Печенье тёмной стороны

——— Часть 1 — Агнец божий ———

В коридорах секциями начал появляться свет. Съёжившийся на плече «пантеры» комок несколько раз порывался развернуться и столько же раз получал ощутимый удар по пятой точке… пока не угомонился. Не переставая что-то докладывать в миниатюрный микрофон, Демон прошёл золотисто-бордовую приёмную президентских люксовых апартаментов (по-другому назвать эти рабочие кабинеты не получалось) и застыл перед зеркальной дверью. Потом спустил на пол свою добычу. — В последний раз предлагаю расколоться по-хорошему. Добыча смотрела на него очень большими светло-зелёными глазами и два раза выразительно хлопнула длинными ресницами. Она явно ни хрена не понимала. В голову Инститориса начали закрадываться нелепые подозрения. Особенно после того, как остренькая мордочка этого малолетнего субчика начала ему кого-то напоминать. Он сел на корточки и взял парнишку за подбородок. — Знаешь меня? Тот покачал головой и просительно уставился на его руки. — Ты разговаривать-то умеешь? Ману открыл рот, подумал… И тут его осенило. Он достал из кармана свой временный пропуск. — Санктери! Чёрт. Ты дуралей. Изменчивый из клана белых удавов согласно кивнул, глотая ежовый комок в горле, и от огромного облегчения потерял сознание. Экзекуция отменена, но она пугала его куда меньше, чем этот человек… в котором ни на грамм не было ничего человеческого.

* * *

О досадном недоразумении Бэл настрочил отчёт на два листа для дирекции. На Четвёртый участок вернули электричество, туристы любопытствовали, что произошло, но без особого энтузиазма — слишком пьяны. Жаль, что сурового президента не опьянит ни чёрный ром, ни моя обольстительная фигура. Не было инсайдера. Был напуганный большой зверюгой подросток, чудом не обмочившийся. Напряжение его мочевого пузыря я заценил на своих лопатках, когда относил его, бесчувственного, наверх, в Серверную, в которую он изначально и должен был попасть. Бессловесный мышонок. — Спасибо, — спокойно сказал Ксавьер, приняв у меня с рук на руки брата. — Отведи его в туалет, сразу как очнётся. — Я помедлил, осознавая, что веду себя несколько необычно. Раз задаю следующий вопрос: — Хочешь, я побуду с вами? — Если не занят. — Кси чуть приподнял бровь. — У вас там вроде ЧП. — Закончат без меня. — Я сел за гостевой столик. Убрал микрофон и только слушал, как Кью и Хаммер «заканчивают» с Калебом. Поискали рядом с телом одежду или жетон. Не нашли. Должно быть, все вещи лежат на дне одной из лифтовых шахт, он ведь именно там… прекратил быть Калебом. «Крысы» найдут и отнесут родным вместе с соболезнованиями. Хотя Ангел ещё на что-то надеется. Прости, Анджи, из тяжёлой медикаментозной комы выход только по ту сторону луговой травы. Я лишился бойца. Уже второго. Дьявольский воздух Хайер-билдинг заставляет Изменчивых мутировать и сходить с ума. Не всех, конечно… Но от знания маркеров, нанесённых на головы лишь некоторых, мне не легче. Я не могу обнять Хэлла за горло, заставляя быстрее решать эту проблему, потому что у него и горла нет. Но надеюсь, новый искалеченный труп поторопит его эффективнее, чем мои многозначительные постукивания по циферблату часов. И вовсе это не часы. А механизм обратного отсчёта на бомбе замедленного действия.

