Смерть в имени твоем

Галина приехала домой поздно. Прошедшая неделя выдалась тяжелой и суматошной. На пороге ее встретила загадочно улыбающаяся дочь. - Привет. - Привет. Что-то случилось? – удивилась полковник, проходя на кухню. Богемская облизнула пересохшие губы и наконец-то решилась на разговор, который хотела начать очень давно. - Мам, мы можем поговорить? – зашла она издалека. Глубоко в душе полковника Рогозиной шевельнулась тревога. - Конечно, что-то серьезное? - Это тебе решать, – усмехнулась Арина. – Если для тебя твой зам, это серьезно, значит и разговор будет серьезным, – она внимательно смотрела в глаза матери. У Галины все сжалось внутри, и к горлу подкатил ком. - Я тебя не понимаю, – хрипло пробормотала она. - Да что ты? – засмеялась Богемская. – Мам, ты не умеешь лгать. У тебя же на лбу написано, что в него по уши влюблена. - Арина! – Галя попыталась быть строгой. - Ну, что Арина?! Мам, я не маленькая и не слепая. А еще я умею думать и сопоставлять. Спина моментально стала мокрой, а в желудке появился холодный ком. Где-то на уровне подсознания она уже поняла, в чем дело. - Я все знаю, - в подтверждение ее мыслей заявила Богемская. Галина вжалась в стул, приготовившись к скандалу. Смысла врать дочери она не видела, Арина была умной и расчетливой и если она о чем-то говорила с такой уверенностью, то наверняка ее слова были чем-то подкреплены. - Давно? – попыталась она вернуть голосу былой тембр. - Лет с 15, – просто ответила Богемская. Полковник побледнела и прикрыла глаза. - Откуда ты знаешь? – тихо спросила она. - Слава как-то рассказал. Он сказал, что ты очень сильно любила одного человека, но он тебя предал. Тогда я подумала, что именно из-за этого ты так редко бываешь с нами. Я считала, что ты меня ненавидишь. В моменты, когда мы ссорились, я хотела задать тебе один единственный вопрос: почему ты оставила ребенка, почему не сделала аборт?! – ее шепот сорвался на хрип. Стало совсем плохо. Полковник облизнула пересохшие губы, чувствуя, что ей очень хочется пить. - Я не собиралась делать аборт, - стараясь, как можно четче выговаривать слова, отозвалась Рогозина. – Я бы никогда этого не сделала. Тогда я думала, что со всем справлюсь. - Ты справилась, – Арина подняла на нее глаза. – Ты прекрасно справилась. Галя крепко обняла дочь, чувствуя как с души спадает тяжелый груз, с которым она жила много лет. *** Она не спеша шла по пустынной улице, глядя себе под ноги. На душе было какое-то чувство спокойного равнодушия. Она и забыла, когда в последний раз вот так вот просто гуляла, наслаждаясь последними теплыми деньками. Солнце слепило ей глаза, поэтому полковник немного щурилась и жалела о том, что забыла очки дома, но возвращаться ей не хотелось. Пустая квартира ее не радовала. Арина сейчас занималась переоформлением всех бумаг «Таис» и дома бывала редко. Она решила продать компанию … Галина растерянно посмотрела на часы и пришла к выводу, что ей все же нужно возвращаться. Машину она не брала, поэтому до дома ей пришлось добираться на метро, что совсем ее не вдохновило. Лифт, как назло не работал и полковник, ругая в душе лифтовое хозяйство, направилась по лестнице на свой этаж. Возле собственной квартиры ее ждал еще один сюрприз, в виде майора Круглова, который подпирал спиной ее дверь. - Привет, – улыбнулся он. - Привет, – немного растерялась она. Николай внимательно смотрел на удивленное лицо полковника и чувствовал себя полным идиотом. - Что-то случилось? – спросила она, поднимаясь по ступенькам последнего пролета. - Нет, – покачал он головой. – Просто хотел тебя увидеть и … поговорить. - О чем? – Рогозина делала вид, что сосредоточенно ищет ключи в сумке. В душе она ругала себя, за то, что так и не решилась спросить у дочери, знает ли он всю правду. - О нас, – тихо ответил Николай. Ключи наконец-то нашлись, и Галина открыла дверь. - Что ты подразумеваешь под словом «нас», - деланно равнодушно поинтересовалась она, скидывая плащ. Круглов прошел за ней и закрыл дверь. Ее равнодушие злило его. Ему безумно хотелось выплеснуть всю накопившуюся боль и обиду. Он резко перехватил ее за руку и развернул к себе. - Не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я говорю, – зашипел он, пристально глядя в стальные глаза. – Ты слишком много на