Нефольгированный. Спуск вверх

На следующий день Тиара подвергли тяжелому, долгому и на этот раз серьезному допросу. Причастность Скита к наемникам, будучи одновременно и солдатом было чревато грубым наказаниям. Как и всегда, оказалось недостаточно доказательств. Единственное, что удалось доказать это то, что парень случайно оказался рядом во время взрыва, а Минай, по просьбе Раяна, скрыл детали повреждений, вывернув все так, будто парень находился в другом радиусе поражения. Ко всему прочему «нашлись» подговоренные ребята, которые якобы видели Тиара в клубе в тот вечер. Допросили даже Сэйда. В этот раз нужно было серьезно притихнуть. А за побег Тиара подвергли заключению на территории учебного корпуса на неопределенный срок. Теперь ему было дозволено только устная учеба, полное отстранение от оружия. Помимо этого Тиару ввели блокирующие чипы, из-за которых наемник был не способен на ослушание приказов, на самопроизвольные действия, такие как побег. Шнайп отказался проводить подобную операцию, и никакие угрозы не смогли заставить его переменить своего решения, мотивируя это тем, что он лечит киборгов, а не калечит их. Гэб помогал Тиару перевязать руку, когда они сидели у наемника в комнате. - Ты почти перестал говорить, - заметил солдат – После того, как Трита депортировали. По правда сказать, никто не знал, куда отправили бывшего солдата. От этого парень мучился еще больше. - А что мне говорить, - почти безучастно произнес Тиар, явно находясь глубоко внутри себя и о чем-то размышляя. - Например, что ты делал возле взрывчатки. Что произошло потом? Ваш план удался? Расскажи хоть что-нибудь, черт возьми. Тебя держали под заключением столько времени, и тебе даже сказать нечего? - Могу рассказать, как родной отец отдавал приказы обкалывать меня транквилизаторами и адреналином в одном купе, а потом наркотой. Как он своей рукой подписывал разрешения на операции на ограничение, как он самолично присутствовал при всех исполнениях, допросах. Как ему было в кайф наблюдать, когда мне было хреново, когда меня ломало. Хочешь послушать? У Слэйтона отнялась речь. Неужели его отец настолько его ненавидит? Такие меры принимают с опасными заключенными, которые владеют ценной информацией. Тиар как наемник никогда не вредил правительству, армии. Какое дело, чем он занимался? За что вся эта злость к собственному ребенку? Единственное, что ценного было в Тиаре, так это слово «да», как признание в том, что он наемник. Ну так и что с того? Разве стоит это согласие того, чтобы заставлять Тиара мучиться? У Гэбу не укладывалось в голове это осознание. Скит никогда не вредил невинным киборгам, ценил жизнь, готов был под канонаду лечь, чтобы защищать. И это то малое, не говоря о детях, об отношении наемника к ним. Тиар и без того много страдал, так почему нужно было ломать его еще больше? - Ты как выжатый лимон, - голосом, полным сочувствия, произнес Слэйтон. Как ему хотелось свернуть шею Совету. - Да и чувствую себя, честно говоря, не лучше. - Ты так ни в чем и не признался. - Нет. Я умею блокировать. И даже их техника не может ломать мои системы. К тому же активировалась Серенити. Не о чем волноваться. «Не о чем волноваться», - зло повторил Гэб. - Это ты ее активировал? - В последнее время она сама активируется. - Это пагубно. - Зато всегда выручает. - Посмотри на меня, - парень приподнял голову наемника за подбородок и попеременно посмотрел в его глаза – Как у торчка, - заключил солдат. - Я ж говорю, и чувствую себя вшторенным. - Поспишь? – предложил Гэб, закрывая аптечку. - Не хочу. Что у тебя сейчас? - Ничего. Слэйтон отвел взгляд. Скоро должна была быть тренировка. Но Тиару было запрещено, его буквально обособили от всего, что он любил. И даже больше: его закрыли в