* * *

— Чего ты такой бледный? — Ксавьер протянул руку, здороваясь с братом. — Я… я… — Ману начал кашлять. Пригладил футболку, замявшуюся после посещения туалета. — Такое впечатление, будто ты увидел беса. Ну или побывал в аду. — Так и есть, — шёпотом выдавил Санктери-младший и искривился, указывая дрожащей рукой на стол по соседству. За ним, этим низеньким журнальным столиком, сидел, удобно развалившись в кресле, прославленный коммандер «диких кошек» и жевал мягкие желейные конфетки, украденные непосредственно из запасов Кси. Выражение его лица было настолько довольным и благостным, что казалось, он вот-вот замурлычет. Подавляя хихиканье, Ксавьер повернулся обратно к брату: — Он?! Он тебя напугал? Ты это серьёзно? — Он был ужасен! Он просто… — Он на работе. И кстати, слышит каждое наше слово. — Но он же… — Ману густо покраснел и прошептал: — В наушниках. — Только в одном. Он глаза и уши президента. Слушает и видит всё, что происходит в этом здании, от вертолётной площадки на крыше до минус сорокового этажа. — Гнусное вранье! Не может такого быть! — Мануэль вскочил. — Даже Джеймс Бонд на такое не способен! — А он не агент 007, он намного круче, мелкий. — Я тебе не мелкий! — Уже вырос? И яйца крепкие отросли, не отпадут от страха? Тогда иди и поболтай с ним. — Я даже не знаю, как его звать! — Ну так спроси! Мелкий. Ксавьер занялся сервером и, казалось, забыл о брате. Коротенькими перебежками минут через десять маленький Санктери всё-таки оказался не снаружи и даже не под столом, а прямо перед Демоном. Но коленки у него ощутимо дрожали. Инститорис откинулся на спинку кресла, незаметно для всех разглядывая испуганные глаза горько-полынного цвета на белой мордахе, обрамлённой светло-золотистыми волосами. Его собственное страшно притягательное лицо за провалами чёрных очков утратило признаки недавнего довольства и не выражало ровным счётом ничего. — Как вас зовут? — запинаясь, спросил Ману после непродолжительной игры в молчанку. — Юлиус. — Я хотел ещё спросить… — Можно просто Демон. — …о ваших… Демон снял очки, впервые открываясь пытливому взгляду этого мальчишки. — Что? — Ваши глаза… — Можно на «ты». — Я просто хотел… — Иди сюда. — Но я не… Я и так… — Ближе. Потерянный Ману встал на стол — теми самыми ослабевшими ногами, обутыми в чёрные кроссовки — и, окончательно сбиваясь с толку, посмотрел, как Демон выгибает шею, снизу вверх пожирая его своими странными нечеловеческими глазами. — Красивые, — пробормотал Санктери, уже мало что соображая от жгучего прилива стыда. В вытянувшихся зрачках Демона рисовались картинки — одна непристойнее другой. Смысл их был, может, не до конца понятен сознанию ребёнка, которым без преувеличения оставался Ману в силу возраста и дурости, но… чрезмерное внимание киллера испугало и сбило с толку куда больше, чем ледяное равнодушие пять секунд назад. С губ Ману готовы были сорваться совсем не те вопросы, которые он приготовил для Демона, но тут внимание коммандера что-то отвлекло. Голова его быстро повернулась в сторону, ноздри жадно втянули воздух, тяжёлые волосы взметнулись, обнажая левую щёку, и потрясённый Мануэль увидел на ней аккуратно прорезанную, кроваво-рубиновую надпись “WILD CAT”. — Ни фига себе! Юлиус, будто не расслышав, вскочил, с лёгкостью перемахнул через кресло, в котором только что сидел, оглянулся, поднимая длинной шевелюрой целый порыв ветра… и приложил два пальца к губам, то ли призывая к тишине, то ли показывая один известный непристойный жест, а то ли собираясь послать кому-то воздушный поцелуй. Последний вариант был, пожалуй, немыслим и… и немыслим! — Ты убегаешь! Я тебя ещё увижу? Ману офонарел от собственного нахальства и втупился глазками в пол. Он что, проговорил это вслух? Демон высунул кончик языка и медленно облизал прижатые ко рту пальцы. Всё-таки мокрая непристойность, о Господи… Его полные губы изогнула кривая, но просто божественная улыбка, как молния, на секунду изменившая все черты его лица. Затем положение пальцев изменилось, воздушный поцелуй наконец-то был отправлен покрасневшему адресату… а сам Инститорис исчез. Тупо исчез. Как под землю провалился. Ни одна дверь не хлопнула, даже окно… От избытка чувств малыш шлёпнулся в то самое кресло и прикрыл внезапно отяжелевшие веки. Щёки нестерпимо сжигало изнутри, в ушах шумело, а во рту пересохло. Неизвестно откуда прилетевшая мысль заставила впиться коротенькими обкусанными ногтями в подлокотники. «И в диких ночных кошмарах увидеть ещё раз это бездушное существо станет твоим самым заветным желанием».