Стыд

Снейп прижался затылком к шершавому камню стены и зажмурил глаза. Вот засада. А если узнают? Что тогда будет? Разумеется, ему нельзя здесь находиться. И ключа у него быть не должно. Как он сюда попал? Кто разрешил? Кто дал ключ? Он закусил губу, затаив дыхание, вцепляясь ногтями в ткань брюк и опираясь вспотевшей ладонью на трубу батареи. Почему, черт подери, почему именно сегодня он набрался смелости попросить у Люциуса Малфоя ключ от ванной старост на пятом этаже? Застенчивость, перешедшая в замкнутость. Бледность. Худоба. Неопрятные черные волосы. Репутация ненормального зубрилы. Да он чокнулся на зельях! Нервный. Непредсказуемый. Молчаливый. Таким был Снейп даже для своих. А о гриффиндорской компании придурков уже и говорить не приходилось. Он стеснялся своего тела, всех этих болезненно-острых углов, пергаментной кожи и паучье-длинных пальцев. Совместный душ с однокурсниками превращался в пытку. Торопливо намыливаясь, отвернувшись в угол, зажмурившись, Снейп старался не замечать эхом отражающиеся от влажного кафеля стен всплески юношеского смеха, пугающе-громкие вскрики, похабные шуточки и румяные, гладко блестящие в туманном полумраке тела, их изгибы, волнующе двигающиеся под тугой кожей мышцы. От этого у него судорожно сводило живот, ныло под ложечкой и теплым дергало в паху. Все становилось намного хуже, если в душ заходил Люциус, небрежно раздевался, комом скидывая дорогой шелк нижнего белья на скользкую от пара скамью и, поводя плечами, шел в кабинку. Намокая, волосы Малфоя становились тепло-пшеничными, по прядям стекали, скатывались, замирали в ложбинке между крепких ягодиц капли. Тогда Снейпа просто начинало трясти, и он, неловко прикрывая полунапрягшийся член истертой мочалкой и куском дешевого мыла, поспешно выбегал из душевых, шлепая босыми ступнями по лужам, под мокрыми, шлемом облепившими лицо волосами, багрянцем полыхали скулы. Его ухода никто никогда не замечал. Снейп знал, что избранные ученики, имеющие в друзьях старост, время от времени ходили мыться в роскошную ванную на пятом этаже, с восторгом описывая бассейн, высокий потолок и пушистые полотенца. Он знал, что Малфой даст ему ключ, если попросить. Он знал, что Люциус не откажет. Но боялся кривой ухмылки и насмешки: — Дрочить будешь, Северус? Тысячу раз мысленно проиграв эту ситуацию и свой полный достоинства ответ «Мое дело», Снейп все равно оказался не готов. — Дрочить будешь, Северус? Снейп густо покраснел и вперил взгляд в пол. В поле зрения попадали узкие, начищенные до зеркального блеска носки ботинок Малфоя. — Ну иди, дрочи. Только вытри за собой. А то сперма в горячей воде сворачивается, прилипает. Нахальный гогот в ссутулившуюся спину. Снейп быстро уходит прочь, сжимая в кулаке заветный ключ. Ванная старост поразила своими размерами. Стрельчатые окна, колонны, арки, мраморный пол, много воздуха, глубокий бассейн с фонтаном, горящие мягким оранжевым светом фонари и аквамариновый, сине-зеленый с золотистыми отблесками витраж русалки на стекле. Русалка сидела на выступающем из пенных волн камне и томно чесала коралловым гребнем густые волосы. На появление Снейпа она даже не моргнула. На скамейке у входа, рядом со шкафчиком для одежды, и правда лежали невероятно пушистые полотенца. В них так и хотелось завернуться после расслабляюще-обжигающей ванны, наполненной мириадами цветных пузырей. Снейп поставил сумку на гладкий пол, сбросил мантию и взялся пуговицу на горловине рубашки. Его внимание привлек тихий шум за дверью. Шум шагов. Кто-то торопливо шел по коридору со стороны статуи Бориса Обеспокоенного. Шаги внезапно стихли. Наверное, прошли мимо. Снейп выдохнул и расстегнул пуговицу, переходя ко второй. Неожиданно в двери ванной стал поворачиваться ключ. Снейп вздрогнул, резко бледнея, пинком толкнул мантию под шкаф, подхватил сумку и затравленно оглянулся в поисках места, где можно