a man with a plan and a knife in his hand

- Я не раз говорил тебе, но повторюсь снова, Мышонок, - голос Каина похож на нож, завернутый в слои мягкой ткани: под бархатом хриплого тембра – безжалостная сталь угрозы. – Ты не смеешь трогать меня. Не смеешь приходить ко мне без разрешения. Не смеешь говорить со мной о «нас». Если ты веришь в это, ты всего лишь больной маленький ублюдок со слишком живой фантазией. Если бы ты знал хоть что-то о моей фантазии, горько усмехается про себя Деймос. Если бы ты только знал. Внутри Деймоса все охвачено болью, такой острой, словно Каин, вспоров ему живот, пальцами выдирает еще горячие, скользкие внутренности, кромсает ножом, вырезает наживую и без сантиментов бросает под ноги, чтобы растоптать в кровавую кашу. Но внешне – о, внешне Каин брезгует и просто прикоснуться к нему, и даже сейчас стоит, в омерзении отшатнувшись от лежащего Деймоса, как будто тот, притронувшись дрожащими пальцами, замарал его. - Это никогда больше не повторится. Ты понял меня? У Деймоса мутные от подступающих слез глаза, подбородок подрагивает, а поджатые губы вытянуты в тонкую четкую линию, похожую на грубый разрез. Из уголка рта стекает кровь: он прокусил губу - случайно, от внезапного грубого толчка, после которого полетел на пол, - и это кажется ему слабым отголоском чего-то большего. Призраком шрама, что достался Авелю, - а ведь та слабая, жалкая маленькая дрянь, тот ангелочек-навигатор даже не знает, как дорого бы Деймос заплатил за такое украшение на своих губах. - Каин, - произносит Деймос, глядя в пол и безотчетно считая рифленые ребра поперечин. – Каин… - Ты понял меня? У него не остается выбора, кроме как ответить «да», но слабый звук согласия перекрывается лязгом захлопнувшейся двери. Деймос отталкивается от пола, поднимаясь на ноги, и смотрит вслед, сглатывая подступивший к горлу ком; каждый раз, попадая в эту ловушку, он лишается опоры под ногами, но каждый раз возвращается, чтобы снова встретиться со своим страхом – и проиграть ему. Каин ничего не дает – только забирает все больше, жадный, как голодный зверь, и неблагодарный; и Деймос готов бы лишиться всего, что имеет, да только вот Каину не нужно то, что дается в руки само. Деймос привычно добирается до своей каюты, стараясь не прихрамывать и не привлекать ничьего внимания; к счастью, Фобоса на месте нет – должно быть, развлекается где-то со своими бессменными прихвостнями, - и, с облегчением вздохнув, Деймос падает на застеленную койку. Боль в спине мгновенно напоминает о себе, но ей он даже рад, ведь она доказывает, что все по-настоящему; а мысли – что ж, их Деймос научился подавлять, точно так же, как и слезы. Нужно всего лишь лежать вот так, раскинув руки, вжавшись всем телом в матрас, и держать глаза открытыми, пока их не начнет щипать от сухости и жара; нет, он не позволит себе плакать, время для этого еще не настало. Деймос всматривается в рассеянный полумрак каюты и сосредотачивается на мыслях об Авеле, чье лицо, так же, как и лицо Каина, только по совсем иной причине, вырезано в его памяти. Вытянув руку вверх, Деймос обводит пальцами воображаемые черты лица, от плавной линии носа до губ, касается воздуха там, где Авель отмечен тонким шрамом. Да, навигатор красив, этого у него не отнять. Не будь он в паре с Каином, Деймос, возможно, счел бы его привлекательным; но ненависть, крепко замешанная на ревности, застит глаза, и чужая красота только отравляет мысли Деймоса. Ручной шпион Каина – такое прозвище досталось ему – слышит и знает многое или почти все из того, что творится на базе, и не может не замечать слухов о других, кто пал жертвой обаяния белокурого ангелочка. Говорят, даже кое-кто из начальства был бы не прочь познакомиться с ним как можно ближе… Деймос купается в ласковом сумраке; он начинает понимать. Решение пришло спонтанно, как озарение, и он ощущает небывалую легкость в теле – всего на миг, прежде чем сила тяжести возвращает его в себя и вминает в жесткий матрас. Все это время отгадка лежала совсем рядом, но он не замечал ее. Каину нужен не Авель, ему