Forbidden Love

*** Ночь обнимала сонный Ривенделл. Всё живое чувствовало, что минуты покоя – лишь затишье в ожидании войны. Страшной войны, шансов выжить в которой практически нет. Даже сейчас чёрная тень беды чувствовалась повсюду. Леголас бродил по садам Имладриса и размышлял о том, как всё же иронична судьба. Он не знал, чья на то была воля – уж явно не Манвэ Вседержителя – что любовь поселилась в его сердце именно теперь, когда настало время отложить арфы и взяться за оружие. Эльф готов был часами смотреть на звёзды и грезить о своём возлюбленном. Так получилось, что лесной принц полюбил мужчину, но не испытывал по этому поводу больших мук. Безусловно, ему не следует предаваться своим мечтам. Надо сосредоточиться на деле и сделать всё, что в его силах, чтобы помочь справиться с угрозой Мордора. Надо оправдать ожидания отца, которому бы очень хотелось видеть сына героем войны. Надо, надо, надо... Сильнее всего сердце Леголаса желало взаимности, но он поклялся себе, что никогда не оскорбит возлюбленного даже намёком на такую греховную связь. О нет, он не будет эгоистичным! Он прикроет Ему спину в бою, поддержит в трудную минуту и ничего не потребует взамен. Эльф остановился и поднял глаза в ночное небо, на котором раскинулся диковинный узор из немыслимого количества звёзд. Против воли в его воображении возникла картина, достойная фривольных романов – как они лежат вдвоём на траве и сначала просто держатся за руки, а потом... Волнистые тёмные волосы щекочут ему лицо, сильные руки уверенно сжимают его плечи, и, наконец, желанные губы... Раньше он никогда даже не думал о близости с кем-либо, просто не возникало никакого желания. Но как только он познакомился с Арагорном, то совершено потерял покой. Леголас не обманывал себя, он знал, что ему будет тяжело вот так бескорыстно и возвышенно любить. Тяжело будет знать, что никогда Странник не сделает всех тех вещей, которые он себе сейчас так живо представляет. Интересно, есть ли средство от любви? Какой-нибудь отвар или эликсир... Какое-то волшебство, которое избавило бы от бесконечного потока мыслей, которые являли собой один сплошной грех. Он попытался представить себе, что сказал бы отец, если бы он доверил ему свои самые сокровенные мысли, желания и страхи. Попытался и не смог. Никто не должен знать. Вообще-то он и сам не должен этого чувствовать. И тем не менее при мысли о Нём на лице появлялась улыбка, и где-то в груди, с левой стороны, что-то вздрагивало и начинало таять. Выходит, что не так уж важно, можно или нельзя, грех это или вполне обычное дело. Если это есть, с этим надо смириться. Не выжигать из души всеми средствами, и не делать вид, что этого нет. Нельзя пережить свою любовь, бессмертные эльфы знали об этом как никто. А раз так, придётся смириться. *** Он так хотел выспаться, но сон всё не шёл. Удалось задремать, но тут же стало сниться такое непотребство, которое только ещё больше распаляло и без того беспокойный разум. Арагорн никак не мог справиться с собой, хотя обычно это удавалось ему без особого труда. В последние несколько дней он просто сам себя не узнавал. Не мог думать ни о чём, кроме прекрасного, белокурого эльфийского принца. О том, какие у него неприлично алые губки, должно быть, такие сладкие на вкус. Гладкая светлая кожа, стройные бёдра, и... Чёрт возьми, это становится слишком мучительно. Хотелось грызть подушку, чтобы хоть как-то подавить свой пыл. Хотя, по правде говоря, это вряд ли поможет. Арагорн сомневался, что ему хоть что-то может помочь. Он пылал жаркой страстью к созданию, которое по природе своей было этой самой страсти чуждо. Повернувшись на спину и отбросив в сторону раздражающее одеяло, он стал вспоминать, пожалуй, самый волнующий момент в своей жизни. Вчера он проходил мимо комнаты Леголаса в надежде случайно столкнуться с ним, и услышал негромкое пение, которое раздавалось из приоткрытой двери. Тихо подошёл поближе и замер, как вкопанный, чувствуя, что не сдвинется с места в ближайшие несколько минут. Эльф был полностью раздет, он стоял спиной к двери и рассеянно перебирал свою одежду, видимо, решая, во что переодеться к вечеру. Взгляду открывался роскошный вид на упругие ягодицы, за которые так и хотелось взяться, гладкую спину, стройные длинные ноги... Волосы он отбросил назад, но время от времени они падали на лицо, и Арагорн также мог разглядеть нежную белую шейку. О, как страстно бы он целовал её, если бы только мог! Он отчаянно хотел просто вломиться в комнату, схватить хрупкого эльфа в охапку, и... Но это было исключено. Леголас чистый, непорочный, наверняка он даже никогда никого не целовал, с ним нельзя обращаться как с трактирной девкой. Наверное, если бы он услышал страстные признания, то оскорбился бы. Чёрт бы побрал благочестие эльфов! Будь он человеком, пусть даже и целомудренным, всё было бы проще. Бутылка-другая вина, располагающая атмосфера, пара комплиментов - и дело сделано. Но тут человеческие методы были неприемлемы. Вообще непонятно, что делать. Арагорн знал только одно – он не отступит. Это не мимолётный зов плоти, чтобы с лёгкостью забыть, словно дурной сон. Он дал себе слово, что добьётся своего эльфийского принца, чего бы это ни стоило, и плевать на трудности. Зато награда за упорство будет слаще любого трофея. *** Завтра отряд Хранителей должен был начать свой долгий и опасный путь. Однако мысли о предстоящих испытаниях не задержались