было бы спрятаться. Тот, кто собирался войти, явно входил сюда в первый раз – замок открывался туго, нужно было одновременно с поворотом ключа прижать дверь к косяку. Снейпу самому пришлось повозиться, открывая его. Сейчас это давало ему преимущество. Его взгляд выхватил тяжелую портьеру красного бархата, скрывающую нишу с батареей в стене. Метнувшись туда, он рванул вбок тяжелую ткань, забиваясь в угол, стараясь успокоить судорожно рвущееся из груди дыхание. На его виске бешено колотилась синяя жилка. Дверь, наконец, отворилась, и внутрь зашли, судя по стуку шагов, двое. В голове Снейпа вереницей пронеслись картины его позорной поимки с поличным, штрафа факультета, постыдного разговора с деканом и, самое страшное — лишение Люциуса значка старосты. И все по его вине. Малфой с ним вообще говорить не станет, смерит презрительным взглядом, как червя, и пройдет мимо. — Нам точно ничего не будет? Что? Снейп не сразу осознал смысл вопроса. Да они тут на таких же птичьих правах! Он приготовился с достоинством шагнуть из-за портьеры, подобрать мантию и уйти прочь, но тут эхом раздалось мелодичное вопросительное: — Мм? Женский голос. Более того, знакомый женский голос. Ледяная рука схватила в горсть внутренности Снейпа и повернула. Эванс! Что, дьявол, Лили здесь делает? — Расслабься. Никто не узнает. Звук этого негромкого голоса ударил по барабанным перепонкам, проникая в мозг, и током пробежал по оголенным натянутым нервам. Поттер! Снейп часто задышал, на лбу выступила испарина. Он до боли закусил губу, замирая на месте, словно пришпиленная к альбомной странице бабочка. Крылья его тонкого носа задрожали, а веки затрепетали. Он был смятен, смущен и, в конце концов, напуган. Если бы в ванную зашли не гриффиндорцы, а – да кто угодно, кроме них – все сложилось бы гораздо лучше. Если Поттер его заметит… Завтра же новость об этом разнесется по всей школе вместе с унижениями, оскорблениями и издевательствами. Подумать только, какой прекрасный повод для травли! Голова закружилась. Но… Но почему Эванс здесь? Лили же… Страшное ососознание бухнуло молотом по вискам. Его захлестнуло отчаянное возмущение, боль остро кольнула в сердце, заставляя грудную клетку судорожно сжаться горем. Как? Как она могла? С ним? О боги. Словно дементоры высосали всю радость и надежду. Его единственная подруга. Умная Лили. Понимающая Лили. Красивая Лили. С Поттером. Предательница! Грязнокровка! Позволяет ему себя трахать! Снейпа захлестнуло чувство потери, и вместе с ним пришла ярость. Но он ничего не мог сделать, его ноги окаменели, он вжался в стену, до крови выгрызая кожу на губе. — Ну же, идем, Лили, — нетерпеливо позвал Поттер. Судя по звукам, он сбросил ботинки и зашуршал плотной тканью мантии. Лили мялась на месте. Затем поставила на мраморную скамью глухо стукнувшую, явно тяжелую, сумку. «Из библиотеки. Мы были в библиотеке вместе», — горько подумал Снейп. Звук шлепающих босых шагов и мокрый, отвратительный, — поцелуя. — Давай, милая. Вздох, шорох одежды. Шаги. — Смотри! Громкое журчание льющейся воды, бассейн быстро наполняется. — Ничего себе! – восхищенно протягивает Эванс. Щелкает застежка лифчика. — Какая ты сладкая, моя девочка, — пошло, с голодом в голосе говорит Поттер. Лили музыкально смеется. — А трусики? Экстатический всхлип Поттера означает, что трусиков больше нет. Всплеск, что-то тяжелое падает в воду, разбрызгивая пену во все стороны. Кажется, и на портьеру попало. Снейп брезгливо кривится. — Прыгай ко мне! – кричит Поттер, его голос гулким эхом отражается от стен, раскаленной иглой ввинчиваясь в мозг. Лили осторожно, почти беззвучно спускается в бассейн. Преодолевая сопротивление тугой воды, Поттер грудью раздвигает, гонит волну, приближаясь к Эванс. Он довольно улыбается – это слышно в его интонациях. — Лили… Как же я тебя хочу… Оба рвано вздыхают, неистово целуясь в губы, плещут