нужно все то внимание, что уделяют его навигатору другие; он видит своего партнера их глазами – и это делает Авеля ценным призом. Чем-то, что стоит, однажды завоевав, держать при себе как можно ближе... Дверь в каюту открывается с негромким шорохом, и Деймос поспешно перекатывается на живот, надеясь, что успеет притвориться спящим до того, как с ним заговорят. Может быть, сегодня его оставят в покое... - Деймос, - Фобос говорит тихо, но в ушах бойца его голос отдается угрожающим рокотом набата, и каждый последующий шаг и шелест становятся невыносимо громкими; Деймос клянет все на свете и утыкается лбом в подушку, но это не способно спасти его от всего, что будет дальше. - Не притворяйся. Я знаю, что ты не спишь и все слышишь, - плотный костюм навигатора шуршит, падая, скомканный, на соседнюю койку, а вслед за тем Фобос оказывается рядом, так омерзительно близко, что Деймос чувствует его горячее прерывистое дыхание у себя над ухом и вздрагивает в отвращении; он не смеет противиться, даже когда ему заламывают руку и нажимают на локоть до хруста, и не выдает своей боли ни единым вздохом. Каин умеет делать больнее, не прикасаясь. Фобос трахает его, не потратив и минуты на подготовку, - сдернув с него брюки, наскоро смазав Деймоса и растянув пальцами, входит короткими слабыми толчками бедер; Деймос, положив голову на согнутые локти, едва чувствует движение внутри. Ему не до того – он мысленно сплетает свой план мести, и жалкие потуги Фобоса доставить ему удовольствие – этим красивым выражением навигатор обозначает неловкую и ленивую дрочку, от которой у Деймоса так толком и не встает, - не могут отвлечь его. Обычно во время того, как партнер, навалившись сверху, по-собачьи торопливо дергается на нем, бормоча избитые сальные фразочки – «тебе ведь хорошо, моя сучка», слышит Деймос, на миг вернувшись в реальность, и удивляется умению Фобоса убеждать себя самого в том, как он безмерно крут, - обычно в такие тягучие, неприятные минуты Деймос представляет себе Каина, чтобы скрасить позорное и жалкое подобие того, чем располагает вместо нормального секса. Но сегодня воображение подводит его, лицо Каина кажется зыбким маревом, и собственное дыхание оглушает Деймоса. Когда он срывается на тихий жалобный стон, это кажется капитуляцией. Но затем он что-то шепчет – что-то, от чего Фобос приостанавливается, тянет его за волосы, заставляя повернуть голову и повторить. - Фобос, - на тонких потрескавшихся губах Деймоса, запекшихся на уголке, где цветет свежая открывшаяся ранка, еле различима улыбка, - пожалуйста, я хочу сделать все сам... Его партнер изумленно замирает, прежде чем выскользнуть – беспрекословно, в повисшей гробовой тишине рассматривая Деймоса, словно впервые видит его. Тому есть весомые причины; Деймос никогда еще ничего не произносил во время секса, разве что изредка сбивался на хриплое неровное дыхание, – и лишь сегодня он... заговорил? И как! - Конечно, - опешив, Фобос садится на койке и наблюдает за тем, как Деймос раздевается полностью – медленно вызмеивается из костюма, сбрасывает его, как рептилия – старую кожу, обнажая поджарое белое тело, покрытое белесой сетью шрамов. Фобос еще ни разу не интересовался, откуда они взялись, - но сейчас взгляд Деймоса достаточно выразителен и разговор о прошлом совершенно неуместен. - Продолжай, - Фобос нетерпеливо облизывает губы и протягивает руку, чтобы притронуться к груди Деймоса; тот ускользает прямо из-под касания и игриво качает головой: не сейчас. Он остается нагим перед своим навигатором и бесстыже оглаживает подушечками пальцев свое тело, от линии ключиц вниз, затронув и обведя соски, ладонями проходится вдоль ребер, прежде чем дойти до самого паха и приласкать свой член, возбуждая себя на глазах у Фобоса. Такого напарник Деймоса даже не ждал – а опасный, соблазнительный блеск в глазах бойца только украшает его, и Фобос забывает о страхе (какой каламбур, зло усмехается про себя Деймос), откидывается назад и с видом победителя любуется своей покорной добычей. Деймос не дает себе времени на раздумья, прежде