Занятие для Грантера

Однажды Курфейраку в голову пришла очередная безумная идея. Однажды Курфейрак притащил в кафе "Мьюзен" ель. - Напомним мне отплатить ему за это. Этот вечер был редким исключением среди прочих, когда Грантер отдал бы многое, лишь бы поскорее уйти из кафе и заняться своими делами. О, у него было много дел в канун Нового Года: пойти в бар и выпить, затем выпить, потом выпить, ну а под конец еще раз выпить. А сопровождать эти занятия он рассчитывал шумной компанией. - Хватит ныть, Грантер, - фыркнул Анжольрас, водружая на ветку елочный шар. - Сделаешь то, что попросили и иди спивайся дальше. Около окна второго этажа кафе "Мьюзен", где обычно проводили свои вечера ребята из собрания Друзей Азбуки, сейчас стояла большая ель. На ее широких лапах-ветках лежал все еще не растаявший снег. И это придавало ей таинственный, праздничный облик. Даже без каких-либо украшений она выказывала свою величественность. Потому как она есть истинная королева праздника. Как Курфейрак умудрился дотащить ель в одиночку оставалось для Грантера загадкой. Помнится, он тогда был трезв, как стеклышко, и сидел по своему обыкновению в дальнем углу зала, где еще не закончилось собрание. Только-только Анжольрас, вновь всецело поглощенный идеями о независимости, подошел к пунктику своей речи, касаемо прав каждого гражданина цивилизованного демократического общества, как его пламенные мысли были оборваны не кем иным, как самим Курфейраком. От головы до пят запорошенный кристально-белым снегом он ввалился в зал собраний с такой же заснеженной елью за спиной. Где он достал ее, Грантеру оставалось только гадать. Все взоры - любопытные и раздраженные - были тут же оторваны от жреца революции и направлены на парня с деревом за спиной. - Прошу прощения за опоздание, - выдал он тогда, как всегда заразительно улыбнувшись. От наблюдавшего за всей этой необычной картиной Грантера не могло ускользнуть и то, что такое самовольное вмешательство не сильно-то и рассердило золотоволосого лидера. Наоборот, он также, как и все, с любопытством в глазах следил за действиями Курфейрака. Водружив ель у окна, все члены собрания сошлись на том, что речь Анжольраса можно дослушать и потом, а сейчас важнее - заняться последними приготовлениями к Новому Году. И Грантер бы с чистым сердцем пошел после этого решения в бар, если бы один чрезмерно умный человек, в лице Комбефера, не попросил его задержаться и помочь с украшением. Конечно, сам Грантер мог бы плюнуть на его слова и уйти восвояси. На самом деле он почти так и сделал. Но все его планы разом рухнули, когда в разговор вступил Анжольрас. Само собой, всем было известно, что он не мог перечить лидеру революции, и все этим благополучно пользовались. Как ни странно, Анжольрас сам вызвался на эту миссию, якобы потому что он лидер и должен подавать всем пример. Только вот все после этого быстренько разбежались кто куда. Мариус улизнул из под строгого контроля лидера одним из первых, дабы провести эту ночь со своей возлюбленной Козеттой. Курфейрак, улыбнувшись еще шире на прощанье, пожал всем руки и тоже ушел, ссылаясь на то, что его часть работы уже выполнена. А что же касается Комбефера, то он отмазался тем, что, видите ли, сегодня было бы неплохо навестить родителей. Праздник как-никак. Но Грантер-то прекрасно понимал, куда он отправится, как только выйдет из кафе и встретится со ждущим его на улице Курфейраком. Словом, все нашли себе более важные занятия, чем украшение новогодней ели. Ну, а мнения Грантера никто, разумеется, не спрашивал. - Зачем нужно было меня во все это втягивать? - не унимался Грантер, стоя рядом с коробкой, в которой сгрудились всевозможные украшения. Наблюдать отсюда, как Анжольрас левитирует на одной ноге около ели, было довольно занимательным занятием. - Прекрати, Грантер. Все равно ты ничем сегодня не занят, - парировал Анжольрас, достался еще одну игрушку и цепляя ее за иголки. - У меня много занятий! - Пить? Анжольрас развернулся и серьезно взглянул тому в глаза. Грантер же был возмущен, но не настолько, чтобы злиться на того, кого он почитает, как божество. В ответ он усмехнулся. Грантер давно понял, что усмешка - его лучшее оружие, чтобы выдерживать суровые взгляды золотоволосого лидера и его презрение. - Это важное занятие, - гнул свое Грантер, выуживая из коробки стеклянный шар со снежинкой и протягивая его Анжольрасу. - Помогает собраться с мыслями. - Это полнейшая ересь, которую я когда-либо мог слышать. Анжольрас выхватывает из протянутой ладони предмет и ставит к дереву табурет. - Вместо того, чтобы пропивать последние остатки сохранившегося разума, лучше помоги. Тебя именно за этим сюда и позвали. Грантер неотрывно следил за своим божеством и за его немного неловкими попытками забраться выше и не мог оторваться. В голове летал рой мыслей, и он уже успел про себя отблагодарить Комбефера за то, что тот изменил его планы. Он остался наедине с Анжольрасом, и пусть даже при таких не очень приятных ему обстоятельствах. - Однако же это занятие до сих пор не сгубило меня. А