Позор Дома Хьюи

На свадьбу Амфера из Дома Хьюи и Ганзала из Дома Минох отправились старшие мужчины из Дома Таравват вместе с детьми Лаурента Хьюи и будущий глава дома. Погода в середине лета выдалась невероятно жаркая и влажная. Часто шёл дождь, и тёмные грозовые тучи резко сменяли ясное солнечное небо. Но в день свадьбы облаков не было видно, и на мужчинах были лишь туники с гербом и лёгкие хлопковые штаны. Тиль в подарок для брата заказал красивый деревянный ларец, на котором сам нарисовал герб Хьюи: дубовый лист с перекрещёнными секирой и палицей. Когда-то в детстве ему нравилось пририсовывать туда ещё много разного другого оружия, и теперь Тиль чувствовал некое сожаление, что его навыки более не нужны. Рисовать герб Таравват было намного сложнее. На нём грифон терзал пса. Тиль любил охоту, любил стрелять из лука по мишеням и готовить силки для мелких зверюшек. Он считал себя хорошим охотником и частенько хвастался перед братьями своими успехами. Раньше он ходил с ними на охоту раз в полгода. В этом году зимняя охота закончилась для него катастрофой. И желания ехать на летнюю не было. Он просто пытался отдать должное своему брату, ставшему главой дома. Молодой муж Амфера был на довольно большом сроке беременности, а значит, скоро у Амфера появится наследник. На шее жениха была видна багровая метка – Амфер не собирался расставаться со своей парой. И омегу это вполне устраивало. Когда метка заживет, свидетельством принадлежности станет сильно отталкивающий для всех, кроме Амфера, запах. Аромат мужа для самого Амфера станет невыносимо желанным. Большинство домов передавало главенство старшим альфам после их женитьбы и рождения сына. И учитывая, что Амфер намекал на это ещё несколько месяцев назад, похоже, альфа знал о беременности своего омеги или рассчитывал поставить его в такое положение, чтобы тому ничего не оставалось, кроме как выйти за него замуж. Впрочем, парочка выглядела безнадёжно влюблённой и счастливой, и под неодобрительные взгляды Лаурента постоянно целовалась и ласкалась, как мартовские коты. Лаурент был недоволен всем: новым другом Нефри, причёской своего мужа Бернана, положением Ганзала, которое невозможно было скрыть, даже широким свадебным плащом. Отец семейства ругал прислугу, что подносила праздничные угощения, ругал охрану, которая стояла не на месте. И Тиль был счастлив, что сидит в противоположной стороне комнаты, и ругань Лаурента до него не дошла. Возможно, пока не дошла. Рядом с ним, оказывая бессловесную поддержку, сидели Рэмиль и Пэп. Оба альфы Таравват были показательно вежливыми и совершенно одинаково улыбались. Кринг ел, делая вид, что его всё это не касается. Элин прятал глаза и икал каждый раз, когда про него вспоминали. Даже разговор о приближающейся свадьбе с Маком не подбадривал его. Элина пугал этот дом. Дом, который раньше был пристанищем и кровом для Тиля и его братьев. Что изменилось? Что разорвало их сцепленные руки дружбы и братства? Чёрной полосой пролегли между ними события последнего полугодия: разрыв помолвки Тиля и Вильямина, которая должна была принести славу и богатство Хьюи, внезапное замужество Тиля с альфами Таравват, а также скрытая беременность и ребёнок от врагов семьи. Тиль чувствовал себя грязным пятном в родословной Хьюи. Неудивительно, что отец от него отказался. Тильярин – позор этого Дома. После вручения подарков, небольшого застолья и церемонии венчания большая часть гостей отправилась на охоту. Тиль с удовольствием взял свой старый лук, тот, что подарил ему на двенадцатилетние Бернан. Чудесный, короткий, с сердцевиной из рога северных драков, такой лук легко было натягивать, и мощность была больше, чем у тех, что использовали в доме Таравват. Они выехали большой группой, трое загонщиков вели псов и указывали дорогу. К свадьбе было всё подготовлено – отыскали несколько гнездовий пепельно-еловых, чтобы праздничная охота не затянулась на недели. Всё было распланировано, и наездники направлялись по указанию слуг и собак, не отвлекаясь на поиски, лишь изредка переговариваясь и подбадривая друг друга чашей с грогом. Настроение у Тиля быстро поднялось. Ветер в лицо, прохлада хвойного леса и задорный щебет клёстов. В сердце сразу пробудилось знакомое чувство ожидания встречи с добычей, громко и размеренно стучало сердце, омега сосредоточился, и его зоркий взгляд бегал по листьям деревьев, выглядывая сквозь них свою жертву. Преградив коню