себя взяла! - Пусти! – Галина попыталась высвободить свою руку, но о слишком крепко сжимал ее запястья. – Я не хочу с тобой разговаривать! - Можешь не разговаривать, – холодно заявил он, - но ты выслушаешь меня. Ты решила, что можешь решать все за всех. Ты не только ушла от меня, ты забрала у меня возможность видеть мою дочь! Ты врала! Врала окружающим и в первую очередь себе. Ты ведь замуж вышла не по любви! Полковник слушала его молча, глядя в одну точку над его плечом. Взгляд был отстраненный и потухший. Высказав все наболевшее, майор в недоумении посмотрел на нее. - Все сказал? – тихо осведомилась она. На Круглова устремился потемневший от ярости взгляд. - Запомни две простые вещи: первая – она моя дочь, только моя. Ты не имеешь на нее никакого права. И вторая – моя жизнь тебя не касается. И это ты решил сам. - Черта с два! – заорал он. – Что я сделал не так? Я любил тебя, больше жизни любил, а когда ты ушла, я думал, что просто сойду с ума. На губах полковника мелькнула горькая усмешка. - А ты вспомни, майор, почему я ушла, – тихо ответила она. – Вспомни, и подумай. А на счет любви, – в ее глазах блеснули слезы, - знаешь, любая бы нормальная девушка, которая забеременела в 17 лет, непременно бы сделала аборт и забыла бы все, как страшный сон. Но я любила тебя и хотела этого ребенка! И знаешь, - по щеке полковника покатилась слеза, - я не о чем не жалею! Круглов не знал, что ответить. От его былого гнева не осталось и следа. На смену злости пришел страх. Он медленно отпустил ее руку и привалился спиной к стене. Он, как всегда, не сдержался, наорал на нее, обвинил во всем, а ведь, в сущности, она была права. Николай помнил ту историю, с которой все началось. Рассказывая ее Гале, он и предположить не мог, что она может переложить все это на их отношения. Если бы она ему рассказала о своей беременности, он был бы самым счастливым человеком. Он всегда мечтал, что у них будет ребенок, в которого они вложат всю свою любовь. А в итоге получилось, что его собственная дочь его совсем не знает, а любимая женщина отталкивает. Николай потер заросшее лицо. - Прости, я не имел права на тебя кричать, – пробормотал он, - просто я не могу прийти в себя после разговора с Ариной. Галина невольно усмехнулась. Она знала характер дочери и ее манеру вести разговор. Он заглянул ей в глаза и силился еще что-то сказать, но потом передумал. Это она поняла по потухшим огонькам в его взгляде. - Мне, наверное, лучше уйти, – заметил он, и немного потоптавшись в коридоре, направился к двери. Она ждала его последних слов, ждала … и надеялась. Она загадала, что если скажет, значит, все у них будет хорошо, и семья настоящая и воскресные завтраки на даче и огромная елка с подарками на Новый год. Она ждала, но он так ничего и не сказал, лишь посмотрел в глаза, пристально и грустно. И сам закрыл за собой дверь … *** Николай с некоторой грустью посмотрел на кассы вокзала и решительно направился к одной из них. Через несколько минут в его кармане лежал билет до Санкт – Петербурга. До отправления поезда у него оставалось еще несколько часов, и майор решил завершить некоторые дела. Первым, кому он позвонил, была Арина. - Ты где? – почти сразу поняв, что происходит, спросила она. - Арин, я на некоторое время уеду из города. У меня есть дела, – соврал он. Богемская недовольно фыркнула. - Знаю я твои дела. Ладно, как знаешь, только помни, что ты еще ее зам, и она тебя никуда не отпустит! – с чувством выполненного долга и улыбкой на лице, Арина отключилась. Николай грустно усмехнулся. Как же он хотел, что бы дочь была права, и что бы Галина действительно его не отпускала … Немного подумал он набрал домашний номер полковника. Трубку долго никто не брал, а потом сработал автоответчик. Майор прикрыл глаза, и перед ним возникло ее лицо. - Галь, - тихо начал он, понимая, что скорей всего она просто сотрет это сообщение, не прослушав, - извини, что не предупредил, мне Султанов подписал отпуск, все бумаги у тебя на столе. Он говорил в тишину, даже не предполагая, что она стоит посреди зала с прижатыми к груди руками и с затаенным страхом слушает сообщение. Смелости взять трубку у нее не хватало. - И еще, Галь, - продолжил он, - я хотел извиниться за тот инцидент, я был не прав. Просто …просто я подумал, что