пенной водой. Эванс коротко стонет. — Джеймс, господи… — горячо шепчет Лили между поцелуями. — Чувствуешь? – рычит Поттер. — Да… — протяжно отзывается Лили. Снейпа мутит, его сердце заходится в бешеном ритме. Прямо напротив его лица – и как он раньше не заметил – в портьере маленькая, будто прожженная дырочка, как раз, чтобы смотреть одним глазом. Его голова качается вбок, словно ее дергает за нитки кукольник, и Снейп черным глазом с безумно расширившимся зрачком смотрит. Бассейн заполнен радужной пеной. На ступеньках полулежат они, матово отблескивая в приглушенном свете влажной кожей. Поттер накрыл Эванс своим телом, на его смуглой спине ходят мускулы, темные волосы намокли, растрепались, сосульками облепили щеки. Лили дрожит под ним, стонет в его руках, нежная, хрупкая, контрастно-бледнокожая, медные от воды волосы буйно разметались по белым плитам, змеями извиваются в воде. Ее тонкие пальцы с кроваво-красными ногтями царапают гладкую спину, задевают родинки. Поттер губами впивается в белую шею Эванс, кусает, посасывает, лижет; его шершавые ладони бешено скользят по ее телу, накрывают маленькие груди, щиплют и выкручивают кремово-розовые соски. Лили бесстыдно выгибается и на локтях подтягивается выше, вверх по ступеням, широко распахивая стройные бедра. Снейп у себя, за портьерой, заливается густым румянцем. С каждой секундой стальной обруч все сильнее сжимает его сердце, дышать все труднее и труднее. Лили! Его Лили. Стонет под Поттером, изгибается под ним, раздвигает ноги. Внезапно Снейпа ударяет мысль: а если бы Лили узнала, что он подглядывает? Ему становится невыносимо стыдно, жар волнами проходит вдоль позвоночника, пальцы комкают грубую ткань брюк. Он глядит на нее, полную отчаянного желания, развратную, открытую – такую Лили он видит впервые – и чувствует, как тяжелеет в паху. Он пытается отвернуться, не смотреть, не слушать, но его словно парализовало. Как зачарованный, он приник в портьере и не может оторвать взгляд от нее и от Поттера. Поттер усмехается и, наоборот, опускается вниз, мягко скользит в воде. Его взъерошенная голова останавливается на уровне ее раздвинутых бедер. Из своего укрытия Снейп видит его затылок и треугольник волос на лобке Лили. Под рыжими завитками – гладкое, розовое, атласное, как устрица, как моллюск. Грубым пальцем Поттер проводит по трогательным складкам, задевая, нажимая, лаская. Лили стонет и, зажмурившись, мечется как в бреду. — Еще, еще… Поттер ртом приникает к раскрытой Лили. Его язык быстро и умело ныряет внутрь, дразнит и надавливает. Эванс разевает рот в беззвучном крике удовольствия. Снейп, не отдавая себе отчет, тянется потной ладонью к поясу штанов и, не расстегивая ремня, просовывает кисть в ситцевые трусы. Под пальцами пульсирует набухший горячий член. Он, дрожа, обхватывает его и с нажимом проводит от поросшего жестким волосом основания до налившейся головки, сдвигая крайнюю плоть. Прикусывает губу и подавляет судорожный вздох, когда искра постыдного удовольствия пронзает его от промежности до грудной клетки. Поттер лижет и посасывает Лили. Кажется, она кончает – ее лицо покраснело, глаза распахнуты, брови поднялись вверх, из алых искусанных губ рвется стон, пальцы запутались в волосах Поттера, мышцы живота напряглись до предела. Довольный, Поттер отстраняется, поднимается вверх, приникая поцелуем к отходящей от оргазма Эванс. Она все еще вздрагивает, и ее рука слабо касается спины Поттера, соскальзывая вниз. Снейп зубами теребит кровоточащую губу и сжимает член. Головка сочится смазкой, пачкая трусы, он чувствует, как сокращается промежность, отдаваясь в простату, представляет свою руку, накрывающую грудь девушки, несмелой лаской трогающую ее влажное влагалище. Поттер опирается на локти и колени, встает над Лили. Снейп видит, как поднимается из воды его поясница с ямочками, а затем — ягодицы в белых хлопьях