Письмо

Черноволосый парень пинком распахнул дверь, и, зайдя в квартиру, бросил ключи на полку. Надавливая носками на пятки ботинок, он, таким образом, стащил их с себя, и расшвырял по всему коридору. Дорогая кожаная куртка осталась валяться на полу, пред уже закрытой дверью. Сейчас ему было плевать на неё. Он устал, ему нужно было отдохнуть, и в данный момент его не волновало ничего, кроме мягкой двуспальной кровати, что так и манила, чертовка! Он собрался, было уже с разгону броситься на неё, но заметил несколько белых листочков, сложенных аккуратно на красном покрывале. Развернув их, он понял, что это письмо, написанное чёрным маркером, таким до боли знакомым почерком. Найдя первую страницу, он начал читать: Дорогой Зейн! Всё в этом мире изменчиво, и ничего не стоит на месте: машины едут, деревья растут, планет вертится. Мы рождаемся с огромным желанием жить, но у меня это желание постепенно угасает. Если ты прочитаешь это до конца, ты поймешь, почему… Слегка примяв листик, Зейн уселся на кровать, и продолжить читать: »…У меня начали появляться странные мысли о самоубийстве. И это меня пугает. А с тех пор как ты стал чаще говорить о Пезз, так они и вовсе не дают мне покоя. Ты стал меньше уделять мне внимания. Нет, я не прошу, чтоб ты сидел со мной как с маленьким дитем, но вставать посреди разговора со мной, и уходить на прогулку с Перри, только потому, что она так захотела, это не уважение ко мне. Мне обидно, поверь. Я же никогда так не поступал с тобой. Но это всё слова, которые не имеют значения.!...» Зейну на миг стало стыдно, за то, что он так кидал Найла. Поэтому, он с некоторым волнением стал читать дальше: »…Мне больно смотреть на то, как ты себя ведёшь. Нет, ты ничего не подумай! Если Ты с ней счастлив, то я не имею права всё это разрушать. Да и не хочу… Но меня очень волнует, что ты стал изменчив, как этот мир. И меня это пугает, и ввергает в отчаяние. Ты стал…другим. Более нервным, заносчивым и злобным, что-ли. Это странно. Знаешь, Зи, я хочу написать то, что не смогу сказать тебе прямо в глаза. Мне и писать-то страшно, но всё же это надо сделать…» Зейн нервно поерзал на кровати, сдвигая идеально застеленное покрывало. »…Так вот, начну издалека. Когда любовь приходит, весь твой маленький мирок, превращается в цирк, с непослушными мыслями вместо обезьян. Ты и сам меняешься. Начинаешь чаще думать о прекрасном, не обращая внимания на недостатки предмета воздыхания. Лично я, часто смотрел на витрину цветочного магазина, представляя себя с букетом цветов, стоящим перед любимым человеком. Но потом я хотел собрать эти цветы сам. И собирал. Представляешь, я ездил в лес, сбегал с наших репетиций, чтоб собрать букет полевых ромашек, ну или других лесных цветочков. Кстати, я однажды набрёл на полянку, с ярко-голубыми цветами, васильками, кажется. Но это не важно. Самое страшное то, что эти цветы так и завяли в моей комнате, в банке с водой. А все, потому что я трус. Мне не хватало смелости вручить этот долбанный букет тебе!...» - Мне?! – воскликнул Зейн, упуская листик из рук. Собравшись с мыслями, о решился прочитать последних пол странички: »…Ну вот мы и пришли к самому главному. Да, я хотел подарить этот букет тебе, Зи. А всё потому что я тебя люблю. И я не могу смотреть на тебя, и поэтому я хочу спокойно уйти, и дать тебе быть счастливым. Не быть обузой. Прости, если шокировал тебя своим заявлением, но всё же… В общем, прости, и прощай.» Твой Найл Отшвырнув листики в сторону, Зейн метнулся к двери. Быстро одев вансы, он побежал к дому Найла. Сейчас ему было главное успеть. Пробежав пару кварталов, и сильно запыхавшись, он, наконец, увидел знакомый дом. Перед воротами он заметил знакомую белобрысую макушку, он припустил бежать изо всех сил. Услышав как скрепит снег за спиной, Ни обернулся, и, заметив Зейна, попытался, было убежать, но не тут то было. Поймав его за руку, в голубом рукаве зимней куртки, Зи грубо развернул Найла к себе, и впился в его губы поцелуем. Раскрасневшийся, такой красивый и смущённый Найл, прижался к нему теснее, обнимая и целуя в ответ.