When I Kissed The Teacher

One of these days | На днях Gonna tell him I dream of him every night | Я хочу рассказать ему, что мечтаю о нём по ночам. One of these days | На днях Gonna show him I care | Я хочу показать ему, что к нему неравнодушна, Gonna teach him a lesson alright | Я преподам ему урок.*

- И запомните, любой секрет, любая ложь рано или поздно окажется на поверхности. Поэтому я хочу, чтобы вы не врали, по крайней мере, себе. Все. Сдавайте ваши работы.       Ученики один за другим подходили к столу учителя, сдавали работы и садились на места. Последним подошел невысокий брюнет и, выразительно посмотрев на учителя, всучил листок прямо ему в руку. Учитель, молодой голубоглазый шатен двадцати семи лет, перевел взгляд на листок и закашлялся. Благо, звонок с урока прозвенел, и ученики засобирались на ланч. - Мистер Андерсон, останьтесь. Провожаемый смешками и подколками со стороны одноклассников, брюнет сел на место. Подождав, пока класс опустеет, учитель закрыл дверь и защелкнул замок. - Мистер Андерсон, работа должна быть не менее двухсот слов и то, что вы написали, совершенно не относится к теме. - Да ладно, Курт, после всего, что было? - Андерсон встал со своего места и подошел вплотную к учителю, забирая у него из рук свою работу и обнимая за талию. Он почувствовал, что у шатена сбилось дыхание, и улыбнулся, но улыбка сошла с его лица, как только Курт оттолкнул его. - Это было один раз в июне, сейчас октябрь, Блейн, пора уже забыть. - Ага, - кивнул Андерсон, - Один раз в июне, потом еще несколько раз в июле и еще один в конце августа, когда я пришел за списком литературы, - он откровенно смеялся над учителем, но больше с нежностью, чем с хамством, - И ты знаешь, что это была не одноразовая встреча. - Тебе шестнадцать, Блейн! - Знаешь, кто-то умный сказал: "Любви все возрасты покорны". Кому как не тебе, учителю литературы, не знать этого? - Хватит, Блейн. Этого больше не повторится. Андерсон сократил расстояние между собой и учителем, прижимаясь губами к пульсирующей венке на шее, скользя кончиком языка вверх и прикусывая мочку уха - он знал, каким чувствительным Хаммел может быть. - Что не повторится? - прошептал он, - Вот это? - поцелуй в скулу последовал незамедлительно, - Или это? - горячие пальцы забираются под рубашку, сцепляясь в замок на пояснице, - А может это? - он расцепил руки и скользнул ладонью вниз, накрывая уже заметный бугорок в области ширинки. Резкий толчок заставил его отшатнуться. Курт, пару секунд таявший в его руках, посмотрел на него холодным строгим взглядом. - Ничего этого больше не повторится. - Скажи, ты действительно этого не хочешь? - Я не... - Хаммел запнулся и отвел взгляд, - Я не хочу этого. Блейн улыбнулся и в третий раз подошел к учителю. Он провел кончиками пальцев по скуле и подбородку, заставляя поднять глаза от пола. - Я не верю тебе. Завтра я подойду к тебе с этим же вопросом и если ты, глядя мне в глаза повторишь то, что сказал сейчас, я больше не посмотрю в твою сторону и не прикоснусь к тебе никогда. Сказав это, он приблизил свое лицо, соединяясь с чужими губами в нежном, почти невесомом поцелуе. Слегка проведя языком влажную линию на нижней губе Курта, он вздохнул и отстранился. Не сказав ни слова больше, он покинул кабинет, оставляя учителя в раздумьях пялиться на одну единственную фразу, выведенную на белом листе:

"Я влюблен в Вас. Б.А."

