О тех, кто не слушает добрых советов

Ранним утром первого числа месяца Начала Морозов Банри вышла из ворот города, направляясь на запад, в сторону деревни Рорикстед. Судя по карте, Рорикстед находился на большом тракте, пролегающем на границе владения Вайтран с соседним, южным холдом – Фолкритом. Дорога предстояла длинная – поселение находилось недалеко от западной границы владения. Банри выбралась на основной тракт, оглянулась на город и споро зашагала по брусчатке.

***

Путешествие оказалось совсем нелегким. Мало того, что ночи были холодными, и спать приходилось прямо на земле, а то и на камнях, покрытых тонким спальником, укрываясь дорожным плащом в придачу к шерстяному одеялу, так еще и съестные припасы убывали с потрясающей быстротой. Естественно, как ни спешила Банри, но к ночи первого дня она преодолела очень небольшую часть пути. Крошечный лагерь пришлось разбить на невысокой скале неподалеку от стоянки великанов – Банри в свое время просветили, что главное в безопасном общении с этими существами – не подходить слишком близко и не трогать их мамонтов. До этого дня мамонтов ей видеть доводилось только на весьма условных картинках в книге о животном мире Тамриэля. Сейчас, глядя на шевелящиеся волосатые горы на горизонте и с содроганием прислушиваясь к сотрясающим землю шагам, Банри мечтала о тех временах, когда сидела в кресле перед камином и читала эту самую книгу про живность. Следующая ночевка оказалась еще менее приятной. Вернее, не сколько сама ночевка, сколько пробуждение на следующее утро. Накануне Банри устраивалась спать в полной темноте, не разжигая костра, так как слишком устала, чтобы собирать топливо для него. Проснувшись поутру, она обнаружила, что холмики, которые она приметила вечером, на самом деле могилы, обложенные камнями. Осознав тот факт, что проспала всю ночь на древнем кладбище, Банри вскочила на ноги, подхватив свои вещи, бегом вернулась на дорогу и весь день упорно двигалась к цели, изредка срываясь на бег. Она сбавила скорость, только когда стемнело снова, и пора было подыскивать новое место для лагеря. Через несколько весьма тяжелых дней по обочинам дороги потянулись поля, на которых урожай уже был собран. Похоже, ей все-таки удалось добраться до цели.

