Шрамы

Эффи Тринкет любит яркие наряды и пышные парики, вычурные украшения и броский макияж. И от всего этого Эбернети воротит; ему не понять "красоты" разукрашенной куклы или, как он любит выражаться, огородного пугала. В принципе, он и не хочет понимать, однако готов стойко терпеть подобное весь день напролёт, чтобы вечером (едва этаж, выделенный его дистрикту, уснёт) аккуратно перебирать мягкие светлые пряди уже не капитолийской дамочки, а просто уставшей женщины, вымотанной за время беготни от спонсора к спонсору, чтобы наслаждаться естественным румянцем и ямочками на щеках, когда куратор улыбается. А ещё единственный ментор Дистрикта-12 знает каждую родинку на теле мисс Тринкет и посмеивается, приравнивая её спину к звёздному небу. Эффи это, конечно, льстит, но иногда возникает желание посводить все "точки" раз и навсегда, правда, Хеймитч клянётся не допустить данное "злодеяние". Хеймитчу они нравятся. Вот только... Кнут со свистом рассекает воздух, с громким хлопком обрушивается аккурат посередине между лопатками − и палач тянет его вниз, сдирая кожу, что женщине кажется, будто спина огнём горит. "Инквизитор" смеётся. Надрывно. Безумно. И замахивается всё выше и выше, невзирая на кровь, стекающую струйками по руками и ногам, на слёзы, что катятся по лицу, на сдавленные хрипы - голос срывается ещё в самом начале, оставляя лишь боль в горле, отчего не вскрикнуть больше. "Инквизитор" смеётся и на самом-то деле бьёт вполсилы, иначе куратора будут хоронить уже через пару часов. А мисс Тринкет как можно сильней сжимает зубы и чувствует себя ведьмой, которую при любом исходе ждёт костёр − всем плевать сознается она или нет. И мольбу о помиловании никто не услышит. И Эффи не будет о нём просить. А раны... раны ведь перестанут болеть, даже к ним можно привыкнуть. Жаль, что красивой её спину теперь и вовсе не назовёшь, и одному пьянице придётся это признать. "Если выживешь" тонет где-то на задворках сознания. А на душе становится противно и горько. Эффи Эбернети не любит открытую одежду. Она больше не оголяет спину и не носит лёгкие платья... даже в знойное лето, когда солнце словно желает спалить несчастный дистрикт номер двенадцать ко всем чертям. Китнисс в первое время пытается этому удивляться, а Хеймитч понимает причину довольно быстро и за рекордно короткий срок находит несколько более-менее свободных рубашек для своей законной супруги. И Мелларки, и другие жители могут сказать, что жизнь у четы Эбернети прекрасна. И она действительно такая, коль не хочется приглядываться... У бывшего ментора широкие шершавые ладони и длинные немного узловатые пальцы, в которых кисть или смычок (умей Хеймитч с подобными вещами обращаться) смотрелись бы куда лучше, нежели любое оружие. Его руки всегда тёплые, и женщина никогда не успевает вовремя спохватиться, хотя оно и не нужно... не враг же. О, как мужчине хочется этими же пальцами, что раньше осторожно, почти невесомо вели вдоль позвоночника, словно наслаждаясь мягкостью кожи, придушить виновников, которые уничтожили маленький хрупкий мир, созданный за многие ночи в Капитолии, созданный на спокойствии и взаимодоверии! Хеймитч ненавидит Сноу за каждый рубец на теле бывшего куратора, за её ночные кошмары, за нескрываемый страх в глазах и за дрожь, стоит только мужчине подойти незаметно. Ненавидит и голосок, ехидный, насмешливый, утверждающий о вине самого Эбернети. Не уберёг. Не защитил. И пришёл под конец... Эффи больше не оголяет спину, она даже не хочет на неё смотреть. И про родинки молчит. Их нет, есть только шрамы, глубокие*, тёмные, болезненные, но не от физических прикосновений, а потому что есть память с причудами запоминать лишь самые паршивые моменты человеческой жизни. Отвратительные шрамы. − Повторяешься... − шепчет женщина, когда Эбернети, стащив с неё рубашку, прикасается губами к рубцу на правом плече. Больше он не шутит про звёзды и не водит руками вдоль позвоночника и по выпирающим лопаткам, даже спустя месяцы он всё ещё не может до конца поверить. Однако ничто не мешает мужчине медленно все эти шрамы целовать. − Повторяешься, Хеймитч. − Нет. Отдаю долги. * Глубокие шрамы - подразумеваются атрофические шрамы, когда ткани образуется меньше, чем было разрушено.