Танцы у костра

Главное во время танцев - не говорить. Ни слова, ничего осмысленного, только вопли и крики, чтобы зверьё пряталось в норы скорее и не лезло в их стаю. Когда-то Питер играл только для Феликса - ночью, у пламени костра, где они были совсем одни, парень орал, как можно громче, заглушая музыку, чтобы чувство свободы не разорвало ему грудь. Босые ноги, стёртые и исколотые, почти не касались земли, а голова совсем не кружилась. А потом и Питер бросал флейту, и два голоса, леденящих кровь, разбивали ночную тишину. Потерянные Мальчики - не угроза. Это Феликс, сходящий с ума по Пэну, Пэн сходящий с ума от власти - угроза. Это передаётся по ветру - и мальчики от властного, весёлого и злого голоса сходят с ума тоже. Они машут руками и прыгают - Феликс почти летал. Перо в волосах Феликса - подарок Питера. Пэн окрестил его Большой Птицей втайне от всех, и отдал напоминание об этом - чтобы не забывал, как летать. Как сходить с ума. В последнюю ночь Самайна в год, когда пришли чужеземцы из Сторибрука, они ушли. Глубже в лес, оставив старших патрулировать лагерь без них, туда, куда никто не осмелится сунуться, где тьма маскируется под корни деревьев и хватает за щиколотки. Где воздух пахнет чужим страхом, и эхо превращает любой звук в пугающий крик. В этом месте, у небольшого костра, время повернулось вспять - Питер играл только для Феликса, а тот кричал, размахивая топором над головой, чтобы тьма послушалась, отступила, ласковой кошкой потёрлась о ноги, укрыла плечи. И вскоре уже два высоких, злых и весёлых голоса пронзали воздух, как молния раскалывает небо белой вспышкой. Феликс кружился до изнеможения, а когда он, счастливый упал на землю, в его волосах запутались раскрошенные босыми ногами ветки. Питер упал рядом и его мёртвые глаза ловили свет последних утренних звёзд. Холодная, пахнущая землёй и травой - вот какова свобода, дарованная Неверлендом. - Надеюсь, тебе хватит сил, чтобы справиться с ветром, Большая Птица, - говорит еле слышно Пэн заснувшему Феликсу и вытаскивает лесной мусор из его волос.