***

Рорикстед оказался деревушкой еще меньше Ривервуда. Правда, его, насколько глаз хватало, окружали поля, сейчас черные и унылые, да пастбища с жухлой травой, кое-где прикрытые снегом. Но не было здесь ни своей кузницы, ни даже завалящей лавки, торгующей всякой ерундой. Наверное, товары разной необходимости сюда привозили специально. Но кто тогда чинил все эти инструменты вроде плугов и борон? А, ладно. Банри прошла вглубь поселка и огляделась: улица здесь была одна-единственная, она же – дорога, ведущая в другие владения. В качестве сил охраны правопорядка здесь также выступали стражники в цветах Вайтрана. У одного из них Банри и поинтересовалась насчет пришлых наемников, показав предварительно записку с подписью Ирилет и ярловой печатью. – А, эти… Один из них в «Мороженом фрукте» живет. – Стражник показал на одноэтажное здание с вывеской в северо-восточной стороне деревни. – Уже почти месяц как. Иногда к нему пара дружков наведывается, правда ненадолго. – И что, – не удержалась Банри, – они никаких неприятностей не доставляют? – Да нет… С чего бы? Ведут себя тихо, вежливо. Платят хорошо. Да и местным они нравятся, как ни странно. Рожи у них, конечно, те еще, прям бандитские, чесслово, но такие сейчас у каждого второго. Поблагодарив стражника, Банри устало побрела к таверне. Внутри было душно и почти безлюдно, довольно странно для деревенского трактира, если учесть, что большая часть сельскохозяйственных работ в этом году уже окончена. Банри собиралась подойти прямо к стойке в дальнем конце зала, но вдруг увидела того самого наемника, что предлагал ей деньги за информацию, в одиночестве сидящим за угловым столом. Он повернул голову и, увидев ее, медленно поднялся с лавки: – Вот уж не ожидал… Удалось узнать что-нибудь? Банри нервно облизала губы. – С чего ты взял, что я здесь поэтому? – Вряд ли ты прошла почти через две трети холда пешком, чтобы просто полюбоваться окрестностями, – усмехнулся наемник. – Или ты лошадь за околицей оставила? Обычно стук копыт слышно из-за двери. Банри некоторое время таращилась на него, а потом спросила: – Вашего главаря зовут Кемату? Улыбка исчезла с лица редгарда словно по волшебству. – Откуда ты знаешь?.. – Он осекся. – Что ж, думаю, не стоит вести разговор на ногах и с пустым желудком. Ты наверняка проголодалась. Эй, хозяин! Трактирщик отложил тряпку, которой наводил лоск на стойке и подошел к клиентам: – Хотите выпить? Есть мед, эль, вино четырех видов. – Хотим, и не только выпить, – улыбнулся редгард. – Леди проделала долгий путь, так что еще что-нибудь подкрепиться. – Это было бы неплохо, – согласилась Банри. – Только со средствами у меня туговато, так что… – На этот счет не беспокойся. Я угощаю, – возвестил наемник и повернулся к хозяину: – Неси лучшее, что у тебя есть. Когда трактирщик удалился, а гости уселись за стол, редгард обратился к Банри: – Итак… Видимо ты нашла нашу беглянку, потому что только она могла тебе назвать имя Кемату. – Возможно… – уклонилась Банри от прямого ответа. – Кстати, они с этим Кемату, выходит, знакомы? – Да. Вкратце – однажды нам почти удалось схватить ее, но она сбежала. – Наемник помедлил. – Если тебя интересует оплата, то тут без подвохов. Клянусь. – Я здесь не ради денег. К тому же, какую бы сумму ты ни предложил, моральный ущерб от ночевки, к примеру, на древнем кладбище она не покроет. Да и остальные привалы тоже были не ахти – я несколько раз чуть не окочурилась от холода. И лошади у меня действительно нет. Редгард поднял ладони в примирительном жесте. – Понимаю, извини. Тогда в чем причина? – Для начала расскажи мне, зачем вам нужна женщина. – Этого я не могу сказать… Наемник хотел продолжить, но в этот момент трактирщик вернулся с полным подносом разнообразной еды и выпивки. Дождавшись, когда он расставит посуду с угощением и уйдет, редгард повторил: – Я не могу сказать, потому что это не моя тайна. Если тебя беспокоит моральная сторона вопроса, то уверяю тебя: эта женщина – самая отвратительная мерзавка из всех, кого я знаю. Более того, она может причинить вред не только тебе, но и всему вашему городу. – Что она сделала? – прервала Банри его излияния. – Я же уже говорил… – Да, да, я поняла, ты не можешь мне рассказать, потому что это не твоя тайна. Уже слышала. Мое предложение – отведи меня к тому, кто может рассказать, потому что мне, понимаешь ли, нужны веские причины, чтобы предать кого-нибудь, пусть даже такую негодяйку, как ты уверяешь. – Банри схватила кружку с медом, осушила ее почти залпом и, отдышавшись, добавила: – Кстати, она утверждает, что негодяи – вы. – Что?! – возмутился редгард. – Впрочем, от нее другого ждать не приходится… Он задумался, пока Банри набивала желудок тушеным фазаньим мясом, алчно поглядывая на огромный запеченный окорок, стоявший прямо перед ее собеседником. – Что ж, возможно, я смогу провести тебя… – медленно сказал наемник. – Разумеется, Кемату это не понравится, но думаю, он смирится, если ты выдашь нам беглянку. – Он хлопнул ладонями по столешнице и поднялся с места, так и не попробовав ничего из угощения. – Идем. Банри чуть не подавилась куском снежноягодного пирога: – Куда?! – В наше… убежище. Я отведу тебя к Кемату. Редгард направился к стойке, чтобы расплатиться, а Банри крикнула: – Эй, подожди! Можно мне забрать остатки?