ты … - Николай раздраженно замолчал, он не находил подходящих слов, что бы выразить все те чувства, которые сейчас были у него в душе. – Ты когда-то мне сказала, что очень сильно любила отца Арины, и сейчас любишь … Я, понимаю, что сделал тебе больно и, наверное, не заслуживаю прощения, но я очень сильно тебя люблю. И всегда любил. Когда в ФЭС увидел, вспомнились старые обиды, поэтому и приложил максимум усилий, что бы сделать твою работу невыносимой. А потом я узнал, что Слава погиб и ты одна. И я снова попытался завоевать тебя, но у меня ничего не получилось, – на несколько минут повисла тишина. Рогозина не замечала слез, которые катились по ее щекам. - Я просто хочу, что бы ты знала, – пробормотал он и медленно нажал на кнопку отбоя. На душе было гадко и пусто. Он развернулся и направился к перрону. Галя не заметила, когда затих автоответчик, просто в один момент поняла, что больше не слышит его голоса. Это привело полковника в чувство. Она вытерла мокрые щеки и снова направилась к дверям. В коридоре она налетела на Арину. - Ты чего? – удивилась она. Рогозина бросила на нее быстрый взгляд и на ее губах появилась мимолетная улыбка. - Я позвоню! - Ты куда? – Богемская обескуражено смотрела вслед матери, плохо понимая, что происходит. Ответы на все вопросы Арина Вячеславовна получила, когда прослушала пресловутую запись на автоответчике домашнего телефона. - Дурдом, – пробормотала она, глядя на собственное отражение в зеркале. – Определенно! *** У него начались галлюцинации. Именно к такому заключению пришел майор Круглов, когда распахнул дверь в свое купе в вагоне СВ. Она полусидела на столике, и чуть склонив голову на бок, изучала его. Лицо было сосредоточенным, а взгляд серьезным. Круглов несколько раз моргнул, прежде чем войти в купе. - Привет, - поздоровалась она, видя его замешательство. В этот момент поезд тронулся. - Что ты здесь делаешь? – тихо спросил майор первое, что пришло ему в голову. Рогозина немного помолчала, продолжая его изучать, а потом улыбнулась. Улыбка получилась уставшей, но искренней. У Круглова даже руки похолодели. - Как ты помнишь, я руковожу экспертной службой, – улыбка стала еще шире. - Так вот, у меня работают лучшие специалисты и им ничего не стоит вычислить место нахождение человека по его мобильному телефону. - Тихонова припахала? – усмехнулся он, медленно приближаясь к ней. - А что мне оставалась делать? – прошептала она и сделала шаг на встречу. И он не удержался. Крепко прижав ее к себе, поцеловал. Полковник обняла его за шею, заставляя склониться к ней. - Ты понимаешь, что я тебя теперь никуда не отпущу, – зашептал он ей на ухо, когда запас воздуха в легких у них закончился, и они были вынуждены прервать поцелуй. Галина улыбнулась, пряча лицо у него на груди. - А у меня есть выбор? - Теперь нет, – усмехнулся он, - ты сама сюда приехала, на что я даже надеяться не мог. Я позвонил тебе, что бы сказать по телефону то, что не смог сказать тогда, при встрече. - Почему? – голос снова предательски дрогнул. Он вздохнул и погладил ее по голове. - Я слишком хорошо тебя знаю. Ты очень ценишь и любишь свободу. Именно за это я тогда тебя и полюбил, и продолжал любить все эти годы. Галина выругала себя в душе, за то, что так и не научилась контролировать свой характер. Это ей чуть не стоило счастья. - Ты мне нужен, – тихо прошептала она, глядя ему в глаза, - ты мне очень нужен. Она приподнялась на носочки и нежно коснулась поцелуем его губ. Он с наслаждением вдохнул ее запах, а потом резко подхватил на руки. Рогозина тихо ахнула, не ожидая такого напора. Он усадил ее на стол и нежно провел по ногам, от колен до бедер, при этом задирая, мешавшую ему юбку. Галина переместила руки ему на грудь и начала лихорадочно расстегивать пуговицы рубашки. Когда тонкие, прохладные пальцы коснулись разгоряченной кожи, он яростно рванул на ней пиджак. Полковник немного отстранилась и заглянула ему в глаза. Там была страсть и бесконечная любовь. - Я люблю тебя, – прошептала она и снова потянула его к себе. Вскоре ее пиджак и блузка были отброшены в сторону, а руки майора колдовали над ее телом. Она ничего не слышала и не воспринимала, кроме стука колес и его рук. Николай старался себя контролировать, но здравые мысли раз за разом покидали