Touch Me Like I'm Famous

- Зачем ты здесь? – вопрос звучал вполне правдоподобно. Можно было даже подумать, что Кол действительно не имел ни малейшего понятия, как эта девушка оказалась в его комнате. Слегка оголенные плечи брюнетки тут же содрогаются, а всё тело принимает защитную позицию. Голова медленно оборачивается к юноше, глаза впиваются в его лицо. Такие глубокие, темные и жаркие, как плитка черного растопленного шоколада. Но, чёрт возьми, это был совсем не тот взгляд. Более мягкий, более живой, более… Нет, все не то. Наверное, она была похожа на Катерину только внешне, но даже и тут Кол видел отличия, которые резали, орали, ревели о том, что его лишь её копия – Елена Гилберт. Интересно, а в постели двойники одинаково стонут? - Тот же вопрос я могу задать и тебе, - голос даже не дрогнул. Да, он был наслышан о вольном характере этой маленькой стервы, но не думал, что она будет такой же смелой в разговоре с братом её злейшего врага. - Полагаю, что пришел в свою комнату, - растянутая на все лицо улыбка, а у неё же она напрочь исчезла. Боишься? Правильно делаешь, сучка. - Значит, - о чёрт, как она покусывает нижнюю губу, тем самым дразня Первородного, - ты один из Майклсонов? - Кол Майклсон, - он делает шаг навстречу девушки и замечает, как её взгляд упирается в его ноги. Она пытается сделать шаг назад. Безуспешно. Отсюда нет выхода, дорогая. - Я Елена Гилберт, - она пытается улыбнулся, но выходит слишком наигранно. Кривая усмешка тебе не к лицу, дурочка. - Я знаю. - Знаешь? Любопытно услышать, откуда, - неужели Гилберт фыркнула? Интересно, она действительно не умеет держать язык за зубами, или же просто идиотка, которая нарывается на неприятности? В любом случае, они ей обеспечены. - Твой двойник однажды сделал огромную ошибку, перейдя дорогу нашей семье, - голос перешел на тихий шепот, - ты будешь расплачиваться за это. Ему даже не понадобилось прикладывать кучу усилий, чтобы оказаться уже вплотную к девушке, прижиматься к ней грудью, обжигать тонкую кожу горячим дыханием, и смотреть в её немного испуганные, но в тоже время предвкушающие чего-то большего, карие глаза. Она опять попыталась сделать шаг назад, не отрывая от него взгляд, но тут не напоролась на огромный подоконник. Елена должна была уже сдаться тогда, когда Кол сделал шаг навстречу, и она оказалась зажата между твердым, как стена, окном, но не менее твердым торсом парня. Но Гилберт, как ему уже известно, так быстро не опускает руки. Она просто продолжала стоять, опять кусая свою хренову губу, и снова нарываться. - Ты не посмеешь даже дотронутся ко мне, - самонадеянно заявила брюнетка, заставив парня поднять от удивления вверх бровь. – Я приглашенный твоей матерью гость. Она не позволит причинить мне вреда. На это вампир лишь рассмеялся. Рука медленно взмыла вверх, проводя пальцами по её порозовевшим щекам. Надо же, кожа горела синим пламенем. Она тут же, то ли от неожиданности, то ли у неё такие идиотские рефлексы, дернулась назад, ударившись головой об твердое стекло, которое тут же задрожало. Кол едва заметно улыбнулся и ладошками надавил на запотевшее стекло, наклоняясь ближе к девушке, сокращая расстояние между лицами в считаные миллиметры. Теперь она была словно загнанная в угол лань, ожидающая, когда же хищник разорвет её на куски, лакомясь свежей плотью. Её шелковистые, густые блестящие волосы слово сами наматываются ему на руку, падая в нее водопадом. Брюнетка вся тряслась. От одного его прикосновения всё тело содрогалось, а в глазах начинали плясать черти. Дикие, вольные, жаждущие большего, но они были скрыты за толстой стеной, которую она построила сама, но ах… Что же это? Она дала трещину. - Я уже дотрагиваюсь, - эти хреновы глаза сводят с ума, - но что-то я не заметил, чтобы моя мать сломя голову бежала за тобой. Рука скользит, заплетаясь в её волосах. Взгляд касается онемевших пальцев, на кончиках которых красовалась ярко-красная кровь. Всего, кажется, капля, но даже она сводила у с ума, не давая трезво оценивать ситуацию, не давая думать ни о чем больше, как о том, как он сейчас разорвет горло Гилберт, как вонзит в её хрупкую шею острые клыки, как будет высасывать из нее жизнь… Капля за каплей… Но он лишь прикусывает губу, снова поворачиваясь к ней, глядя на эти полные ужаса, отвращения и страха, глаза. Да, теперь он мог с уверенностью сказать, что она боится его каждой своей ничтожной клеткой. - Не нужно, - её зрачки медленно расширяются. Они словно две огромные черные дыры, которые поглощают в себя беспрекословно, - не бойся меня. Удивительно, как лишь одно слово из уст древнего вампира может заставить обычного человека повиноваться себе. Это был словно