Драбблы по деткам ВайДжи

      Чжихван приносит бутылку вина в бумажном пакете. Юнхён смотрит на него, как на пришельца и не может понять, почему парни решили его разыграть.       - Ты чего, хён, - говорит он, округляя глаза и на всякий случай делая шаг назад.       - Давай выпьем? - предлагает Чжихван, садясь на пол прямо посередине зала. Он достает из кармана штопор и долго возится, прежде чем бутылка поддается, наконец, и у него, получается, открыть ее. Юнхён все еще не понимает что происходит.       - А и еще, - Чжихван лезет в пакет и достает оттуда тонкую книжицу в белой обложке. На книжке написано: "песенник", и когда Юнхён берет в руки книжку и открывает где-то на середине, то действительно видит песни. Очень старые корейские песни.       - Я многих не знаю, - немного застенчиво произносит Чжихван смотря прямо в (красивые) глаза Юнхёна, - и понятия не имею, зачем она, но возьми себе, - он поднимает бутылку и делает первый глоток, - а это, поможет тебе расслабится и тогда ты сможешь лучше танцевать.       - Ты с ума сошел, хён, - честно признается Сон, - нас выгонят за это и даже слушать не будут про расслабится и танцы!       - Если ты про камеры, то они выключены. Если ты про то, что нас может кто-то поймать, то я зарыл дверь и здесь давно уже никого нет. Все ушли спать, даже ребята наверное видят десятый сон. Так что тебе мешает?       Чжихван думает, что он когда-то сильно ударился головой, вот только об этом не помнит. Он не понимает, когда ему начало нравится - проводить столько времени с младшем, обучая его танцам или помогая с пением.       Если говорить начистоту, то Юнхён танцевал особенно паршиво и поначалу учить его основам было для Чжихвана каторгой. А потом он забыл, как ударился головой и стал получать удовольствие от того, что им приходилось задерживаться.       Ему кажется, что Юнхён - это тот самый рисунок, который показывает дяденька в белом халате. Только не в виде черной кляксы, а в виде определенно живого человека. И этот человек видится ему тысячей цветов: от "я больше не хочу", до "хён, у меня правда получается?", от "два часа до будильника, может, пойдем пешком до общежития" и небо когда хмуро синее, а всего через пару часов - бело голубое. Он держит хёна за руку, только потому, что так удобней и глаза уже слипаются, а тело ломит и совсем не гнется. И Чжихвану так приятно от этого между ребер, там поглубже, что он готов и завтра закончить рано утром...       - Нет, я правда не знаю, - немного пьяный Юнхён смеется прикрывая рот ладонью, - я понимаю, как ты это делаешь, но когда начинаю сам, тело не слушается меня.       - Давай еще раз, - протирая глаза, говорит Чжихван, - вот здесь, вытяни руки вперед, - он проводит горячими пальцами по предплечью младшего, немного задерживая руку у сгиба локтя. Чжихван стоит близко, дыша в самое ухо; сдерживаясь и дрожа. Эта было плохой идеей, но он продолжает испытывать себя.       Когда ноги заплетаются, а чужие руки тянут тебя вниз за майку, не успеваешь подумать ни о чем, кроме того что, если Юнхён упадет - ему будет больно. Поэтому Чжихван выворачивается, но умудряется подставить руку под голову Юнхёна. Он окончательно перестает понимать себя. И это чертовски приятно, когда мягкие губы касаются твоих собственных.       Юнхён округляет глаза и пытается подняться, он извиняется моментально рыпаясь, выдергиваясь из под хёна, но ничего не получается и он невинно прикрывая ладонью губы. Чжихван смеется, потому что все это действительно выглядит мило и забавно.       - Прости, прости, хён, - сконфужено произносит младший. Он часто моргает и в конце концов становится совсем пунцовым, когда понимает, что Чжизван так и будет продолжать ржать над ним. А еще, старший не слезает его, продолжая придерживать за затылок.       - Хён? - спрашивает Юнхён, когда Чжихван внезапно замолкает и вдруг начинает серьезно смотреть.       - Потерпи немного, - шепчет Чжихван в приоткрытые губы, закрывая глаза.       Чжихван думает, что ударятся головой - не так уж и плохо, но еще лучше, падать вместе с Юнхёном, и обязательно целовать после.