***

Таща изрядно потяжелевший мешок, она поняла что погорячилась, хапнув окорок – им можно было накормить бригаду каменщиков, и еще бы осталось. Но оставлять халявное мясо было жаль, так что теперь приходилось надрываться. Лошадь алик'рца была привязана у таверны, он отвязал ее, прыгнул в седло и любезно протянул руку Банри, приглашая присоединиться. Но сначала ему пришлось принять мешок с окороком, только потом Банри тяжело уселась позади. – Сколько ехать-то? – спросила она, когда конь вышел за околицу. – Несколько часов, – сказал редгард, направляя жеребца в сторону горного массива на востоке. – К ночи прибудем.

***

От продолжительной скачки уже болела задница – раньше Банри не приходилось ездить верхом несколько часов подряд. Небо стремительно темнело, очень скоро она перестала воспринимать местность, и раньше весьма однообразную, а теперь и вовсе неразличимую в темноте. Банри устала и проголодалась, к тому же теперь она боялась, что совершила огромную ошибку, доверившись алик'рцу. Сведения об Иман его товарищи запросто могли вырвать у нее силой, жаль, что раньше такая мысль не посетила ее глупую голову. Ее подозрения усилились, когда лошадь замедлила ход, а потом и вовсе остановилась. – Мы приехали? – напряженно спросила Банри, глядя, как наемник спешивается, перекинув ногу через холку коня. – Э-э… Нет, не совсем, – замялся он. – Видишь ли, те… э… добрые люди, что нас… приютили, не хотят, чтоб о местоположении их убежища знали посторонние. – И?.. – Боюсь, мне придется завязать тебе глаза. – Ни за что! – Банри отшатнулась. – И какой в этом смысл, кстати? Сейчас же темно, я все равно ничего не увижу! – Пойми, это для твоей же безопасности. Причем угроза-то будет исходить не от меня, и не от моих товарищей. Банри думала несколько секунд и нехотя согласилась, сделав над собой усилие: – Ну хорошо. Давай. Только если я где-нибудь свалюсь и сверну себе шею, ты будешь виноват. – Не бойся. Я прослежу, чтобы ты вернулась домой целой и невредимой.