четырех стенах, где Тиар все больше злился, как тигр. Вот-вот он должен был начать расхаживать по этой клетке, рыча и пытаясь вырваться. Ему нужно только время, чтобы отойти от инъекций. - Понятно, - слабо хмыкнул Тиар, догадавшись – Иди, а то опоздаешь. - У меня еще есть время. - Не надо со мной нянчиться. Я не сирота и не убогий. Хотя, будь я таким, все равно не надо. Не рискуй. Гэб своевольно улегся на кровать, похлопав рукой рядом. – Давай со мной. Тиар недолго смотрел на вытянувшегося парня и откинулся на спину, упав прямо тому на руку, которой Гэб сразу обнял Скита, ободряюще потерев плечо. * - Очень красивый мальчик, не так ли? – указал на подростка парень. В изолированной комнате, одна стена которой представляла собой стекло, являющееся для мальчика только зеркалом, но для других открывая полный вид, за столом сидел подросток, быстро печатая что-то на компьютере. Он был полностью погружен в деятельность. Сейчас время занятий. Подросток был одет в белоснежные штаны и кофточку с длинными рукавами. Короткие волосы с небольшими кремовыми прядями и более длинной челкой, разделенной на две ровные части и приподнятой природным объемом. Чуть худощавое тело – признак не привязанности к еде, проступающие черты лица, белоснежная кожа, и почти бескровные губы. - Не андроид, говорите? – наблюдая, спросил гость. - Я вам скажу больше. Это даже не киборг, - довольно усмехнулся тот. - Почему вы держите его там? Это же стерильная комната, если я не ошибаюсь. - Потому что иначе он не выживет. - Да кто же это? – недоумевал гость. - Один из оставшихся единиц рода человеческого, - сказал он торжественно, повергнув посетителя в шок – Точнее, последний, на сегодняшний день. - Это…человек? Ответом послужил кивок. - Я хочу увидеть его поближе, - нетерпеливо заявил гость, намереваясь войти в комнату. - Не торопитесь, - остановил его за руку парень – Это хрупкое создание крайне изолировано. Даже от лишних контактов. - Господи Иисусе… Он, в самом деле, живой? - Живее всех нас, как бы странно это ни звучало. - Быть того не может… Как? Как он смог выжить? - Он был повергнут заморозке. Только недавно обнаружили и вернули все жизненные функции. Этот юноша… Настоящее чудо. Посмотрев на часы, он нажал кнопку переговора. - Юнай, - почти ласково обратился тот - пора заканчивать. Время отдыха. Подросток повернулся лицом, и только сейчас гость увидел эту естественную красоту. Ничего механического, синтетического. Юнай источал жизнь, этого нельзя было отрицать и не замечать. Встав со стула, юноша посмотрел на свое отражение, зная, что за ним стоят, и улыбнулся. Гость стал в немом изумлении смотреть. Точно ему улыбались. - У него очень красива улыбка, не так ли? – довольный реакцией, спросил парень. - Господи… да я любые деньги заплачу, только продайте мне его. - Это слишком дорогое удовольствие. И я говорю совсем не о деньгах. Простите, но я не продам его. - Почему? – недовольно повернулся к нему парень. - Видите ли, мы сами только изучаем его. Но очевидно, что обращаться с Юнаем трудно даже опытным ученым. Люди оказались совершенно ломкими созданиями. Шаткая психика, хрупкие кости, слабое здоровье. У него жесткое расписание, ему постоянно нужен кислород, никакой связи с этим миром. Мы даже представить не можем, что случиться, выберись он отсюда. Ему требуется много единиц оборудования, а переносной лаборатории еще нет. Юнай попросту не выживет за пределами этой комнаты. Гость сокрушенно цокнул языком. - А теперь, если позволите, мне нужно зайти. - Я тоже хочу! - Вам пора, - вежливо улыбнулся парень. Когда гость ушел, парень прошел степень очистки в специальном секторе и только тогда вошел к подростку. - Как твои дела сегодня? – спросил он с легкой улыбкой, но внутри еще плескался