усмирительный ошейник для пса, который заставлял выполнять ту, или иную команду. Губы невесомо дотронулись до её уст, заставив чуть зареветь. Чёрт возьми, он и сам не понял, как это произошло. Был лишь этот пьянящий вкус сухого вина во рту. Он был по вискам, ударяясь об стены головы и разбиваясь нахрен в дребезги. Язык, с каждым её легким вздохом, проникал все глубже в полость рта, исследуя его содержимое. Он уже практически доставал до её глотки, выводя на ней обжигающие следы, запоминая каждый чёртов влажный уголок. Она почти не брыкалась, а наоборот дразнила. Маленькая сучка Гилберт. Хочешь поиграть? Я предоставлю тебе такую возможность. Он резко отстранился от её губ, взглянув на то, как вся её помада была размазана вокруг их контура. Одно резкое движение и девушка опять прижата к холодному окну, но на этот раз её щека уже впечатывается в стекло. Кол оценивающе смотрит на изгибающеюся спину Елены, на то, как тонкие затяжки оставляют маленькие красные полосы на идеально ровной смуглой коже; как волосы волнами падают на хрупкие плечи; как черные перчатки скрепят по эту идиотскому стеклу, оставляя за собой свежие следы. Пальцы начинают нетерпеливо оттягивать веревочки, освобождая девушку от тугого корсета. Да, он помнит, как раньше все дамы носили эти ужасные тугие пояса, скрывающие всё дефекты фигуры. Также, он помнит, как почти каждый через стягивал их с той, или иной барышни, так что и сейчас это не составит труда. Она впервые зарычала от того, когда Кол буквально разорвал на ней эту хренову вещь. О, как же эти звуки сладким бальзамом легли на душу Древнему, заставив его прищуриться, а Елена же опять закусила губу. Ещё пара управных движений и пышное платье упало к её ногам. Первородный оценивающе оглядел молодое тело его спутницы, а затем резко повернул её к себе. Черное кружевное белье подчеркивало идеальную фигуру Гилберт, делая её ещё более соблазнительной. Оно было похоже на тело Катерины, но в тоже время оно было совсем не её. Он даже не знал, чем отличалась Елена Гилберт от Катерины Петровой, ведь внешне они совершенно одинаковы, но, как оказывается, даже здесь есть отличия. - Не нужно, - её маленькая ладошка упирается в грудь вампира, пытаясь тем самым его остановить. Как же жалко это выглядит. - Но ты же сама хочешь, - он лишь ещё шире улыбается и наклоняется к её ушам, - ты хочешь, чтобы я сейчас полностью раздел тебя, кинул на кровать, и отымел, как грязную шлюху. Хорошим девочкам нравятся плохие парни, не так ли, Гилберт? Нос вдыхает в себя аромат её сладких духов, которые через мгновение остаются на его языке, изящно выводящим невидимые узоры на тонкой шеи. Она откидывает голову назад от удовольствия, но опять упирается в оконную перегородку, он улыбается, когда ощущает, как девушка неуверенно стягивает с его шеи черную бабочку. Поглаживание по голове в знак одобрения её действий. Кол помогает ей справится с пиджаком, и тот уже лежит где-то в другом углу комнаты. Древний ощущает её теплые маленькие ладошки, видимо уже сняла перчатки, сквозь тонкую ткань рубашки. В то время его руки поднимались выше, лаская уже оголенную кожу девушки, ощущая на пальцах её мурашки, которые словно током вонзались в них. Но в какой—то момент случилось то, что он никак не мог ожидать. Не сейчас. Елена резко откинула его руки, с улыбкой всматриваясь в непонимающее лицо Кола, а затем скользнула вниз к его ногам. Что ты удумала, маленькая дрянь? Ответа долго ждать не пришлось, поскольку с него тут же слетели черные брюки, а взгляд брюнетки довольно скользнул по тому, что находилось у Кола ниже пояса. Немного неуверенными движениями она начала скользить по ногам выше колена, направляясь к торсу парня. Шлюшка Гилберт решила его помучить и расстегивать рубашку медленно, пуговицу за пуговицей, пока та не слетела с его плеч. Она подняла голову и начала всматриваться в каждый выступ на его прекрасном теле. Взгляд опускался от ключиц, по таким совершенным накаченным плечам, по рельефных мускулах, прямо к накаченному торсу. Руки вновь взмыли вверх, ложась на его сильные груди, а кончик языка невесомо дотронулся до нижней части его живота. Он содрогнулся, а она лишь продолжала проводить влажную дорожку от резинки его трусов до пупка, поднимаясь выше… выше… выше… Она с треском впечаталась в мягкий матрас, издав еле слышный хрип. Он нависал над ней, кусая, и так уже онемевшие, губы, не давая ей даже глотнуть воздуха, просовывая язык всё глубже. Нравится, дрянь? Елена выгибалась под Древним, двигаясь бедрами прямо к нему навстречу, дотрагиваясь тонким животом к твердому торсу парня. Дразня его. Он немного отстраняется от сумасшедшего поцелуя, но кусает нижнюю