***

С завязанными какой-то тряпкой глазами Банри чувствовала себя совсем уж неуверенно. Сделав несколько шагов на голос наемника, она споткнулась обо что-то и едва не упала, после чего тот, во избежание, посадил ее на лошадь, и повел животное в поводу. – Далеко еще? – буркнула Банри, цепляясь за луку седла. – Нет. Потерпи. Через некоторое время конь остановился, и ей помогли сойти с седла: – Приехали. – Можно снять повязку? – Пока нет. Постой тут, я лошадь привяжу. Послышались удаляющиеся шаги и глухой перестук копыт. Когда ее провожатый наконец вернулся, Банри почти была готова стащить повязку ко всем даэдра и сбежать, куда глаза глядят. Редгард взял ее за руку и повел за собой. Пройдя несколько шагов, Банри поняла, что дорога идет под уклон, потом и вовсе пришлось протискиваться в расщелину между скалами и опять спускаться. Звук шагов изменился, появилось эхо. Банри потянула носом – пахло грибами и сыростью. Похоже, что убежище алик'рцев располагалось в каком-то подземелье. Редгард продолжал мерно шагать, не выпуская ее руки, но потом остановился и предостерегающе крикнул: – Свои! Не стреляй. – Да поняли уже, – отозвался мужской голос, затем его обладатель видимо заметил Банри и спросил: – Это еще кто? – Она со мной. Хочет поговорить с моим командиром. – Эй, мы так не договаривались! – запротестовал другой голос. – Она может нас выдать! – У тебя мозгов нет, или глаз? – поинтересовался редгард. – Повязку видишь? Она даже не имеет понятия, где находится. А теперь уйди с дороги. Не обращая внимания на ругательства и проклятия, он потащил Банри за собой. Время от времени она слышала еще чьи-то голоса, но эти люди не приставали к наемнику, только переговаривались между собой. Суть разговоров достаточно разъясняла, почему редгард не хотел выдавать местоположение пещеры, и Банри теперь спрашивала себя: можно ли доверять людям, которые нашли пристанище в бандитском логове? Через некоторое время послышался шум воды, и наемник подал голос: – Мы почти пришли, но придется ноги промочить. Если б только ноги… Вода была ледяная. Ноги Банри, погрузившиеся в нее по бедра, тут же промерзли до костей, хорошо хоть идти, вернее, брести против течения, пришлось всего ничего. Вскоре редгард вывел ее на сушу, где вода шумела еще сильнее, и сказал: – Можешь снять повязку. Банри быстро стянула тряпку с лица и огляделась. Они стояли в небольшой пещере с нависающим над головой потолком, из отверстия в стене извергался водопад, стекающий в расщелину между двумя балконами. Собственно, из этой расщелины и вышли они с сопровождающим ее наемником. Вдоль другой стены выстроилась разнообразная мебель и утварь, а еще мешки и бочки со съестными припасами. Неподалеку полыхал костер, обложенный крупной галькой. Другие алик'рцы тоже были здесь. Их было не так много, как представлялось Банри – всего около десятка, включая ее провожатого и главаря наемников. Несмотря на то, что ни один из них не произнес ни слова, предводитель определился быстро – одетый и вооруженный, как и его подчиненные, он держался так, что не оставалось сомнений в его положении. – И кого же ты привел? – осведомился он у спутника Банри. Тот шагнул вперед и склонил голову: – Эта женщина хотела тебя видеть, Кемату. Она из Вайтрана, и у нее есть сведения о предательнице. Главарь при звуке своего имени поднял брови. – Я думал, все давно уяснили, но вот… Никаких имен, помнишь? – Да, конечно же я помню. Но она уже знала твое имя, так же она хочет узнать, зачем мы разыскиваем беглянку. – Вот как? – Кемату приблизился к Банри. – Значит, ты и впрямь ее видела. И не только видела, но и разговаривала. – Почему вы все решили, что это она назвала мне твое имя? – не утерпела Банри. – Может, это твой человек, которого в Вайтране посадили, его выболтал? Со всех стороны послышалось презрительное фырканье, а Кемату улыбнулся в полумраке: – Никто из нас не назвал бы чужакам ни своего имени, ни имени любого из братьев. Даже под страхом смерти. Так что там с нашей целью? – Только если ты убедишь меня, что это необходимая мера – выдать ее вам. – Банри бочком подошла поближе к костру. – Потому что она говорит, что вы убийцы, посланные Альдмерским Доминионом за ее