировать печать и спалить половину Неаполя к дьяволу, было не таким сильным. Почему-то в такие моменты всегда кажется, что в окружении столбов иллюзорного огня может стать теплее. Бред - спасти Хранителя Тумана от внутренней зимы могут только объятия сильных, уверенных рук Кёи. "Могли бы", - нехотя исправляет мысль Мукуро. - "Вернее, никогда больше не смогут" Ведь сейчас Облако холодное как сама смерть. И оно тает, оставляя на щеке чуть теплый след. Словно от поцелуя. - Что с тобой? - вопрос, заданный до боли знакомым голосом заставляет невольно вздрогнуть. - Очередной кошмар приснился? Мукуро оглядывается. Оказывается, вот он, Хибари, на расстоянии вытянутых пальцев, и притягивает его еще ближе. Так, чтобы удержать эту реальность, если она попытается исчезнуть. Или удержаться за нее. - Наверное, - рассеянно отвечает Туман. Он слишком часто видит во сне то, что могло бы произойти в действительности, чтобы быть уверенным в чем либо. И помнит все свои прошлые жизни слишком отчетливо. - Это из-за погоды, - уверенно объясняет Кёя. - Летом даже на севере Японии жарко как в Аду. "Ошибаешься", - мысленно усмехается Мукуро. - "Там холодно. В любом мире становится холодно. Без тебя."