Повтор праздника

Вот кто, как не я, виноват в том, что мой план развалился на части? Нужно же было заболеть на 14 февраля и очнуться уже ближе к 23 числу. И что прикажете мне делать? А ведь открытка уже куплена… Было же у меня время, чтобы отправить открытку до 14 числа, но ведь нет, не сделал этого, а когда проснулся в праздничный день, сразу понял – заболел. Зима в помощь, иначе и не скажешь. Хотя и тут я был виновен – без шарфа пошел в школу, и куртку осеннюю надел. Перед кем выпендривался? Куда проще тогда было: стояла розовая коробка, и любой мог кинуть туда Валентинки. А сейчас, что мне делать? Солить открытку? А все из-за моего везения. Надо же было, что все случилось именно тогда, когда я решился, что отправлю ему свое признание. Мне 17 лет, учусь я в выпускном 11 «в» классе, в обычной школе, выгляжу средне: высокий, худой, нескладный, темные волосы и глаза, ношу очки. И ведь меня даже «ботаником» не назвать, так как я учусь средне, на «4» и «3», никогда особо не стараюсь, а уж в спортсмены вообще глупо подаваться, ведь и дыхалка моя никуда не годится и к тому же имею группу «ЛФК». Если проще говоря – я освобожден от бега, поднятия тяжестей, и много чего еще. Наш школьный физрук, когда взглянул на мою справку, тяжело вздохнул и сказал о том, что дети пошли совсем не те, какие были в его время. Я даже спорить не стал, с моей предастмой всегда так, не знаешь чего ожидать, и это не радует, а ведь я – парень и хочется быть сильным. А мне бегать нельзя, может приступ случится – это когда чувство скованности сжимает грудную клетку, и я перестаю ощущать, как воздух поступает в легкие, хочется рвать кожу на груди, лишь бы эта боль перестала сжимать тело. Но я стараюсь, бегаю, занимаюсь физкультурой на уроках, просто мне не ставят оценок, ведь я все равно норматив не сдам, как нужно. Виктор Анатольевич просто тройку в четверти выводит, и каждый раз мотает головой. Так что я такой, совершенно незаметный ученик 11 «в», да еще и гей. Понял я это, когда мне было 13 лет, я, конечно, ощущал себя странным с детства, что меня не интересуют девочки в таких глупых розовых платьицах, но не понимал. Осознание пришло именно в 13 лет, на празднике, где меня на спор поцеловал мальчик. И то, что я понял в тот момент, разрушило мою жизнь окончательно, а ведь я так надеялся жить обычной жизнью… Остальные годы я то и делал, что пытался отказаться от своей сущности, предлагал многим девочкам встречаться, даже целовался с ними, но уже больше полугода бросил это гиблое дело – свою суть не изменишь. И все именно из-за него, парня моего возраста, учащегося в 11 «г». Было начало учебного года. Лето еще не отдало все права на эту часть планеты осени, так что свет солнца заполнял зелененькие улочки. Я заметил его совершенно случайно, на уроке, когда было совершенно нечего делать, сидел я, как обычно, у окна посередине, и смотрел на доску, где учитель старательно выводил новые формулы по алгебре. Краем глаза я увидел мельтешение красок на улице, лег на парту, так чтобы никто не понял, что я смотрю в окно, а там был он: невысокий в джинсах и красочной футболке, с улыбкой на лице и крашенными светлыми волосами. Его образ настолько хорошо врезался в мой мозг, что я могу и сейчас увидеть то, как он выглядел тогда в подробностях. Я был тогда впечатлен искрящейся радостью на его лице, что не сразу понял, чем именно он и его друзья занимаются (я их вообще не сразу заметил): они с упоением избивали какого-то парня. Не сказать, что сильно, но видимо хотели припугнуть. Тогда я испугался, что больше его не увижу, но оказалось, что парень учится со мной в одной школе. С того дня я просто не мог заставить отвести свой взгляд от его лица, все больше и больше узнавая его. У парня были голубые глаза, это я понял, когда оказался рядом с ним в очереди в столовой, а еще он безумно мило улыбался, что ямочки были видны. Хотя я настолько влюбился, что пусть он даже с пилой пришел в школу и перебил всех – я бы все равно назвал это в нем милым. Полгода я мучился от любви к нему. И решился, что в День всех Влюбленных, я смогу раскрыться, пусть и в обычном письме-открытке, но судьба решила иначе, и вместо его улыбки я видел лицо своей матери, которая мерила мне температуру и меняла повязку на голове пока я бредил. Вот я и выздоровел. Но сегодня уже 23 февраля, что я могу сделать в этот день? Ничего. Я сжимал в руке свой конверт с любовным письмом к нему, и сердце ныло от боли, что я так и отучусь в школе, а он не узнает о моих чувствах. Вскоре началась большая перемена, и я направился в столовую, продолжая комкать письмо. Он сидел в кругу своих «друзей», а точнее местной банды, ведь их даже школа боялась утихомиривать, и свободно ходили в обычной уличной одежде, а не в школьных костюмах. Я знаю, что он попал в этот круг случайно, ведь как человек с такой заразительной улыбкой может быть злым? Никак. Совершенно. Я ел обычный капустный салат и думал, что было замечательно взять себя в руки – отдать ему свое письмо. У меня резко сильнее забилось сердце, когда наши взгляды на секунду пересеклись, и мне показалось, или он и вправду, перестал улыбаться? Все сжалось в груди и появилось стойкое чувство, что он ждал мою открытку 14 февраля, а я не отправил. Глупости. С чего ему расстраиваться, что я не послал ему свою Валентинку? Ерунда полная. Но почему тогда внутри это чувство все сильнее расползается по телу, растет и заставляет меня резко встать из-за стола, направится к этой банде подростков? Я спятил, иначе не объяснить мои действия, но я иду. И каждый шаг эхом отдается у меня внутри, а живот крутит все сильнее, когда наши взгляды встречаются, я слышу, как кто-то из свиты, сидящий рядом с ним парень, говорит о том, что я такой бодрый и иду к ним. А я явно потерял страх, ведь меня сейчас изобьют явно, и вся школа будет на это смотреть, но меня мало это волнует, и я иду, сжимая открытку…