головой. Да, кстати, она просила тебя убить. Некоторые из наемников возмущенно заворчали, другие принялись осыпать Садию цветистыми эпитетами. Кемату жестом призвал их к тишине и сказал: – Убийцы? Мы? Ну что ты! Да еще Доминион! Великие боги, она совсем завралась! – Мне это тоже показалось странным, – согласилась Банри. Кемату сузил глаза: – Значит, это заставило тебя прийти сюда? Или что-то еще? Кроме денег, разумеется. – Она… скажем так, угрожала мне убийством, – созналась Банри. – А потом еще шпионила. Главарь наемников расхохотался: – Ну конечно, как ее там теперь зовут – Шазра, Садия? – на нее похоже. – Он вдруг умолк, на мгновение задумавшись. – Хотя… вообще-то не очень. Обычно она не говорит, а делает. Видимо, решила, что ты не представляешь особой угрозы. – А она что, уже убивала кого-то?.. – Конечно. Она это не раз проделывала в других местах, где пряталась. Стоит ей почуять опасность – и в темной подворотне местная стража находит труп с перерезанным горлом. Мы немало добровольных помощников потеряли… Банри удрученно молчала. – Может, ты все-таки скажешь мне, что эта ваша… Иман натворила? – попросила она. – Должна же быть веская причина, что вы гоняетесь за ней столько времени. Кемату выдержал паузу и нехотя произнес: – Она продала родной город Альдмерскому Доминиону. Наверное, она ко времени нападения давно была агентом Талмора. Если бы не ее предательство, Танет устоял бы в войне. – Зачем же она это сделала? – пробормотала Банри. – Из-за денег, жажды власти, из мести – не могу знать, – пожал плечами Кемату. – Главное здесь то, что остальные знатные дома узнали об измене, и она сбежала. Теперь они хотят взять ее в плен живой, вот и наняли нас, чтобы ее найти и доставить на родину. Хаммерфелл так и не покорился Доминиону, и ее будут судить. Банри вздохнула: – Ладно. Она работает подавальщицей в вайтранской таверне «Гарцующая кобыла». – Замечательно, – просиял Кемату, – мы примерно так и думали. Правда, тут проблема… Он глубоко задумался. Остальные алик'рцы, тем временем, разбились на группки и бурно обсуждали новость. Банри подумала, что их радует не сколько грядущая поимка Садии, сколько возможность вернуться на родину. – Мы не можем просто прийти за ней, не привлекая внимания, – проговорил Кемату, вынырнув из раздумий. – Боюсь, тебе придется привести ее к нам. – Нет, – запротестовала Банри, – хватит с меня ваших разборок. Я сказала тебе, где женщина, дальше дело за тобой и твоими людьми. – Мы ведь не можем войти в город. И она тебе доверяет, в какой-то степени. Прошу тебя, потрудись в последний раз. Всего-то и нужно, что выманить ее из-за стен Вайтрана. Доведи хотя бы до конюшен, а мы сделаем все остальное. Молчание затягивалось. Банри тискала в руках тряпку, которой некоторое время назад были завязаны ее глаза, и разглядывала плотно утрамбованный земляной пол пещеры. – Если мы, и особенно ты, не доведем дело до конца, – негромко добавил Кемату, – Иман рано или поздно догадается, что ты… м-м-м… оказалась чересчур разговорчивой. Она вновь пустится в бега, но предварительно постарается спрятать концы в воду… Так что сделай то, что должно. Хотя бы ради тебя самой. – Хорошо, – устало сказала Банри, – как ты предлагаешь ее выманить? – Иман ведь просила убить меня, верно? – В общем-то, она сказала: «Избавься от него»… Не уточнив, каким образом. – Скажешь ей: несмотря на то, что тебе удалось меня прикончить, моим людям все же удалось пробраться в город, и они скоро найдут ее. Ах да, желательно, чтобы ты вывела ее за стены, когда стемнеет. А еще лучше – поздней ночью. Лишние свидетели нам не нужны. Банри покосилась на него: – Хорошо, я постараюсь. А как мы встретимся? – Мы будем ждать тебя у городских конюшен. А сейчас тебя отвезут обратно в Рорикстед. Ты можешь переночевать в таверне и утром отправиться в обратный путь. Я и несколько моих людей выйдем в сторону Вайтрана на рассвете. Думаю, мы обгоним тебя… – Может быть, вы дадите мне одну из своих лошадей?.. – Мне очень жаль, но нет. Это будет выглядеть чересчур подозрительно – то, что из города ты ушла пешей, а вернулась верхом. – Да, мне это уже говорили, – проворчала Банри, в то время как ее безымянный провожатый снова завязывал ей глаза.