пены. Поттер склоняется над Лили, жарко целуя, под кожей, на ребрах, играют мускулы. Его ягодицы раскрыты, между ними темнеет заросшая волосами ложбинка, чуть покачивается поджавшаяся смуглая мошонка, вздрагивает толстый член. Снейпу кажется, что он даже видит, как движутся внутри мошонки его яйца. Он сглатывает слюну, она комком проходит по сухой глотке. У Люциуса член тоньше, но изящнее, хотя, как он МОЖЕТ утверждать, какой у Люциуса член, если ни разу его не видел вставшим? Снейп, не отрываясь, смотрит на распяленную задницу Поттера. Тот переносит вес тела на правую руку и левой ладонью проводит по гладкому, изрезанному венами пенису, оттягивает кожу к основанию и крепко сжимает его у мошонки. Снейп, как под Империусом, повторяет то же самое. Поттер перевозбудился, сдерживает оргазм, стремясь перебить сладкое чувство, зарождающееся где-то за яйцами. — Ну же, — шепчет Лили, вздергивая навстречу Поттеру бедра, нетерпеливо ловит пальцами его член. Поттер поначалу неловко в нее тыкается, поскальзываясь на залитых водой ступенях, но затем направляет внутрь член, чуть потеревшись головкой о розовость ее набухших половых губ. Снейп коротко выдыхает, сжимая в кулаке пульсирующий пенис. В его сознании проносятся белые электрические волны, стирая все, оставляя только похоть и неудовлетворенное желание. Лили стонет, отчаянно подается навстречу Поттеру. Тот со всхлипом входит на полную длину. Эванс дергается, царапает его спину, закидывает на поясницу ногу, пяткой упираясь в ягодицу, заставляет его двигаться быстрее. Поттер не сдерживается. Коротко и сильно толкается в нее, каждый раз выходит до самой головки, вращает бедрами, упираясь в стенки влагалища. Эванс кричит, бьется, стонет. Поттер ускоряет движения, рычит как раненый зверь, его страсть такая же животная, буйная, несдерживаемая. Снейп, раскрасневшийся, отчаянный, быстро дергает рукой, приближаясь к разрядке. За портьерой душно от батареи, ему жарко от переполняющих эмоций, пот струйками стекает по спине под рубашкой. Его взгляд мечется с Поттера на Лили, он теряется в ощущениях, представляя себя на месте обоих. Желание обладать Лили смешивается с желанием самому оказаться на ее месте, подставляясь члену Поттера, и дрожать в его объятиях. С зубным скрежетом Поттер кончает, выходя из Эванс. Его промежность сокращается, мошонка дрожит, пока он выплескивается на живот Лили. Пальцы на ее ноге, все еще обхватывающей поясницу Поттера, поджимаются, она трет себя между бедер, получая очередной оргазм. Снейпу этого хватает. Дергаясь, он заливает трусы спермой, в голове – белый шум, ему сладко и стыдно одновременно. Они устало лежат в ванне, чуть покачиваясь в пене. Лили счастливо вздыхает и что-то бормочет Поттеру на ухо, тот гладит ее по плечам, улыбаясь в ответ. Затем они быстро моются, смеясь, шлепая друг друга по задницам, о чем-то шутят. Из влажного пара уходит пряно-острый запах секса, сменяясь травяным запахом мыла и шампуня. Они вылезают, Поттер протягивает руку Лили, поднимая ее из бассейна, вытираются. На лицах – радостная безмятежность. Одеваются, Поттер аккуратно оглаживает юбку Эванс, подхватывает ее сумку, и они уходят, закрывая на ключ ванную комнату. Журча уходят в слив остатки пенной воды. Воды, в которой только что трахались Лили Эванс и Джеймс Поттер. Снейп обессиленно сползает вниз по стене. В штанах неприятная липкость. Ближе к лобку сперма начинает подсыхать, оставляя чешуйчатые пятна на краснеющей коже. Он закрывает лицо обеими руками. В ушах – нарастающий гул. Кровь стучит в артериях мозга, грудную клетку сдавливает. Возвращаются все, ушедшие было, чувства. С прежней силой, разрывающей душу на части. Но сильнее всего стыд. Стыд, от которого дыбом встают волосы на руках, кирпично краснеет лицо, сводит скулы и выворачивает внутренности. Из-под влажных, грязных пальцев Снейпа катятся безудержные злые слезы.