осадок от разговора, мазавший стенки и забивающий сосуды. Он никогда не отдаст Юная. - Я бы мог вечность сидеть и изучать все, - улыбнулся Юнай, забираясь на мягкую кровать с ногами. -Мы бережем твое зрение, - мягко напомнил тот. - Да, я знаю. - Хорошо, что ты у нас такой покладистый, - присел на кровать парень – Спать не хочешь? - Нет. - А есть? - Нет, - покачал головой тот – Ким, ты вчера не зашел пожелать мне спокойной ночи. - Я был занят, - видя легкое огорчение на лице человека, парень чуть раскрыл объятия – Иди сюда. Юнай, улыбнувшись, лег на колени, обняв того за талию, и Ким стал гладить его голове. - Ты, наверное, очень скучаешь здесь один. - Да, даже поговорить не с кем. - Я буду стараться заходить почаще. Парень почти никому не доверял оставаться наедине с Юнаем. Только исследователи были допущены к комнате, и за их действиями постоянно наблюдали. Ким боялся, что этот человек может сломаться от всего. А киборги привыкли поддаваться искушениям, не соизмеряя сил. - А ты совсем не похож на робота, - решил Юнай. - Потому что я не робот, - улыбнулся тот – Я киборг. - А разве не одно и то же? – приподняв голову, и открыто посмотрев большими глазами, спросил подросток. - Нет. Роботы не способны синтезировать собственное сознание. Я киборг, потому что во мне есть металлические детали, чипы и микросхемы. Они помогают выжить. Сейчас ведь совсем не осталось людей. А в остальном я сделан из плоти и крови. - Совсем людей не осталось? – сдвинул брови тот. - Кроме тебя, - слегка щелкнул по носу Ким, и Юнай коротко рассмеялся – Ты у нас самая настоящая драгоценность. - Ким. - Да? - Я вот тут на кое-что наткнулся. Что некоторые киборги ничего не чувствуют эмоционально. А ты что-нибудь чувствуешь? - Ну конечно. Все мои датчики в порядке, все чувства активированы и работают исправно... - Да нет, - прервал его человек – Ну… радость, например? Или это программы? - Нет, Юнай, во мне нет таких программ. - Тогда ты все чувствуешь? - Да. - И когда больно? - И когда и больно, - терпеливо ответил парень. - И любовь тоже чувствуешь? Ким подумал. - Как и люди, я полагаю. - А ты когда-нибудь любил? - Не случалось, - сходу ответил киборг. Юнай поражался его способности легко отвечать на трудные вопросы, над которыми человек обычно думает, они его смущают, он решается, признаться или нет, и напротив, очень осторожно говорить на простые темы. Может, Ким боится что-то сказать не так, пока еще не чувствует той грани, когда можно серьезно ранить, а когда сказанное не имеет никакого влияния. Хотя они вместе вот уже много месяцев, но эта черта не проходит. Ким все еще через чур разборчив в словах, почти не ведется за чувствами. - Ким. - Что? – приподнял брови парень. - Поцелуй меня еще раз. Как тогда. - Когда? - Когда ты думал, что я спал. Ты поцеловал меня, - пристально смотря на парня с волнением, сказал подросток. Ким не смутился. Он только улыбнулся и, проведя от виска до затылка невидимую линию, и уже собирался поцеловать, но Юнай оттолкнул его. - Не делай этого так просто! – разозлился Юнай, но Ким не понял неожиданной вспышки. Он смотрел на него не с огорчением, но с непониманием – Дурак. Ким всегда считал, что обладает далеко не низким уровнем мышления, и не понимал, за что его сейчас так опустили. - Что ты на меня смотришь? – Юнай отвернулся, смотря в противоположную стену. «Люди очень хрупкие. Во всех отношениях. Совершенно безрассудные, поддающиеся эмоциям и легко приручающиеся при хорошем обращении и использовании психологии». Именно этим руководствовался Ким, когда общался с подростком. Человек быстро поддался на ласку и доброту, будучи совершенно одиноким в этом мире; эту доброту нельзя было отличить от искренней. Но парень и не заметил, когда захотел, чтобы, в