***

Спустя несколько дней, вечером, когда вдали показались стены Вайтрана и возвышающийся над ними Драконий Предел, Банри охватило смешанное чувство облегчения – добралась-таки, и волнения – а вдруг не удастся справиться с Садией? Она устала и сильно проголодалась – сегодня утром на нее с ужасным ревом набросился местный родственник сиродильских пум, и эльсвейрских каджитов – гигантская массивная тварь с огромными клыками, торчащими из верхней челюсти. От неожиданности Банри не смогла воспользоваться магическим огнем, чтобы отогнать его, вместо этого она со всей силы швырнула в морду зверя свой мешок с окороком. Пока животное расправлялось со свининой, она успела отбежать подальше. Правда, немного позже она поняла, что осталась не только без еды, но и без запаса зелий. Хорошо хоть фляга с водой и карта, а также ключ от «Дома теплых ветров» были при ней. Когда Банри добралась до внешних ворот города, сгустились сумерки. У конюшен она слегка задержалась, увидев стоящего возле коновязи Кемату. – Что-то ты долго, – заметил он. – Мы тут уже дня три тебя дожидаемся. – Ну еще бы, я ведь пешком шла, в отличие от некоторых, – огрызнулась Банри. Кемату смущенно кашлянул. – Поскольку все на месте, начнем. – Он велел Банри, которая озиралась, пытаясь понять, кто это «все»: – Прямо сейчас отправляйся к нашей беглянке и наплети ей что-нибудь, напугай, одним словом. Потом приведи сюда. – Ничего, что я устала и есть хочу? – поинтересовалась та. – Это ведь вы тут расслабляетесь уже целые несколько дней… – Соберись, – велел Кемату. – Еще немного, и ты будешь свободна. Да еще и денег получишь. Тяжело вздохнув, Банри поплелась в сторону городских ворот. Там ей долго пришлось уговаривать стражников впустить ее – они ни в какую не хотели открывать. – Что-то я тебя не узнаю, – проворчал один. – Ты точно из горожан? – Представь себе, – обиженно сказала Банри. – Я уже больше месяца тут живу. В «Доме теплых ветров». – Ну-ну. – Что «ну-ну»?! Пропусти меня! Мне нужно попасть в город. Срочно! – Ладно, не ори, – вмешался другой стражник. – Проходи. Но если я узнаю, что ты врешь… – Я не вру. И я на тебя нажалуюсь Ирилет. Проскользнув в щель между створками, Банри рысью побежала вперед по улице. Она миновала кузницу Адрианны, сейчас бездействующую, остановилась, отдышалась и медленно подошла к дверям своего дома – нужно было оставить вещи – и только после этого направилась в сторону «Гарцующей кобылы». В таверне как всегда было очень шумно, и толпился народ, оказавшись внутри, Банри попыталась высмотреть Садию в этом сборище, но только зря потратила время. С трудом пробравшись к стойке, она попыталась узнать что-нибудь у Хульды, но добилась лишь реплики в духе «где-то здесь, поищи». К счастью, Садия нашлась на кухне. При виде Банри она опять чуть не выронила поднос с пивными кружками. – Ну что, – с надеждой проговорила она, поставив ношу на кухонный стол, – есть новости?.. Банри потерла поясницу, все еще ноющую после сна на сырой землице и отвела взгляд. – В общем, мне не удалось от всех избавиться, так что… они, боюсь, все же придут за тобой… – Что?! Как?! Я думала, им запретили находиться в городе! – Но один-то уже смог как-то пробраться, – резонно возразила Банри, – так что эти тоже наверняка сумеют – вроде, они решительно настроены. Я думаю, тебе нужно немедленно уезжать. – Но куда же я пойду? Я не могу бежать вечно! Банри собралась с духом и шагнула вперед, положив девице ладонь на плечо успокаивающим жестом. – Мне удалось устроить, чтобы у городских конюшен тебя ждала лошадь. Я надеюсь, у тебя есть чем заплатить, потому что я на мели. Идем прямо сейчас. Я постараюсь… защитить тебя. – Опять все бросать и уезжать? – глухо пробормотала Садия с такой тоской, что у Банри защемило сердце, и она вновь усомнилась в правильности своих действий. – Но если ты думаешь, что другого выхода нет, я верю тебе. Давай не будем терять времени. Она быстро взбежала вверх по лестнице и через минуту спустилась, держа в руках небольшой узелок. – Я готова. Идем. Банри кивнула, и они вместе вышли на улицу через кухонную дверь.