надолго. Очень скоро Леголас снова начал представлять себе прикосновения и поцелуи Арагорна. Эти мечты отнюдь не казались слаще из-за своей недосягаемости. О нет, они терзали всё сильнее, и почему-то боль стала невыносимой в эту ночь. Средство было только одно – увидеть его, хотя бы мимолётно. Хоть на одну маленькую секунду... Сам толком не понимая, что делает, он решительно встал с постели, даже не потрудившись одеться и обуться, и как был, в длинной белой рубашке, отправился к Нему. Слава Эру, на пути не попалось ни единой живой души, а то хороша была бы сцена... Ему удалось бесшумно отворить дверь, и проскользнуть в комнату. Мужчина и правда спал. Видимо, во сне ему стало жарко, потому что одеяло валялось где-то в ногах, и он судорожно обнимал подушку. Веки его дрожали, кулаки время от времени сжимались сильнее – значит, видит сон. Интересно, подумал Леголас, что может являться ему во сне? Возможно, какая-нибудь смертная женщина... Эльф занимал себя этими мыслями, чтобы не рассматривать мужчину. В общем, нет ничего особенного в том, чтобы спать обнажённым, однако как же это некстати. Он хотел просто посмотреть и уйти, но почему-то не уходил, просто стоял у постели неподвижно, предпочитая не думать о том, что всё это выглядит со стороны более чем странно. Тем временем стало понятно, что сон, который снился мужчине, был весьма пикантного содержания. Он даже хрипло застонал, буквально терзая подушку, а потом прошептал что-то совсем еле слышно. Какое-то имя. Должно быть, Леголасу послышалось, потому что этого просто не может быть, не может... - Легси... да... Вот так... – бормотал Арагорн, слегка выгнувшись, и в тот же миг щёки эльфа вспыхнули, а в паху сладко, предательски потянуло. Будто во сне, он присел на край постели, и провёл прохладными пальцами по плечу мужчины, коснулся его щеки, поправил волнистые, спутанные от сна волосы. Он не учёл, что Странник спит очень чутко. Он проснулся моментально, схватил эльфа за руку, и только через несколько секунд понял, кто перед ним. Глаза расширились от искреннего изумления, но в них не было гнева или осуждения. Ничего не было из того, чего Леголас так боялся. Они смотрели друг на друга, и никто не говорил банальных фраз вроде «что ты здесь делаешь?», или «я уже собирался уходить». Казалось, эта перестрелка взглядов длилась минуту, а потом Арагорн решился. Он понял, что судьба сама подсунула ему подходящий случай, и грех был не воспользоваться им. Он схватил Леголаса в охапку, сорвал с него мешающую одежду и, уложив на спину, принялся осыпать всё его тело страстными, пылкими поцелуями. Мужчина был так увлечён, что даже не заметил, что принц ни секунды не сопротивлялся, что он сразу же податливо подставился под его прикосновения. - Пожалуйста... – вырвалось у Легси, когда он игриво обводил языком напряжённый сосок, одновременно упираясь коленом ему в пах. На губах Арагорна невольно появилась улыбка. Как же он очаровательно краснеет! Как смущается и, тем не менее, с какой готовностью отдаётся ему! - Давай, скажи мне, чего тебе хочется. - Я... – ладонь мужчины накрыла напряжённый от возбуждения член любовника, пальцы его двигались мучительно медленно, сжимаясь и разжимаясь. И наконец, вот он – первый сладостный, несдержанный стон, и вот снова румянец заливает лицо эльфа, и он непроизвольно приподнимается, выгибаясь в пояснице, чтобы он продолжал. - Я сделаю всё, что только пожелаешь. Только попроси меня, Легси, скажи, что тебе этого хочется. Скажи, что с тобой нужно сделать, – это было очень жестоко, но оно того стоило. Истинным наслаждением было сейчас наблюдать за лицом Леголаса. Он делал до того умильную мордашку, прося не мучить его, что Арагорн непроизвольно улыбнулся, но всё равно не сдался и стоял на своём. Он продолжал ласкать любовника рукой, но так медленно, что это было настоящим издевательством. И наконец, он добился своего. - Я хочу... я... мне хочется, чтобы ты продолжал трогать меня и целовать... - Чего ты хочешь ещё? – пальцы сжимаются сильнее, и Легси вздрагивает, кусая свои восхитительные губки почти до крови. Не застонал, стесняется, вот ведь чудо. - Я хочу, чтобы ты взял меня, чтобы ты... чтобы ты был внутри! – выпалил он на одном дыхании, и отвернул пылающее лицо в сторону. Арагорн успел даже заметить, что в глазах у него блестели слёзы, от стыда и страха перед тем, что должно произойти. Наверное, не стоило на него так нажимать... - Эй... Я не сделаю ничего против твоей воли, слышишь? Я просто хочу, чтобы нам обоим было хорошо. Не бойся, Легси, прошу тебя, – эти мягкие уговоры, разбавленные нежными поцелуями, решили всё. Почему-то все сомнение исчезли прочь, когда Арагорн впервые поцеловал его в губы – так нежно и одновременно уверенно, что тело наполнилось лёгкостью и особенным трепетом. Они сплетались в объятиях, шептали друг другу о том, что до этой ночи полагали тайной, которую не узнает никто. Они стонали в унисон, и сгорали в этой вспышке страсти. Эта близость вовсе не была грехом, это был союз, дуэт, отчаянное желание. Этим двоим было постоянно мало объятий, поцелуев и ласк, и они терзали друг друга до полного изнеможения, но и оно было несказанно приятным. Уже под утро, лёжа в объятиях засыпающего Арагорна, Леголас подумал, что судьба, на которую он так грешил, просто толкнула их в объятия друг друга. И хоть такая любовь и была запретной, за один краткий миг её оба готовы были рискнуть чем угодно.