Наверное, Боги смеются надо мной.

-Хеймитч! - сама того не ожидая, я кинулась на шею к Эбернети, слегка запачканному и взъерошенному, что вполне свойственно для данной ситуации. - Я думала, что ты до заката не доживешь, а на тебе всего пару царапин! - Солнышко, полегче, - стал высвобождаться от моих объятий бывший ментор. - Я в тебе никогда не сомневался , а вот ты меня расстраиваешь всё больше и больше. - Да ну тебя, Хеймитч. Ты лучше расскажи, как ты так хорошо сохранился, - я указала на свои многочисленные волдыри и царапины, скрывающиеся под сероватым слоем мази, - Вот про меня такого не скажешь. - Ну, мне тоже досталось, - Эбернети развернулся и моё восхищение быстро улетучилось. Его спина была испещрена глубокими порезами , и кровь смешалась с лоскутками порвавшегося костюма. - Хотя Рубаку эти чёртовы обезьяны разорвали в клочья. - У нас еще осталось немного мази, сейчас подлатаем твои дыры! - У нас? - улыбнулся Хеймитч, - Значит, ты всё-таки послушалась моего совета? - Да. Тут ты был прав. - То-то же, - горделиво бросил он. - Пойдем уже. Мы побрели обратно, попутно трындыча о своих приключениях. Пожалуй, эта самая приятная встреча, и уж точно самая неожиданная. - Это Хеймитч, - представила я Эбернети без лишней помпезности. Последовала минутная тишина. Лица моих союзников удивленно вытянулись: то ли они давно его списали со счетов, и уж точно не ожидали, что он присоединится к нашей "дружной" компании, то ли были огорошены появлением нового противника. Но, в голову к ним залезть не возможно, поэтому только и остается, что догадываться. - Да мы уж знаем, кто это такой, - с довольной ухмылкой говорит Джоанна, прислонившись к Финнику. Она оценивающе осматривает его с ног до головы и вопросительно поднимает бровь. - Что, ни одной царапины? - Не намажешь спинку , дорогая? - с таким же ехидством спросил Хеймитч. Довольная мина Мейсон сменилась каким-то жалостливым взглядом при виде изодранной спины моего бывшего наставника. Ответив легким кивком, она стала толстым слоем наносить на него серую, густую массу. - А они понравились друг другу, - послышался тихий шёпот над моим ухом. Я даже не заметила, как он подошёл. - Наверно, - я отстранилась от Финника на пару шагов. - Боишься, - монотонно протянул он, снова приблизившись ко мне. - Или нет, скорее я нравлюсь тебе. - Чушь, - грубо отчеканила я. Хорошо, что мой взгляд привлек ,ковыряющийся в своем приборе, Бити. - Вон, иди лучше Бити помоги. -Он во мне не нуждается, но если ты так настаиваешь, - он пожал плечами, и направился к трибуту из 3-го.- Не переживай, я многим нравлюсь. Наконец, я почувствовала некое облегчение. Мои щеки горели, и я поняла, как глупо выглядела перед Одэйром. Огненная Китнисс пылала смущением. Крутиться перед сотнями зрителей, и целовать Пита при каждом появлении камер - это я пожалуйста, а вот как-то противостоять Финнику в его наглом отношении, так сразу в кусты. Всё равно, что он спасал мою шкуру уже несколько раз, ему надо как-то отвечать, а не мычать нечто бессвязное. - Эй, - вытянул из моих мыслей Бити. - У меня есть идея. Джоанна и Бити не торопясь поплелись в сторону Бити. Я тоже собираюсь последовать за ними, как слышится страшный, детский крик. Я узнаю этот крик. Прим. Я немедленно бросаюсь в туда, откуда исходит этот истошный вопль. Он раздирает меня изнутри, каждая моя клеточка кричит в унисон с ним. Она зовет меня, просит помощи. Неожиданно моё внимание привлекает маленькая птица, затерявшаяся в пейзаже тропических деревьев. Сойка. Я заряжаю лук и убиваю её. -Китнисс, - зовёт меня Финник.- Ты жива? Но вновь слышится протяжные, пугающие звуки. Но это не Прим, на этот раз голос зовет Финника. Энни. - Это сойки, - я пытаюсь его успокоить, встряхнув за плечи и пытаясь сосредоточить его взгляд на себе. - Они только повторяют, это не наши близкие. - Но где же они их услышали? - Крик становится еще более громким, и Одэйр уже стремглав несется в его сторону. Я следую за ним, всё еще пытаясь остановить. Но тщетно. Мы останавливаемся только тогда, когда крик Энни смешивается с мужским, и я узнаю его: Пит. Мы пытаемся вернуться обратно, но натыкаемся на невидимую стенку. Она похожа на силовое поле, но мы не получаем никаких ударов, лишь, как загнанные в клетку, звери бьём по стеклу. Крики становятся все громче, к ним уже добавились Гейла и мамы. Сойки кружат, сводя с ума своим "пением". Я вижу, как через "стенку" что-то говорит Хеймитч, но я не понимаю, я слышу лишь раздирающие душу звуки. С силой закрываю уши, но ничего не помогает, моя пытка длится час. - Китнисс, - я открываю глаза и понимаю, что всё закончилось. Вожделенная тишина.- Всё уже в порядке. Финник тоже выглядит ужасающе: Бирюзовые глаза потускнели, а взгляд стал каким-то отчужденным. Джоанна пытается успокоить ее, он кивает головой и медленно встает на ноги. - Прим, Хеймитч, - выдавливаю из себя я. - Её пытают. - Твою сестру вся страна любит. Её не станут пытать. - обращается ко мне Джоанна без прежних ухмылочек и язвительных подколов. - Если бы с ней что-то сделали , то дистрикты восстали. Успокойся. Я смотрю на неё не мигая, и Джоанна вспыхивает. - А давай Сноу, - она вглядывается в небесный купол, размахивая топором и срывается на крик.- А давай мы у тебя дома всё верх дном перевернем? Идёт? Тебе всё равно сюда всех не запихнуть. Все с изумленным видом смотрят на девушки. Мы поражены ее монологом, сказать такое на Играх вряд ли кто-то решался ранее. И я бы не решилась, слишком страшно, не за себя, за моих родных. - Что? Что вы смотрите? - огрызается Мейсон. - Меня им не достать, все мои близкие мертвы. Пойду лучше воды принесу. В моей голове вертится лишь одно "мертвы". Смерть - вот что отражает политику Сноу. Запугать, уничтожить, лишить всего. Всего, но не надежды.