***

Садия бежала так быстро, что Банри еле за ней поспевала. У городских ворот снова пришлось задержаться, потому что стража и в этот раз не хотела открывать их. – Опять ты? – сердито спросил один из них. – Ты же недавно просилась в город! – Ну да, а теперь мне еще раз надо выйти. – Банри дождалась, пока Садия отойдет подальше и прошептала: – Я скоро вернусь, не закрывайте. – Ах ты!.. Не дослушав, она бросилась догонять Садию, благо та удалилась на значительное расстояние и уже была на полпути к конюшням. Банри поравнялась с ней и теперь шагала рядом, стискивая зубы, чтобы они не стучали. Ей было боязно, тем паче, что когда они проходили сквозь всегда открытые внешние ворота, Банри заметила под распахнутым плащом спутницы рукоять кинжала. Она немного ускорила шаг, чтобы опередить Садию и первой добраться до конюшен. У зданий конюшен Банри огляделась. Никаких алик'рцев видно не было. Правда, было уже темно, даже слишком – лошади, содержащиеся в стойлах, не сколько виделись, сколько угадывались в чуть более черных, нежели ночь, силуэтах. – Которая из них? – взволнованно спросила подошедшая Садия. – Э… Подожди немного, – промямлила Банри, лихорадочно высматривая во мраке наемников. – Тут в темноте и не разберешь. – Так позови кого-нибудь из конюхов. Пускай подведут ее. – Сейчас. Ах да, я вспомнила! Она привязана за конюшней, нам нужно пройти дальше. Она повела беглянку за домишко, где ночевали служители конюшен. И тут появился Кемату. – Мы наконец встретились, любезная госпожа, – вежливо проговорил он, преграждая Садии путь. Та тихо вскрикнула и попятилась. – Что это?! – она повернулась к Банри. – Ты что наделала?! В слабом свете, падающем из окон сторожки, на ее лице читался не страх, а скорее ярость. Кемату махнул рукой, и его люди, появившиеся словно из-под земли, окружили Садию, оттеснив Банри в сторону. – Ну что ты, право… – преспокойно сказал он. – Ты думала, что сможешь вечно вертеть людьми как хочешь? Твое везение должно было когда-нибудь закончиться. Садия, взвизгнув от ярости, выхватила кинжал и прыгнула, замахиваясь, но не на алик'рцев, а на Банри. Та даже не успела испугаться – что-то свистнуло, и Садия прямо в прыжке свалилась на холодную землю. Тело ее выглядело одеревеневшим, только глаза бешено вращались в орбитах. Это было похоже на эффект заклинания паралича, но никто из наемников не колдовал, в этом Банри была уверена. Впрочем, были еще яды такого же действия… Один из алик'рцев подтвердил ее подозрения, подойдя к поверженной девушке и вытащив что-то из ее шеи. Безмолвно наблюдавший Кемату, удовлетворенно кивнул, что-то негромко сказал подчиненным, и двое из них, подхватив обездвиженную пленницу, потащили ее куда-то в темноту. Остальные воины также исчезли во мраке, оставив Банри наедине со своим командиром. Кемату, проводив соратников взглядом, повернулся к ней: – Теперь мы отвезем нашу дорогую землячку в Хаммерфелл, где она заплатит за свое предательство. Банри перевела дух. Кажется, убирать лишнего свидетеля не собирались, так что она расслабила руку, которой приготовилась швыряться огнем. – Ей не причинят вреда? – С уменьшением опасности для собственной жизни вернулась совесть. Кемату пожал плечами: – По дороге ее никто и пальцем не тронет. Но как только мы доберемся до места, уже не мне решать, что с ней будет. Банри поморщилась. Гадкое ощущение, оставшееся после поимки Садии, не улеглось, а усилилось. – Что же касается тебя… – пробормотал Кемату, пошарив за пазухой, и достав увесистый кошель. – Тебе полагается награда. Он бросил мешочек Банри, и та поймала его, едва не выронив от неожиданности. Кошель был даже больше и тяжелее, чем ей показалось в начале. Она хотела поблагодарить, но почему-то язык не поворачивался. Стало совсем тошно. – Будь ты мужчиной, – кашлянул Кемату, – я бы посоветовал тебе не пропивать все сразу. И не вестись на хорошенькие мордашки. Но, поскольку ты женщина, я просто скажу: спасибо – и прощай… Он исчез в ночи, будто его и не было. Банри постояла в темноте, обеими руками сжимая кошелек. Потом поплелась к городским воротам. По прибытии выяснилось, что стражники все же придержали ворота. Один из них, кажется, тот, что выпускал ее – с этими шлемами, закрывающими лицо, не разберешь – рявкнул: – Где ты шатаешься?! Ночь на дворе, мы должны запереть ворота и никого не впускать и не выпускать до утра! – Что ж впускаете? – Да уж тебя попробуй не впусти, – проворчал другой стражник, и Банри поняла, что ее угрозы пожаловаться хускарлу все-таки оказались к месту. Вернувшись домой, она обозрела пустые темные углы, прислушалась к завыванию ветра в многочисленных щелях и почувствовала, как ее решимость выкинуть деньги, вырученные за предательство, или хотя бы раздать их нищим, тает. Банри мрачно посмотрела на мешок, поднялась на второй этаж и бросила его в сундук возле кровати, громко хлопнув крышкой. Потом спустилась вниз и принялась готовить поздний ужин.