чем гибко плавно оседлать его бедра, охватить партнера одной рукой за шею, а другой направить его член в себя, принимая с той внешней готовностью, которая должна обозначить его поражение и послушание. Он словно обнимает Фобоса внутри, тесно охватывает его мышцами, то напрягая, то вновь расслабляя их и доводя навигатора до громких стонов. - Ты... Ты наконец-то согласился, - Фобос дышит хрипло и стискивает его ягодицы, неверяще, ошарашенный внезапной отдачей. До этого все их сношения происходили коротко и без эмоций – простой долг, сброс напряжения, быстрое и почти стыдливое соитие равнодушных друг к другу людей. А сейчас... Сейчас Деймос покачивает узкими бедрами, словно рисует восьмерку, и двигается размеренно, запрокидывая голову назад – челка липнет к влажному от пота виску – и прикусывает губы, чтобы не засмеяться. Фобос сходит с ума просто от того, что наконец-то получил хоть немного взаимности, но он наивный кретин, если полагает, что это предел способностей Деймоса, та грань, до которой он может дойти с другим мужчиной. Даже если обычно боец не делает ничего, позволяя просто иметь себя, он тренируется наедине, чтобы держать себя в форме – для Каина. На тот случай, если вдруг... - Каин, - он сам не замечает, как выдохнул запретное имя. К счастью для него, Фобос успевает снять тихий стон с его губ, и звук растворяется в слитом дыхании. Деймос заставляет себя держать глаза открытыми, сколько может, но затем поддается, чтобы стало легче, и тогда влажное скольжение чужого языка начинает ему даже нравиться, а воображение возвращается к нему. Каин был прав... у Деймоса слишком живая фантазия, и в этот миг он за это благодарен. Фобос вскидывает бедра навстречу, все быстрее, пока Деймос пришпоривает его коленями и выгибается в пояснице под его жадными руками, и оба забываются – всего на несколько секунд, но безоговорочно – и полностью отдаются слиянию, сплетают горячие, нагие, липкие от жаркого пота тела; оргазм накатывает на них одновременно, тугой и сильной волной, опустошая обоих. На изнанке век Деймоса выжжен образ Каина; о ком думает Фобос, знает лишь он сам. Они распадаются так же, как миг назад впивались друг в друга губами, языками и пальцами, - отстраняются, не глядя друг на друга; Деймос удивленно вскидывает брови, когда его навигатор не уходит, как обычно, на соседнюю койку, а остается рядом, словно так и нужно. Словно они вместе. Не говоря ни слова, не встречаясь глазами, оба приводят себя в порядок и устраиваются на узкой койке – Деймос прижат спиной к груди Фобоса и может представить себе то, чего хочет на самом деле, - и Фобос еще несколько минут трется щекой об острое голое плечо бойца, сцеловывает с белой кожи горьковатый пот, прежде чем его тяжелое дыхание становится мерным и глубоким, будто прилив. Лежа в объятиях Фобоса, Деймос не чувствует обычного омерзения к своему партнеру – пожалуй, так даже лучше, он долго не знал тепла чужих рук на грани сна... но и теперь он не отпускает ту мысль, что крючком вспорола его сознание, впилась в него крепко, до боли. Каин пожалеет о том, что не лежит сейчас рядом с Деймосом. Что не вжимается медленно опадающим членом между его гладких горячих бедер. И Деймос сделает все, чтобы Каин сам увидел собственную ошибку. Но для этого потребуется время. Много, много времени, а еще – хитрость, которой Деймосу не занимать. Он не верит в удачу: эта изменчивая дрянь никогда не была на его стороне... но хороший план – другое дело. Если все сложится, он не только выйдет сухим из воды, но и получит Каина. Деймос улыбается в темноте, и его невидящий взгляд направлен сквозь время, словно он уже видит желанное будущее. Его ладонь ложится поверх руки Фобоса, крепко охватившей его за талию, и Деймос стискивает чужое запястье, удерживаясь от того, чтобы впиться ногтями в кожу. Сегодня он сделал первый шаг; Фобос и сам не заметит, как станет ручным и позволит себя использовать. Деймос прикидывает, сколько еще ступеней впереди, и улыбка пропадает с его губ, а в груди неприятно екает. Еще немного терпения. Еще немного...