D'ya Want My Cherry?

- Не знаю, как тебе сказать об этом, - Майлз поджигает сигарету и мягко выдыхает, глядя куда-то в окно. Его каблуки скрипят об обивку подлокотника кресла, на которое тот закинул безмерно длинные ноги. Что-то есть в таком начале таинственное и нехарактерное для Кейна, но Алекс не считает нужным даже напрягаться на этот счет. Он сидит с огромной миской вишни и всецело поглощен только ею. - Я тут подумал, точнее, представил, пока слушал ваши треки. – Кейн неловко ухмыляется сигарете, размышляя над тем, в каком же свете представить свою мысль. По правде говоря, свет, цвет да и всё остальное у этой мысли только одно, и существуют только два варианта: озвучивать её вслух или же замять и заткнуться. - Сказал «а» - говори уже быстрее. – Очередная вишенка болтается перед внимательными темными глазами, определяющими насколько она спелая. - Короче, - Кейн ерзает в кресле, внезапно захихикав. – У тебя на записи голос странный, реально! Особенно на Humbug. Ты поешь лениво, как жвачку жуешь слова и вообще… Такое чувство, что ты чем-то занят другим в момент записи. У меня дебильные мысли в голове были потом. - Они всегда такие, - посасывая голую косточку от ягоды, произносит Тёрнер. – Дальше-то что? Мысленно Майлз собирает мозги в кучу - должен же он хотя бы когда-нибудь осадить этого козла. «Мучайся, Ал» - ласково думает и с улыбкой глядит на уплетающего сразу гроздь ягод Алекса. - Нууу, дальше… Дальше я представляю твои губы, их движение. Почти соприкосновение с микрофоном, такое нежное, будто ты впервые познаешь радости орального секса… с женщиной, конечно же. – Тёрнер замирает с вишней во рту. - Все эти вялые придыхания, сочные, тихие звуки смыкающихся и вновь размыкающихся губ, будто решающих сейчас или потом провести языком по клитору. Я балдею. Ты даже слова произносишь, не разлепляя звуки, связывая их языком – остается только догадываться, что ты умеешь делать им помимо этого… Косточка падает на ладонь, оставляя устрашающие бордовые следы на коже. Алекс вопросительно разглядывает все еще курящего Кейна, который, судя по всему, увлекается темой. -… Прям слышу даже, как кончик языка скользит по нёбу! И, честное слово, это звучит полно, объемно – так и вижу твоё лицо между бедер некой девушки, как ты языком выводишь восьмерки то медленно, то быстро. Стараешься так, точно в первом классе поразить всех решил. Дыхание еще частое, влажное, через рот вообще доводит бабу до беспамятства, ну а дальше уже завершающая часть действа – ритм, давление и упорство. Не знаю, пускаешь ли ты в ход какие-нибудь другие приемы, но одного этого вполне достаточно. Теперь я понимаю, откуда у тебя толпы девочек-фанаток. Он смотрит на застывшего и слушающего Тёрнера и начинает ржать – не то чтобы это всё было неправдой, наоборот – именно это он и хотел рассказать, но только сейчас до Кейна доходит как это, должно быть, странно звучало. - Что я могу сказать… - Оторопи как не бывало. Алекс поглощает еще одну ягоду, придерживая ее двумя пальцами за черенок. Выплевывает косточку, но, вместо того, чтобы выкинуть еще и этот черенок, кладет его в рот. - Плюнь бяку, - продолжает ржать Майлз. И тот плюет. Со словами «Я уже давно знаю откуда эти толпы, Майлз» Тёрнер показывает ему дважды завязанный в узел многострадальный черенок.