Печенье тёмной стороны

——— Часть 1 — Агнец божий ———

Я рулю к брату на работу. У него самая крутая и засекреченная работа на свете, а он, сука, целых два года признаваться не хотел. Но сегодня по телефону… — Это тебе не Сведиш банана индастрис¹. Проболтаешься — урою. Понял, бллин?! Понял, понял. Испугался до усрачки, ага. Сука, я тоже хочу там работать! Хотя нет, не хочу. Я хочу лабать на гитаре в группе Дилана, но он сказал, я слишком мал и соплив. Мудак. А Рамона взял… Бля, ну чем я хуже?! Было бы прикольно завалиться к ним на репетицию: в таком охуенно крутом прикиде, с распальцовкой, в окружении взрослых пышногрудых баб и цедить сквозь зубы, что они сидят в отстойнике… Красиво так слова растягивая. Или: «Вы все фуфло, теперь я тут хозяин. Я в корпорации у тёмных, я, сука, бог, поклоняйтесь мне». Бллин. Хочу, хочу, хочу… Брательник-гад, помоги! Расшарься, договорись, не будь козлом. А уж я себе сладкую жизнь обеспечу… — Ты куда прёшься? Пропуск есть?! У шикарных дверей такая цыпа… хы-хы. Вся в латексе и высоких сапожках. Только слезла с огромного мотоцикла. Всё при ней, глаза холодные и бесстыжие. Стерва, бля, но зато какая… Показал ей свой временный бэйдж на один день и украдкой подобрал слюни. Ну если тут все такие, я, сука, попал в рай. Сколько ей лет, интересно? А почему охраны нет? А, пофиг. Иду… иду, иду, иду. На рецепции ещё одна телка. Кровь с молоком, бля, глаза с орбит слетают, что за дела такие здесь?! Брателло в цветник устроился… садовником. У меня аж рот сам в улыбке разъезжается, а ноги подкашиваются. Ха, он же ботан и импотент несчастный, как я мог забыть. — Доброе утро, вас приветствует Хэллстар-ин-Скорпио-бла-бла-рэйтед, диспетчер Таша, чем могу помочь? — Здрасьте, мне надо Кси… ну, этого… Ксавьера Санктери. — Этаж сто двадцать второй, лифт номер восемь. Одну минутку. Она встала с кресла, мимолётно показав алые трусики под суперкороткой юбкой, наклонилась и пристегнула мне бэйдж какой-то кнопкой к ремню. А её восхитительные аппетитные бело-розовые полушария красиво покачнулись в вырезе… Ы-ы-ы, на ней нет лифчика. — Поднимайтесь до последнего доступного гостям этажа, вас отсканируют и пропустят дальше. Не теряйте пропуск. Приятного дня! Приятного? Иду к лифту, шатаюсь. Ноги реально подкашиваются. Какой она сказала этаж? Сто двадцатый? Или сто тридцатый? Или… бля, зашёл. Хуясе, да тут хрен знает сколько этажей! Кнопок видимо-невидимо. Хотя снаружи было ясненько-понятненько, домище подпирает небо. Интересно, там наверху птички гадят стаями? Пока стоял, тупил, створка сама закрылась, и я поехал. Куда, зачем — непонятно. Кто-то, наверное, вызвал эту кабину сверху. Может, мне повезёт, я напорюсь на своего грёбаного ботана без подсказочек. Сука, что-то отлить захотелось. Я же дома сходил, всё было прилично! Мы остановились. Ну, и чего стоим, тоже тупим? Застряли, что ли? Этого ещё не хва… Сука-сука-сука-сука! Это потом, сильно потом, я худо-бедно припомнил, что лифт открылся, ага. Но в тот момент я чуть коней не двинул! Чуть не уссался! Чуть не… Господи, мамочка, прости, мамочка… Что значит ПОЧЕМУ?! Сверху на кабину шмякнулась неведомая хуйня, злобная, рычащая, размером со СЛОНА!

* * *

Этажи с девяностого по сто двадцатый окутала дымная темнота. Лифты общего назначения остановились. Внешний служебный спецлифт стоял на третьем этаже, пара ловких рук накладывала на его дверцы горячую свинцовую пломбу и прижимала квадратной печатью. На месте оттиска осталась недовольная морда пантеры и плохо читаемая, но узнаваемая круговая надпись “Governance of SecureSystem”². После запечатывания последнего транспортного средства, связывавшего верхи с низами, запоздало загудела сирена, но никого не потревожила: отдыхавшие солдаты GoSS давно повскакивали со своих мест и по-одному уходили в открытые лифтовые шахты, кто просто прыгая, а кто подтягиваясь за выступы и крючья, в обилии имевшиеся на стенах на манер детского скалодрома. Дна шахты, покачиваясь на гибком тросе, достиг лишь один «дикий кот», о чём оповестил зелёный сигнальный маячок, остальные рассредоточились у потенциально уязвимых точек: выходов на первый этаж и трёхуровневую парковку. Но вот неожиданно послышавшийся сразу во всех вертикальных тоннелях звериный вой действительно застал некоторых бойцов врасплох. Три самых юных лица побледнели, кто-то умудрился выронить снятый с предохранителя пистолет, чудом не отстрелив себе при этом ногу или яйца. — Сохранять спокойствие! — властно гаркнул некто, закончивший после лифта опломбирование дверей в карантин и спецхран. — Занять места, удобные для наблюдения за коридорами! Этаж не покидать. С биологической угрозой командиры справятся без нас. — И добавил уже шёпотом в наручную рацию: — Стажёры зассали. Олдермен и Норд ушли на нижний периметр, Кью и Хаммер — к тебе, но их уже возвращает команда 511³. И, шеф, мне не нравится, что Калеб и Весёлый Гот куда-то провалились. И если за последнего придурка можно, в принципе, не волноваться, он, когда пьян, бесстрашен и неуязвим, то Калеба накануне… — Знаю. Прослежу, — сухо успокоил голос из поднебесья, немного искажённый крошечным динамиком. — Я думал, мне неведом страх. Прости эту слабость, шеф. Я хотел быть, как… ты. — Будешь. — Голос, принадлежавший, кажется, айсбергу, чуть потеплел. — Отбой, Бэл.