самом деле, Юнай принадлежал только ему, чтобы он доверял только ему, ждал одного его. Это пока еще наивное создание, которое не знало никого, кроме Кима, которое само отчаянно влюбилось, почувствовав опеку и даже защиту. Да, он чувствовал себя комфортно, об этом говорили все показатели проводимых исследований. Но пока еще Киму многое было не ясно в поведении Юная. Он явно хочет его, но не подпускает к себе, все время ставит в тупик. Легко вспыхивает, и по ему одному понятным причинам, остывает. - Ты хочешь, чтобы я ушел? - Не хочу, - резко заявил человек, будто на ответ ему дали меньше секунды. - Ты обиделся? - Отстань. Ким усмехнулся. Ну что ему нужно? Почему он до сих пор так напуган? - Я для тебя тоже экзотический зверек? – спросил обеспокоенно подросток, не поворачиваясь. - Совсем нет. Как можно так думать, глядя на тебя. - Но именно так меня воспринимают. - А я нет. - Что ты со мной сделаешь? - Заберу себе, и никому не отдам, - проговорил с улыбкой парень. Юнай тихонько улыбнулся. - Мне пора идти. Скоро загляну еще. Не забывай про свое расписание. Когда Ким ушел, в душе Юная снова стало тихо и одиноко. Да, он осознает свою индивидуальность. Вот только не в превосходном смысле. Для него это своего рода мучение, впрочем, как и облегчение. Он не представлял, как бы выжил в этом мире, где каждый день нужно бояться и бороться за свою жизнь. А здесь тихо, как в коконе. Пока его никто не трогает, и ему никто и ничто не угрожает. К тому же, образовавшееся отношение других в какой-то степени льстило. С ним носились, обращались осторожно. На него смотрели с легкой завистью, потому что красота киборгов была зачастую поддельной во многом, а его красота кропотливо создавалась природой. Юнай знал, что своей неприкосновенностью он обязан Киму. Парень явно имел большое влияние здесь, его слушались беспрекословно. Пока для него есть только Ким, который обращался с ним ласково, как с любовником, очень нежно, но слишком предусмотрительно. Все же в этом мире не умели отдаваться чувствам. А Юнай, как ни пытался, не мог заставить себя перестать думать об этом киборге, очень терпеливом, интересном, ласковом. Заметно, как он старается. Единственное, что немного напрягало Юная, так это то, что Ким гиперболически оберегал его. Он не доверял никому, без сравнений и преуменьшений. На то были причины, подросток не сомневался, следуя всем указаниям парня. Хотя, указаний, как таковых, нет. Все замаскировано под искусно вырезанные просьбы, обкатанные в такую форму, что нельзя отличить от простого и невинного предложения, сопротивляться которым Юнай не мог. И не хотел. Он не видел ничего опасного. Над ним не проводили никаких процедур, ничего не вводили, не давали незнакомых препаратов (а для Юная сейчас все препараты были незнакомы). Да, он скучал. Хотелось проводить с Кимом больше времени, а каждый раз был наполнен минутами, когда все время подпрыгиваешь от того, что протрещит в воздухе «пора». Вот-вот, всегда чувствовалась эта грань. И человек скучал даже тогда, когда парень был рядом. Всегда скучал. Люди вообще беспричинно подвержены скуке. * «Сначала смеяться, потом плакать от невозможности оказаться где-то еще», - прочитал Тиар последние строчки книги. - И в самом деле. - Что и в самом деле? – поднял голову Раян. - Да ничего, так, сам с собой. Слушай, Раян, а когда вернется Мама? - На днях. Наемник опустил голову. - Не переживай, - ободряюще улыбнулся генерал – Она не по заданию, а по делам. Скоро будет здесь. - Хоть бы так оно и было. Всегда уходит неожиданно, никогда не говорит. - Может, она англичанка? - А может и француз. * - Слушай, Гэб, - окликнул его тот же парень, с которым он сцепился в прошлый раз. Солдат медленно повернулся к зачинщику мощным