это немалый срок, Аполло. - Грантер! Нет, все же кое в чем гений психологии Комбефер прокололся. Анжольрас никогда не снизойдет с Олимпа к такому пропащему смертному, как он. Мысленно Грантер отправил гореть в ад Новый Год и безрезультатный план Комбефера и подошел ближе к золотоволосому лидеру, аккуратно придерживая его стул, у которого, кажется, была подломана одна ножка. - Почему ты так рвался украшать ель, хотя мог все взвалить на меня? - решил сменить тему Грантер. Он все еще любовался своим божеством, только теперь значительно ближе. Анжольрас на секунду замер, а потом опустил взгляд вниз, где у самых его ног стоял пьяница-разглильдяй, которого он всем сердцем презирал, но и которого еще больше жалел. - Потому что от тебя одного никакого толку, - сурово ответил он, забирая протянутую игрушку, хотя сам прекрасно понимал, что врет. Врет ему и себе. Но в большей степени, разумеется, себе. Анжольрас давно заметил, что какая-либо ненависть или раздражимость в присутствии этого человека разом исчезали, а на их место приходило странное влечение к нему, любопытство. - Не думаю, что причина в этом, Аполло, - задумчиво произнес Грантер откуда-то снизу, и Анжольрас еле удержался от порыва попросить его сказать эту фразу еще раз, с той же интонацией. - Именно в этом, Грантер, - вопреки своему желанию упорствовал он, - тебе ничего нельзя доверить. И прекрати меня так называть. - То есть, ты считаешь, что я не в состоянии выполнить какую-либо просьбу? - Точно, - без зазрения совести ответил Анжольрас и тут же пожалел об этом, когда понял, что рывком был утянут вниз и крепко схвачен за запястья. - Отпусти меня. Но Грантер даже и не думал слушать его. - Нет. Сначала ты признаешь, что мне можно давать поручения, а потом и поговорим, - в его голосе читалась усмешка. И Анжольрас сделал то, что всегда делал в похожих ситуациях - снисходительно посмотрел на Грантера и произнес: - Иди проспись, Грантер. Только вот бешено бьющееся сердце он этими словами не успокоил. Наоборот, он сделал только хуже. А, может, и лучше. Смотря с какой стороны смотреть. Грантер еще сильнее сжал его запястья и придвинулся почти вплотную, так что его горячее дыхание опаляло открытую мраморную кожу шеи и лица. - На твое разочарование, Аполло, я сейчас абсолютно трезв, - прошептал он, как-то подозрительно лукаво улыбнувшись и, не дожидаясь ответа, осторожно коснулся губ Анжольраса своими, совершенно не заботясь его ответной реакцией. Поцелуй был коротким и легким вопреки всем предыдущим действиям Грантера, но этого хватило сполна, чтобы заставить непреклонного лидера революции вмиг ослабеть и очутиться в объятьях Грантера. На лице у того сияла по бедная улыбка, а в душе он какими только мог красивыми словами благодарил судьбу и Комбефера, которые дали ему еще один шанс. Тогда как Анжольрас пытался совладать с собой и вновь натянуть на лицо холодную маску безразличия к Грантеру, однако алый румянец на щеках и горящие от желания глаза выдавали его с головой. Он все еще находился в объятьях Грантера. Он чувствовал его крепкие руки у себя на талии и спине. А если он поднимет глаза, то непременно столкнется с его насмешливым взглядом. На секунду Анжольрасу стало даже стыдно за собственную слабость. Но лишь на секунду. Потому что в другую он был поднят за подбородок и притянут в новый поцелуй, уже более настойчивый, но от этого не менее нежный. И на этот раз он забросил свои же собственные предрассудки и убеждения подальше и отвечал. Пусть неумело, в первый раз, но Грантеру было и этого достаточно сполна. А ощущение того, как тонкие грациозные пальцы того, кого он всякий раз представлял в своих мечтах, заплетаются в черных непослушных кудрях просто сводило с ума. Одна лишь мысль о том, что его непоколебимый бог, такой чистый и праведный, теперь принадлежит ему, простому смертному, заставляла душу Грантера трепетать от восторга. Он не мог остановиться сам. Ему было это неподвластно. Как наркотик, Анжольрас притягивал, манил к себе и не желал отпускать. - Постой, Грантер, - прошептал Анжольрас, чуть отстраняясь от него. - Что такое, Аполло? Я сделал что-то неправильно? - негодовал Грантер, ища в голубых глазах своего божества ответы на все вопросы. - Но я подумал, что ты... - Все так, - ласково улыбнулся ему Анжольрас, едва дотрагиваясь кончиками пальцев до его щеки. - Но ель так и не украшена. Мысленно Грантер проклял это дерево, но в ответ послушно кивнул и, напоследок не удержавшись и поцеловав золотоволосого лидера, принялся за украшения. Новый год - хорошо, когда есть тот или те, с кем провести его будет лучшим подарком из всех. Если есть любимый человек, который всецело разделяет твои чувства, то и любой день можно разу красить в радужные цвета. Грантер понял это, когда, ровно в двенадцать, строя под омелой, которую он же сам и повесил, целовал единственного человека, которого любил больше жизни. И этот человек ему отвечал. А где-то неподалеку сидели за столиком Комбефер и Курфейрак и победно улыбались. Их затея с новогодней елью получила грандиозный успех.