Эпикриз
23 декабря 2013 г., 12:06
— ...Вы хотите сказать, что в земной традиции подарки принято засовывать в носок? Но почему в носок??? – Мистер Спок даже остановился. От усилий найти хоть какое-то мало-мальски логическое объяснение абсурдности верований землян к обычно бледным щекам старшего помощника прилила зелёная кровь.
Энсин Романова хмыкнула, наблюдая за страданиями вулканца. Собственно, мучиться осталось недолго, «излечение» было не за горами, так как они уже почти пришли.
Всё ещё переваривая полученные данные (систематизируя, синхронизируя, оптимизируя – на что там ещё мозг инопланетянина был способен?), мистер Спок набрал код доступа на панели, открывая дверь своей каюты. Вспыхнувший свет озарил такое великолепие, что психике неподготовленного вулканца, скорее всего, был бы нанесён мгновенный и непоправимый вред. Но коммандер Спок, закалённый годами службы на «Энтерпрайз» бок о бок с капитаном Кирком и другими выдающимися представителями земной расы, лишь обречённо вздохнул пару раз, да схватился за дверной косяк, стараясь удержать равновесие.
— Та-дам! – широко раскинув руки в стороны, явно довольная плодами рук своих, энсин Романова проскользнула вперёд, замерев посреди каюты Спока – сверкающей, переливающейся, мишурно-лампочной, ёлочно-веночной, шаро-стеклянной каюты Спока.
Перечислив про себя имена всех вулканских святых (то есть, само собой, всех выдающихся вулканских учёных), коммандер шагнул вперёд.
— Что... – шаг правой.
— ...Вы... – шаг левой.
— ...Сотворили... – шаг правой.
— ...С... – зацепился носком левой за мишуру.
— ...Моей... – отряхнул прилипчивую сверкающую гадость.
— ...Каютой?!!
Коммандер Спок, распрямившись во весь свой немаленький рост, грозно навис над невысоким энсином. Тёмные глаза обычно сдержанного первого помощника сейчас напоминали пышущие жаром негодования угли. Брови взлетели вверх настолько, что пропали из зоны видимости под симметричной чёлкой.
— Я всего лишь посчитала необходимым помочь Вам, коммандер, довести начатое исследование до конца, – пропищала энсин Романова внезапно «спрятавшимся» от грозного вулканца голосом. – А какой самый эффективный метод исследования? Метод погружения!
Сама не ожидав от себя такой дерзости, Елизавета ткнула пальчиком куда-то вверх, над их головами. Проследив за траекторией движения пальца, Спок увидел пару тонких веточек с зелёными листочками, аккуратно подвешенных на красной ленте к потолку. Омела, кажется так это земное растение называлось. Но почему на потолке?
— Что это такое? – неутомимый исследователь, живущий внутри мозга вулканца, вновь подал голос, заинтересовавшись невиданным доселе явлением.
— А это самая чудесная традиция Рождества, – проговорила Лиза, и, поднявшись на цыпочки, нежно прикоснулась губами к приоткрытым от удивления губам старшего помощника. Правда, поцелуй длился лишь несколько сладких секунд, так как её нога зацепилась за очередную мишуру, свисающую до самого пола. И всё бы закончилось позорным падением к ногам напрягшегося вулканца, если бы тот внезапно не обхватил девушку руками, крепко прижимая её к себе.
Стараясь унять слишком частое сердцебиение, Елизавета решилась взглянуть в его бледное лицо. Брови вернулись из-под чёлки на своё законное место. А губы – что-то было неладно с губами мистера Спока. Ах, так вот какая ты – улыбка вулканца! Рассказать кому на борту – не поверят, что он может вот так вот запросто, тепло улыбаться.
Всё это проносилось в голове русского энсина, пока они стояли там, в каюте старшего помощника, обнявшись и глядя друг другу в глаза. Наконец, мистер Спок всё же решил подытожить произошедшее:
— Что же, энсин Романова, я готов признать, что некоторые из необъяснимых с точки зрения логики рождественских традиций хоть и возмутительны, но очень приятны...