***

Курт сидел у себя дома, вспоминая подробности каждой его встречи с брюнетом, выясняя, когда же его жизнь превратилась в такой бардак. Июнь.       Хаммел - новый преподаватель в старшей школе города Лайма, Огайо. Он, окончив университет по специальности преподавателя американской литературы, нашел работенку в этом не самом развитом городе, но все же был доволен. Его учениками были взрослые ребята, на десять-двенадцать лет младше его самого, поэтому работать с ними было легко и приятно, так как к нему они относились больше как к другу, чем как к преподавателю. Как и у любого учителя, у Курта были свои любимчики, точнее один любимчик. Блейн Девон Андерсон. Этот парень был всегда идеально подготовлен к урокам, знал всю дополнительную литературу практически наизусть и с нескрываемой страстью вступал в обсуждения с учителем. Именно поэтому Хаммел сразу его заметил. Ну и еще потому, что на Блейне были красные укороченные штаны, обтягивающие его подтянутый спортивный зад, но Хаммел никогда себе в этом не признается.       Но учебный год вскоре закончился, а весна сменилась жарким летом. Первая неделя каникул для учителей МакКинли Хай - это оазис посреди пустыни. Ученики, несданные отчеты, совещание персонала, все отошло на задний план перед двумя месяцами беспрерывного отдыха. Курт не сильно отличался от других, не считая небесно-голубой свет своей ориентации, и решил провести первые выходные в единственном гей-баре в Огайо, находившемся в двух часах езды от его дома. Его надежды на хороший отдых были уничтожены мигающей неоновый вывеской "Scandals" и не очень приятным охранником возле входа. Пройдя своеобразный фейсконтроль (- Есть 21? - Да. - Ну проходи, сегодня у нас молодняк), Курт вошел в дымное помещение. Как и сказал охранник, в зале в основном были молодые парни слегка за двадцать, раскрепощенно танцевавшие посреди танцпола. Решив, что для таких активных действий ему надо выпить, Хаммел отправился прямиком к бару. - Водку с колой. Обычный его заказ. Бармен кивнул и ушел готовить заказ. Курт оглянулся и увидел одного единственного человека недалеко от себя. Знакомый профиль привлек его внимание, и он подошел поближе. - Андерсон? - воскликнул он с удивлением и шоком. Парню еще не было даже семнадцати, какого хрена он делал в подобном заведении? Но Блейна знакомый голос ничуть не напугал и не удивил, он лишь шикнул: - Тихо, мистер Хаммел, сегодня я Джоэль, - он вытащил из кармана фальшивое удостоверение и показал Курту. - Да, но здесь говорится, что ты из Колорадо и тебе пятьдесят три, а еще у тебя на фотке усы и ты толстый. - Усы сбрил, вес сбросил, а из Колорадо в Лайму по работе. Правда, для своих лет я хорошо сохранился? - Да. То есть, нет, Андерсон! Это же уголовное преступление, - уже тише сказал Курт. - И вообще тебя не должно быть тут. - Почему? - Это же... - Вы думали, что вы единственный гей в Лайме? Мистер Хаммел, мы пришли сюда за одним и тем же - развлечением, так давайте не будем портить друг другу вечер, с тех пор как этот клуб стал единственным местом, где я могу быть собой.       Курт кивнул и принял свой заказ от бармена. Дальше все было как в тумане. Он не помнил, когда мистер Хаммел и Андерсон превратились в Курта и Блейна, когда один коктейль превратился в четыре, а декорации клуба сменились жесткими сиденьями чужой машины. Все, что он помнил - это жаркие поцелуи и горячие руки, бродившие, казалось по всему телу. Неспешное исследование чужого тела, напряженных мышц рук и спины. Легкие касания в контраст сильной хватке. Блейн почти моментально освободил его от такой тесной и ненужной одежды, губами исследуя алебастровую кожу. Хриплые стоны разрезали душное пространство. Ловкие пальчики проникают в него, растягивая, задевая точку наслаждения. - Курт, ты такой прекрасный, - в мыслях ученика не было и намека на мысль называть Курта мистером Хаммелом, сегодня они были на равных, без возрастов и социальных положений. К легкому удивлению Андерсона, шатен ему ответил в той же манере: - Блееейн, - застонал он под ласками брюнета, - скорее.       Не слушая дальше преподавателя, Блейн стянул с себя штаны и белье, и раскатал пригодившийся презерватив по члену. Он осторожно придвинулся и вошел в раскрытое тело Курта. С губ того слетел тихий скулеж, что было не удивительно, Блейну было всего шестнадцать, но на развитие некоторых частей своего тела он не жаловался. Он дал преподавателю пару мгновений привыкнуть к блаженной заполненности и начал двигаться. С каждым толчком вздохи становились рванее, а шлепки тел громче. Блейн потянулся к шее любовника, покрывая её легкими укусами, но тут же зализывая покрасневшие отметины. Очередной толчок в горячую тесноту и Курт выгибается дугой с протяжным стоном-криком, который заглушает Блейн, впиваясь в губы поцелуем. Движения набирают темп, а стоны становятся выше и громче, сбивчивое дыхание брюнета обжигает кожу Хаммела и тот запускает руки в кудрявые волосы ученика, притягивая в очередном поцелуе. Пара финальных толчков и тела обоих содрогаются в оргазменных конвульсиях. Блейн, потеряв все силы, падает сверху на тяжело дышащее тело профессора. А через двадцать минут шатен уже будет бежать домой, коря себя за содеянное, но неспособный избавиться от ощущения теплых широких ладоней ученика на своей талии и ягодицах.