Тильярина путь, перед омегой остановился Лаурент и, сузив глаза, с презрением посмотрел на сына. Не желая вступать с ним в разговор, Тиль опустил голову и дёрнул поводья, собираясь объехать преграду, но отец схватил его лошадь под уздцы, не позволяя уйти от разговора. — Я слышал о твоём ребёнке, — с отвращением сказал Лаурент, — и хочу знать, правда ли это? Тиль не ответил, в груди вздрогнуло и замерло сердце, он боялся этого разговора и боялся давно. — Значит, правда, — подытожил молчание сына бывший глава дома Хьюи, — значит, пока я ездил договариваться о самом удачном брачном контракте ради тебя, ты развлекался с ублюдками Тийони? Ты мог бы обрести прекрасное будущее, супруга, что возвысил бы нашу семью. Но ты, грязная шлюха, не смог удержать свою задницу в штанах и подставил её первому встречному! Лаурент был зол, его слова, как шипящие змеи, вырывались из его рта с плевками. Тиль был не в состоянии ответить, в голове было пусто, его пробирали ужас, гнев и отвращение. Всё смешалось в пугливый комок эмоций, и юноша не мог ни подтвердить, ни опровергнуть страшные слова отца. — А эти любители древних ценностей взяли тебя под крыло, — Лаурент махнул куда-то за спину Тиля, — но имя Таравват не спасёт тебя от грязи. Ты ничтожество, позор дома Хьюи, и ни ты, ни твои дети никогда не будут носить это имя! Лаурент резко ударил ногами по бокам своей лошадки и направился вслед за остальными гостями. Тиль стоял неподвижно, пытаясь прийти в себя. С ним поравнялся Рэмиль, похоже, он стал свидетелем этого разговора, но омегу это не тревожило. — Не слушай его, — со злобой произнёс Рэм, — он просто бесится, что не смог получить своего. И что Амфер занял его место в Доме и, скорее всего, займёт его место и в Совете. Лаурент потерял свои позиции и ищет виновных. Но ты не виноват, Тиль… Омега не дослушал, дёрнув поводья, он перешёл на галоп и, не оборачиваясь, промчался мимо жениха и своего бывшего отца. Хьюи более не были его семьёй. И все проблемы Лаурента и Амфера не должны его более интересовать. Но по щёкам бежали слёзы, болезненно разрезая лицо и его сердце. Оторвавшись ото всех, Тиль немного успокоился. Мысли вновь собрались в его голове, и поддерживающие слова Рэмиля обрели свой смысл. Теперь он из семьи Таравват, Общий муж для детей Пэпа и Кринга. И эти дети, пусть и не обожают его как единственного, но всё же любят. Неожиданно ведущий замер и поднял руку, предупреждая наездников о приближающихся зверях. Тиль резко затормозил коня, тоже заметив небольшую стайку косуль. Олени, почувствовав опасность, подняли голову и навострили уши. Тиль быстро снял с плеча лук, натянул тетиву и попросил ведущего подать ему длинную стрелу с утяжелением, которое увеличивало дальность. Лёгким движением, вложив приготовленную стрелу на тетиву, Тиль прицелился. Острие указывало на круп самца, Тиль задержал дыхание, готовясь отпустить тетиву. Внезапно перед ним выехал другой конник. То ли не заметив омегу, то ли проигнорировав его, всадник встал прямо на пути его выстрела и прицелился сам, отбирая добычу у Тиля. Тильярин вздрогнул, сжал крепче тетиву пальцами, боясь ненароком её отпустить. Перед ним стоял его отец, и теперь остриё было направлено тому в затылок. Стоило только разжать пальцы, и человек, подаривший ему столько боли и ненависти, канет в лету. Больше не будет никаких слов презрения и угроз, бесконечных напоминаний о позоре. С такого расстояния стрела убьёт альфу мгновенно. А Тиль всё спишет на несчастный случай, и, скорее всего, Амфер будет ему благодарен. Сердце стучало всё быстрее, дыхание нервными толчками вырывалось из груди, голова кружилась. Тиль принял решение. Это неизбежное зло, почти самозащита, ведь Тиль спасает своё доброе имя от презрения и жестоких слов. Оттянув тетиву за ухо, Тиль вновь задержал дыхание. Пальцы начали дрожать, ещё мгновение, и стрела сорвётся, его рука не выдержит напряжения, и всё будет кончено. Тиль избавится от страха, избавится от позора… Позора дома Хьюи? Тильярин с шумом выдохнул. Резко дёрнул левую руку наверх и разжал пальцы правой руки. Стрела с оглушительным свистом разрезала воздух, уносясь в небо. На тело юноши накатила непереносимая усталость. Опустив безвольные руки, держащие лук, он упал лицом на гриву своего коня. Где-то рядом с ним раздались крики, быстрый топот копыт, радостные поздравления. Тиль глубоко вздохнул, вдыхая запах вспотевшего животного. Лошадь пахла кровью.