губу, оттягивая её до подбородка. Она стонет ему в рот, опять выгибаясь, ерзая на его кровати, как кошка, которая пытается устроится поудобнее. Кол стягивает с нее бретельки лифчика, а затем и вовсе срывает его, оставляя Елену лишь в тонких влажных кружевных трусиках. Давай дорогая, теки. Вампир как будто заглатывает её горло, пытаясь укусить и выпить всю кровь до последней капли в столь ненавистном организме. Но он лишь продолжает целовать до рвотных позывов нежную кожу, опускаясь к её груди, сначала разминая её руками, а потом до боли сжимая. Гилберт ревет, закрывая глаза, откидывая голову на мягкую подушку, которая точно, как губка впитывает в себя аромат её духов. Но ему и этого мало. Кажется, он уже говорил, что не собирается выпускать Елену без каких-либо ссадин? Он скалится, как голодный волк, который сейчас полакомится свежей добычей, и обводит языком контур её соска, нежно посасывая его, а затем кусая. Он слышит, как она не выдерживает и уже кричит, а пальцами сжимает его волосы. Но ведь это ещё не все, стерва. Не отрываясь от её груди, Кол одной рукой стягивает с неё тонкую ткань нижнего белья, проводит по горячей и влажной плоти пальцами, а затем и вовсе насаживает её на них. Не щадя, сразу на два. Девушка снова извивается под ним, до крови кусает губу, ревет, оттягивает копну его волос назад. Ему это нравилось. Нравились её чёртовы стоны, которые заглушали барабанные перепонки; нравились её пальцы, которые хочется ломать один за одним; нравятся её хреновы губы, которые он хочет искусать до крови; нравится её тело… О Боже, это тело сводило с ума. Ни одна кожа не была настолько идеальна, как у нее; ни одни стоны не могли так ласкать его слух и в тоже время раздражать, как эти; ни одни руки не заставляли его впадать в холодный пот, как эти. Тело Петровой… Как можно настолько ненавидеть и желать одновременно? Одной рукой она продолжает держаться за его волосы, а другой проводит по сильной спине, немного вытирая маленькие капельки пота на позвоночнику. Кол вынимает из неё пальцы, но не дает даже выровнять дыхание, как ту же входит на полную длину. Он сам удивился, но застонал, в то время, как брюнетка уже запускала ногти в его кожу. Кажется, он слышал, как один с треском сломался. Движения становятся быстрее, и он вновь целует её, заглушая её и свой рев. Но даже во рту у Гилберт его язык горел, как будто в огне. Движения были резкими и не щадящими. Он вообще не знал, что такое – пощада. Разве может Первородный вампир, проживший уже более тысячи лет, обращать внимания на какого-то там человека и его боль? Нет, Кол был не из таких. Но сейчас под ним лежала одна из Петровых – ничтожное существо, которое он не может убить. Не из-за того, что он боится, а из-за того, что она – полное отражение Катерины. - О, Кол, - он еле разбирает эти слова, которые были сказаны ему в рот, и улыбается. Чёрт возьми, как же было в ней тесно, но в тоже время неописуемо. Да, похоже она не во всем была такая же, как Катерина. Даже её стон был совсем не тот. Он был слаще и громче. Он разрывал его мозг на сотни маленьких кусочков, возбуждал, сводил с ума… Всего пара толчков, и Елена уже дошла пика, в то время как он обильно кончал в неё. Белая жидкость растекалась по её стенкам, принося немыслимое удовольствие. Он тяжело вздохнул и без сил навис над ней. Так могло бы продолжатся вечность, не будь он на идиотском балу, устроенным его мамочкой; не будь она первой приглашенной на него гостьей, которую будут уже искать через несколько минут; не будь это всё под внушением… Кол резко встал с дивана и даже не посмотрев на девушку, принялся одеваться, собирая по огромной комнате вещи. Он слышал, как бешено колотилось её сердце, как кровь закипала в венах, как она стает на цыпочки, доставая рукой с пола брошенный им туда лифчик. Минут пять, и он уже поправлял на своей шее элегантную бабочку, а она пыталась справится с корсетом. Кол окидывает взглядом девушку и подходит к ней ближе, заглядывая в те же карие глаза: - Ты ничего не вспомнишь, Елена, - почему он так не хочет, чтобы она это забыла? – Лишь утром, по дороге в ванную, ты почувствуешь на своей коже все то, что ощущала во время сегодняшнего «сна». Будь уверена, я приду сегодня ночью в твои мысли. Он криво улыбнулся и направился к двери, но её тонкий голос заставил его замереть, так и не дотронувшись до ручки. - Неуравновешенный вампир, влюбленный в девушку брата, - она немного опустила свой взгляд, - Это же о тебе, не так ли? Я знаю одного такого же вампира… - В таком случае, он навсегда потерян. Взгляд скользит по её лицу, а через мгновение от вампира остается только едкий дым, который тут же растворяется в воздухе.