***

      Июль выдался аномально жарким во всем штате Огайо. Именно на жару Курт списывал зажимания с Андерсоном в туалете Лаймы Бин, в котором подрабатывал парнишка в течении летних каникул. Каждая их встреча непременно начиналась с того, что Курт заходил в кафе и выискивал кого-то взглядом, прекрасно зная, что сегодня смена Блейна, потом, печально вздохнув, направлялся в мужской туалет, куда и приходил Андерсон пару минут спустя. Пара сухих и никому ненужных фраз как прелюдия ( - Кого-то ждали? - Да, но он/она не пришли, поэтому сейчас я отправлюсь домой и прибью его/её по телефону за мое бездарно потраченное время. - Может, я смогу сделать так, чтобы это время не было бездарно потраченным?) после этих фраз следовали жаркие поцелуи, сносящие крышу обоим и новые способы доставления удовольствия. Как правило, после этого Курт ухмылялся и уходил, но в последний раз он молча оделся, всунул Блейну какую-то бумажку в руку и ушел. Развернувший эту записку позже, Блейн с тихим вздохом осел на пол и опрокинул голову на поджатые колени. В записке Курта говорилось, что он больше не желает продолжения этих "аморальных и неправильных отношений, в которые он по своей глупости ввязался". Он винил во всем себя и просил Блейна перейти на прежний уровень отношений ученика и учителя.