телом, в котором напрягся каждый мускул. Он сжал кулаки так, что захрустели суставы. - А где твой друг? Под заключением, да? – скалясь, громко спросил он – И как себя чувствует? Не все еще себе переломал? Вокруг Гэб собралось несколько киборгов. - Что, псов своих подогнал? – спросил грузно Слэйтон, отмечая сильных бойцов. - А твой дружок, как Страстная Пятница. - Что? – сощурился Слйэтон, и весь его вид показывал, что он на грани. - Да он в постели страстный, и на нем можно охрененно отдохнуть, - хохотнул он. - Ну все, скотина, - парень, не задумываясь, бросился на парня, а свеу на него, как волна в воронку, бросилась толпа. * - Да не парься, скоро тебя освободят из-под заключения, обнулируют, и будешь дальше башни сносить. Только сейчас, сделай милость, заляг на дно. - Да меня душит вся эта херня! – подскочил Тиар. А вот и когти. Сейчас рычать начнет. - Сядь, - тоном, не требующим возражений, сказал генерал, впрочем, не применяя строгости. Тон отрезвил Скита, и он сел на место – Я про эти мутки ваши знаю. Что Академия наняла вас для того, чтобы вытащить берсерков из той дыры, - парень снизил тон так, словно они что-то обговаривали, что не следовало знать даже стенам – И вляпались вы жестко. - Я не облажался! – наемник не поддавался, обладая горячим характером, чтобы загореть которому требовалось небольшое количество кислорода. - Я знаю, ты сделал все чисто, - контрастно спокойно продолжал Ниаполь - Но вы, черт возьми, повязались с частью поводырей, которые пасут весь город. - И что с того? - А то, что наверху мутят то, что другим знать не надо, и тем более, тащиться в этот сброд. Армия и так держится подальше по возможности, а вы вперед планеты всей прете. - А ты этих детей видел? – парень резко подошел, поставив руки на стол рядом с сидящим генералом, грозно нависая над парнем. Его взгляд сверкал странным блеском, губы поджались от гнева, а слова сдавленно выходили из груди – Эти пустые глаза? Там нет души. Они не знают, что такое бояться, что такое трястись, когда ты вот-вот сдохнешь. - Не заводись, Тиар. - На этих детях держится наше настоящее, будущее. Сегодня вечером ты сидишь, здесь, только потому, что эти дети способны вести Сеть, способны активировать ее, каждую секунду, пока мы, черт возьми, прохлаждаемся здесь! А ублюдки, которые трахали и убивали их, они что? Так и должны таскаться по улицам?! Ты это мне пытаешься сказать?! Давайте все под откос нахер, - наемник смахнул со стола вазу и кружки, которые звонко разбились о плитку пола, расплескав жидкость - Все равно ничего не осталось! - Конечно нет, Тиар, я не то хотел сказать. - Но выходит именно так, Раян. И я буду убивать таких, я приструню каждую подзаборную шлюху в этом городе, пока не будет порядка, пока не устаканится хоть что-то. - Тебе следует сначала устаканить себя, как ты говоришь. - Я буду спокоен только тогда. - Не уверен, - покачал головой, вздохнув, генерал – Успокоишься ты, когда в твой гроб гвозди вбивать будут. Хотя и там не уверен. - Тиар! – кто-то набегу остановился у входа, и сбившимся дыханием окрикнул наемника, начав колотить в дверь – Тиар, открой! Тиар кратко переглянулся с парнем и пустил сослуживца. - Там… - сбившимся от длительного и быстрого бега голосом, начала парень, упервшись руками в колени и согнувшись пополам – Там… там Гэба бьют… - И какое к черту спокойствие?! – снова вспылив, наемник показал на паренька широким взмахом руки, как будто тот был во всем виноват. Он резким движением открыл ящичек в столе и, достав легкое оружие, захлопнул его раздраженно. - Даже не спрашивай, - пряча оружие за пояс, сказал наемник, видя список вопросов в глазах генерала – Потом объясню. - А не лишнее? - А лучше вшивку? – вскинул тот брови. - Понял, только не