его, стоило ему только прикоснуться или поцеловать эту женщину. Когда нестерпимое желание достигло апогея, он снова подхватил ее на руки и переложил на полку. Она с радостью подчинилась, притягивая его к себе. В данный момент этот мужчина ей был нужен как воздух, она сознательно понимала, что без него просто не сможет. Николай продолжал ласкать ее тело, аккуратно освобождая ее от оставшейся одежды. Обнаженная полковник выглядела безумно нежно и беззащитно. У него даже руки задрожали от напряжения, когда она коснулся ее. Галина видела неутоленные голод желания в его глазах, прекрасно осознавая, что с ним происходит. У нее внутри горело такое же пламя. Она нежно провела ладонью по его щеке, коснулась кончиками пальцев контура губ. Вынести это было выше его сил. Николай приглушенно застонал и накрыл ее своим телом. Она хрипло прошептала его имя, уносясь далеко, за грань здравого смысла. Она чувствовала, как под ее ладонью учащенно бьется его сердце. Это звук завораживал, заставляя еще теснее прижиматься к нему. Галина облизнула пересохшие губы и подняла голову с его плеча. На ее были устремлены нежно-голубые глаза, все еще немного заволоченные пеленой страсти. Она ласково коснулась его губ и снова удобно устроилась на его плече. Николай крепко обнял ее, согревая и убаюкивая. - Я телефон в Москве забыла, – сонно пробормотала она. - Тебя Султанов завтра будет искать, – тихо усмехнулся он, целуя ее волосы. - Пусть ищет, все равно не найдет, – блаженно вздохнула она … *** Он проснулся за долго до рассвета. По-прежнему был слышен стук колес и чьи-то приглушенные голоса. Николай аккуратно поменял положение рук, чтобы не разбудить женщину, спавшую на его груди. Она была для него самым большим сокровищем и счастьем в жизни. Не удержавшись, он нежно провел по ее волосам и поцеловал в теплую макушку. Она глубоко вздохнула и лениво потянулась на его груди. На майора устремились серебристые прищуренные, совершенно сонные глаза. - Имей совесть, – хрипло прошептала она, зарываясь в его бок, в надежде еще немного поспать. Круглов тихо рассмеялся и притянул к себе ее лицо. - Сама виновата, – благоразумно заявил он и поцеловал в теплые нежные губы. Полковник переместила руки на его плечи, сильнее прижимая его к себе. - Почему Питер? – неожиданно спросила она, когда он нехотя оторвался от ее губ. - Сам не знаю, – пожал он плечами, - просто купил билет на ближайший поезд. Галина ничего не ответила, только лишь сильнее прижалась к нему. Осознание того факта, что несколько часов назад она попросту могла его потерять, наводило ужас. - Ты чего? – удивился Николай, почувствовал смену ее настроения. - Я, правда, очень сильно испугалась, когда мне Тихонов сказал, что ты купил билет на поезд, – прошептала она. Николай успокаивающе погладил ее по голове. - Забудь! Забудь, все, что было плохого, ты не вернешь это и не изменишь. Она приподняла голову и еле заметно кивнула. Он был прав. Да, они сделали много ошибок, упустили много времени, но эти ошибки далеко в прошлом. Она сделает все, что бы наконец-то обрести полноценную семью! Николай с интересом наблюдал за тем, как она, облаченная в его рубашку, сидя скрестив ноги по-турецки, докрашивала глаза. Майора это зрелище завораживало. Их общую идиллию прервал звонок его мобильника. Они оба переглянулись. - Арина, – с улыбкой на лице заметила полковник. - Султанов, – покачал головой Круглов и потянулся за телефоном. Звонила Богемская. - Один – ноль, – засмеялась Галина и отобрала у него телефон. - Ну и где вы? – послышался из мембраны недовольный голос Арины. - В Питере, – просто ответила Рогозина. Богемская немного помолчала. - Вы совсем ненормальные, или как? – спокойно поинтересовалась она. Галина скосила взгляд на майора, и они оба расхохотались. - Понятно, – проворчала Арина, - это клиника. Ладно, не буду мешать, только помните, что грозный дядя Султанов скоро захочет с вами пообщаться. Из телефонной трубки послышался смех, а потом наступила тишина. Она сидела у него на коленях, запустив пальцы в волосы, и крепко прижималась к его губам. И снова им помешал ненавистный телефон. На дисплее красовалось фото Султанова. - Нет, товарищ генерал, не сейчас, – покачала головой Галя и, отбросив мобильник куда-то за спину, вернулась в объятья майора.