***

      Август стал невыносимым месяцем для обоих. Блейн, считавший что им с Куртом надо поговорить по-человечески, всячески искал причин для встречи с ним, но профессор, только заметив знакомую загеленную макушку на горизонте, ретировался и не попадался Андерсону на глаза. Блейн, принимавший их встречи как свидания, пусть и не очень наполненные разговорами, испытывал искренние чувства к профессору на протяжении нескольких месяцев. Сначала, когда Хаммел только пришел в школу, это была простая заинтересованность "в таком же как он сам", Блейн ни секунды не сомневался, что профессор гей. Затем это переросло в симпатию, выражающуюся во всегда сделанных домашних заданиях, умных дискуссиях на уроках и выборе самых лучших штанов по утрам, подчеркивающих задницу. А за пару недель до наступления лета, Блейн осознал, что испытывает к профессору намного больше, чем простую симпатию. Он влюблен и хочет понравиться учителю, понравиться не только как ученик, но и как парень, партнер. Лето стало самым волшебным временем для Андерсона, все его встречи с молодым профессором превращали его жизнь в сказку, а потом пара корявых строчек на смятой бумажке вернули его в такую противную и холодную реальность, пытавшую Блейна изнутри.       Курт, считавший, что расстаться с учеником не составит большого труда, глубоко заблуждался. Дело было не только в физиологии, хотя его тело каждый раз ныло от отсутствия таких нежных и сладких ласк брюнета. Сам Хаммел вспоминал шоколадные глаза, с какой нежностью и заботой они смотрели, каждый раз проникая в него, вспоминал неловкие попытки Блейна начать разговор до или после секса и невольно улыбался. Хаммел попытался завязать новые отношения в августе, благо в Огайо он не был единственным совершеннолетним геем, но прикосновения новых любовников не чувствовались правильно, дыхание казалось тяжелым и неприятно ощущалось, а пальцы будто царапали нежную кожу. Оставив свои попытки "выбить клин клином", Хаммел смирился с болезненным стояком по утрам и эротическими снами с непременным присутствии Андерсона в них. Жизнь стала почти рутинной, Курт избегал встречи с Андерсоном, выполнял свою работу, дрочил на Андерсона по вечерам, снова выполнял свою работу, видел сны с Андерсоном по ночам и, принимаясь за свою работу, корил себя по утрам. Все это происходило до тех пор, как Блейн с победным криком не ворвался в кабинет Хаммела, тряся какой-то бумажкой. - Что это, Андерсон? - стараясь скрыть свое волнение, спросил Курт. - Это? - Блейн подошел к учителю, развешивающему портреты Вольтера и Шекспира на стенах класса. - Это моя уважительная причина увидеться с вами. - Да неужели? - Да, - с гордостью кивнул Блейн, он был явно счастлив, наконец, застать Курта одного, когда ему некуда бежать. - Видите ли, мистер Хаммел, мне просто необходим список литературы на следующий учебный год, а то моего у меня нет. - Вам не кажется, что получить его вы должны были в конце учебного года? Вряд ли вы успеете прочитать все произведения за три дня. - Три с половиной, - Курт вскинул брови на высказывание Блейна, - Сейчас только полдень.       Курт, наконец, взглянул на брюнета и резко почувствовал жар по всему телу, а особенно в паху. Блейн выглядел потрясающе. Его окрепшее за лето юношеское тело обтягивала светлая майка, выгодно подчеркивающая смуглость его кожи; несмотря на уже наступившее похолодание, на Блейне были надеты шорты до колен, открывающие обзор на накачанные икры, да и не оставляя фантазии особо разгуляться, при взгляде на упругую задницу. Курт задержал свой взгляд на заметно увеличившемся бугорке в штанах своего ученика и хищно улыбнулся, ему окончательно сорвало крышу. - Думаю, ты будешь немного занят сегодня и не успеешь почитать. Он притянул парня в требовательном поцелуе, вторгаясь в приглашающе открытый рот, вылизывая десна, зубы, лаская язык. Курт почувствовал, как Блейн улыбнулся и обхватил его за талию. Когда Андерсон оторвался от изучения чужих, но в то же время знакомых, губ, он заглянул в поддернутые пеленой возбуждения глаза и тихо прошептал: - Я думаю, вы неплохая замена Шекспиру. Дальнейшие слова были излишни. Блейн резко сорвал узкие джинсы Хаммела, а затем и трусы, впервые полностью ведя себя как доминант. Ощущение власти над собой понравилось Курту, и он протяжно застонал, но Андерсон зажал ему рот рукой. - Ты же не хочешь, чтобы нас прервали?       Курт замотал головой и тихо выдохнул, прикусывая губу до крови. К члену прилила кровь, окрашивая его в малиновый, и Курт еле сдержал крик, когда Блейн нагнул его над столом и чувствительная головка коснулась отполированной поверхности. Послышалась тихая ругань и шорох одежды. Резко и не совсем аккуратно растянув тугую дырочку Курта, Блейн услышал стоны удовольствия и, догадавшись о чем-то, нагнулся. - Тебе нравится, когда над тобой доминируют, не так ли? - горячо зашептал он на ухо преподавателю, на что тот слабо кивнул, - Я буду рад доставить удовольствие своей детке, - осмелев прошептал Блейн и шлепнул Хаммела по заднице, отчего тот протяжно застонал снова прикусывая губу до крови, - Как бы я хотел слышать твои умоляющие стоны, как ты хочешь почувствовать мой член в себе, как тебе нравится, когда я тебя трахаю. Ты хотел бы сказать мне это? - Курт снова закивал и снова получил шлепок по пятой точке. - Ничего, у нас все будет.       Блейн поцеловал его в поясницу, а потом резко вошел на всю длину, сразу начиная вдалбливаться в любимое тело. Найдя нужный угол, он при каждом проникновении задевал простату Курта, заставляя того чуть ли не плакать от ощущений. Курт потянулся к члену, чтобы помочь себе придти к разрядке, но Блейн схватил его за руки и закрутил за спину, продолжая массировать чувствительный бугорок. Когда брюнет почувствовал приближение разрядки, его движения стали быстрее и размашистей, казалось, он оставит синяки на теле Курта только ударами мошонки о задницу профессора. Тело под ним выгнулось и затряслось, а кольцо сфинктера до больного сжало напряженный ствол Андерсона. Курт бессильно рухнул головой на стол, а Блейн, сделав пару завершающих толчков, излился внутрь Хаммела. Присев на стул рядом с Куртом, он усадил того к себе на колени, почувствовав как собственная сперма вытекает из ануса шатена и пачкает ноги. - Это было волшебно, - шепнул брюнет и поцеловал Курта куда-то в шею. - Да, - согласился Курт, - Но это больше не повторится. - Снова? - ухмыльнулся Блейн и эта усмешка вывела Хаммела из себя, он вскочил и, зашипев от боли, грозно посмотрел на Андерсона, теперь доминантом был он. - Это все, Андерсон. Этого. Больше. Не. Будет. Понятно? А теперь оденься и выметайся, список литературы возьмешь у одноклассников. Видя серьезные намерения учителя, Блейн молча кивнул и в скором времени покинул кабинет. "Ну-ну, Курт, я так просто от тебя не отстану. Ты полюбишь меня."