поубивай, - хмыкнув, Раян поднял руки, откинувшись на стул. - Да я их слегка помну, - отмахнулся выражением лица Скит, точно для него это обычное дело. Солдат все больше удивлялся той обстановке, в которой оказался, и даже страх за товарища провалился в этой пропасти. Тиар первый вышел, быстрым шагом направляясь к военному корпусу. * - И твой дружок наш, ясно?! Гэба держали человек пять, пока «предводитель» читал ему план действий. - А ну-ка, - громко и строго крикнул Скит, как будто застал ребенка за порезанными шторами – И что за твари оскопом нападают на одного человека? Ей-богу, я такого у себя никогда не допускаю, - сказал он, имея ввиду своих ребят. - О, а вот и наш красавец пожаловал, - усмехнулся солдат, переключив внимание на него – Что-то ты быстро из лазарета выбрался. Опять туда захотел? - С удовольствием с тобой местами поменяюсь, - недобрые огоньки блеснули в глазах парня – Что-то я так посмотрел… Даже не буду использовать оружия. Вас и без того можно положить. Он поставил пистолет на блокировку, так что никто кроме него самого не мог использовать ствол, и бросил его в руки сослуживцу. - А по попе схлопотать не боишься? – спросил парень, показывая на свою ораву. - Язык, как помело, - усмехнулся Скит и посвистел солдатам, точно собакам – Ко мне мальчики, ко мне. * - И в следующий раз смотри, как бы тебя по кругу не пустили, - предупредил Тиар парня с разбитым лицом, приподняв его за волосы, и с остервенением бросил его на пол. После Скит переступил через несколько лежащих тел и помог подняться Гэбу. - Пойдем, тебя в порядок привести нужно, - в меру мягко сказал он, давая облокотиться на себя – Спасибо, что предупредил, - чуть повернулся он голову к солдату, который молча кивнул, до сих пор находясь в ступоре от того, что увидел. «Нет, он даже не киборг. И откуда столько силы в этом новичке? Раскидать всех, как маленьких шавок». * Тиар помог Гэбу сесть в кресло. - Вот так, - облегченно вздыхая, сказа он, - Сейчас, я аптечку принесу, тебя подлатать малость не помешает. Слэйтон молчал и выглядел мрачным, явно не настроенным на благодарность или другие слова. Но Тиар все понимал и не требовал ничего. Нет, он даже был против благодарности. Ему так приятно помогать Гэбу, так приятно защищать его. И плевать хотелось на то, что в действительности все должно было быть наоборот. Тиару жутко нравилась горячность Слэйтона, шальные чувства, с которыми он готов был начистить моську любому открывшему рот. И все же Гэб был очень сильным, и только большое неравенство сейчас не сыграло ему на руку. - Красавчик, - добро усмехнулся Скит, промачивая раны на разбитой губе, скуле и брови – А ты мне все равно нравишься. Тиар привстал и поцеловал парня в рассеченную скулу. - Тебя арестуют. И на этот раз посадят в тюрьму, - только и сказал Гэб, все еще закрыто и отстраненно. - И что. И посижу. Не отчислят. Отец же специально меня записал в ряды армии, - торжественно произнес он, как будто лучшей привилегии и не сыскать – Ну посижу я маленечко. Никто не умирал. - Как будто неизвестно, что там делают. - Гэб, ну ведь это не суть важно, что там делают, - сдвинул брови, улыбаясь, Тиар – Ты же за меня заступился. Ну как я могу не заступиться за тебя? Ей-богу, даже у наемников это не всегда принято – так нападать! – недовольно бросил он, попутно смазывая раны регенерирующим гелем, который быстро впитался, не оставив от ран ни следа. - Тиар… - парень его руку от лица – Ну какого хрена ты там делал? Зачем пришел? - Что дураку объяснять, - бросил Тиар, закрывая тюбик и убирая его в аптечку - Иди. Скоро в комнату пытались ворваться боевые андроиды. Тиар со вздохом смирения пустил их, и когда его повалили на пол, читая обвинения, его взгляд был безучастным, не выражающим ничего.