***

      Но учебный год стал для Блейна сплошным разочарованием. Сил на то, чтобы придумывать план завоевания любимого просто не было. Выпускной класс выжимал из него все соки, заставляя в полусознательном состоянии возвращаться домой и заваливаться в кровать. Единственными минутами наслаждения были уроки литературы, на которой Блейн неотрывно смотрел на заметно осунувшегося преподавателя и иногда проводил руками по своей парте, на которой в августе так сладко стонал профессор.       Все достигло апогея, когда в один прекрасный день Блейн, проходя мимо кабинета литературы, увидел содрогающиеся плечи профессора. Голову он спрятал в ладонях и вряд ли он смеялся. Блейн пулей влетел в кабинет и обнял не сопротивляющегося учителя. Через некоторое время рыдания прекратились, и Курт посмотрел на успокаивающего его ученика. - Курт, что случилось? - озабоченно спросил брюнет. - Я просто запутался, - осипшим голосом ответил Хаммел. - Уходи, Блейн, ты делаешь все еще сложнее. В тот момент Андерсон просто встал и вышел, но про себя улыбнулся, наконец-то он получил доказательство ответных чувств профессора, оставалось лишь признаться.

***

      Придя на следующее утро на работу, Курт с радостью отметил, что уроков с Блейном у него сегодня нет, а значит, вряд ли они сегодня увидятся и ему не придется с ним разговаривать. К разочарованию Хаммела, у Блейна не было никаких дополнительных тренировок, и он стойко просидел у класса литературы до четырех часов, дожидаясь конца последнего урока. Когда последний ученик вышел из класса, Блейн вошел в помещение и взглянул на Курта. Тот, уже зная, что Андерсон вошел, стоял лицом к окну и не спешил смотреть на ученика. - Осень забирает всю красоту у мира. Уродует планету, - вслух сказал Хаммел, наблюдая за гниющими на асфальте листьями. - Только тогда, когда тебе её не с кем встречать, ты видишь самое отвратительное и ничтожное. Имей ты любящего человека рядом, ты бы понял, как красивы листопады, как изумительно горят в ярких красках деревья и как в золотой океан окунается мир. - А что, если я не могу встречать осень с тем, кого люблю? - Ты можешь, - Блейн подошел к Курту сзади и положил руки на его талию, притягивая к себе, - Нужно лишь набраться смелости. Не смотря на Блейна, Курт лишь сильнее прислонился к теплой груди брюнета и накрыл его руки своими. - Ты покажешь мне красоту осени, Блейн? - Красоту каждой осени, теплоту каждой зимы, перерождение каждой весны и свежесть каждого лета, - прошептал парень, целуя своего возлюбленного в макушку и чуть не плача от счастья.       И пусть у этих двоих будет много проблем, осуждение окружающих и близких, пусть им придется ждать слишком долго, но они дождутся их времени. Дождутся момента, когда с любовью возьмут друг друга за руки и выйдут на улицу, дождутся минуты, когда без стеснения будут целоваться на задних рядах в кинотеатрах. А потом они сбегут ото всех и каждую осень будут из окна собственного теплого дома смотреть на мир, утопающий в золотом океане. _________________________ *Abba - When I Kissed the Teacher