В начале

Легкая, изумрудная волна набежала на отлогий берег. Пощекотала, играя, маленькие, изящные женские стопы, и тут же проказливо скрылась. Нерданэль подхватила юбку, чтобы не замочить подол платья, и обернулась, ища взглядом своего супруга. Задумчивый, он шел рядом с ней, покусывая травинку, мечтательный взгляд его был устремлен в даль. — Феанаро, — окликнула она. Улыбнулась нежно. Муж вздрогнул, поднял голову. Протянул руку к ней, переплетая пальцы. — О чем ты думаешь сейчас, мой супруг? Куда улетела опять твоя беспокойная мысль? Улыбнулся Феанаро слегка, приобнял жену за плечи. И почувствовала она, как счастье пушистым комочком свернулось у нее в груди. Как ласково, нежно оно мурлычет. И как тепло греет… Она встретилась с ним однажды на прогулке, совсем случайно. На севере. Так далеко, куда ни один из них еще не забредал никогда. Взгляды их пересеклись, юноша и девушка замерли, не в силах отвести друг от друга глаз. Черные волосы его надолго приковали внимание Нерданэль, и она зябко поежилась, сама не зная от чего. То ли от резких порывов ветра, то ли от пронзительного взгляда его серых глаз. Девушка, смутившись, против воли своей опустила глаза, но тут же подняла снова, боясь упустить хоть что-то. «Никогда еще не встречала я столь красивого эльда», — пришло тогда на ум Нерданэль. — Ты родственница Махтана? — спросил он ее несколько мгновений спустя, отведя, наконец, от ее лица свой изучающий, пристальный взор. Властный, приятный голос его тут же успокоил мятущуюся душу девушки, и она облегченно вздохнула. — Я узнаю этот рыжий цвет. Приветливо улыбнулась она, обрадовавшись его словам. — Я его дочь Нерданэль. — А я Феанаро, — представился он в свою очередь, подходя на несколько шагов ближе и осторожно заглядывая ей в глаза. Что он хотел разглядеть там? — Я догадалась, — кивнула в ответ она. — Твое сходство с нашим королем очевидно. Уголки его губ не спеша поползли вверх. Веселые, озорные огни зажглись в глазах. Он протянул руку к тяжелой сумке, что несла она на своем плече, и, решительно забрав ее, пошел рядом с девушкой. И не покидал ее уже до самого Тириона. Отныне часто они теперь отправлялись в путешествие вместе. Вдвоем покидали они город, уходя все дальше и дальше в своих исследованиях благословенных земель. Часто заходили в такие края, куда еще не ступала нога эльдар. И все холоднее становились при этом ночи. Разведя костер и подсев поближе к огню, часами беседовали Нерданэль с Феанаро. Юноша всей душой потянулся к этой бойкой рыжеволосой девушке, охотно раскрывал перед ней свою душу, поверяя самые сокровенные мысли. Он доверял ей. Что было тому причиной? Он и сам не знал. Возможно, это происходило оттого, что ему не кому было открыть свое сердце дома? Нерданэль не была в том уверена, но чувствовала, что ей приятно такое внимание. Феанаро же твердо знал, что в ее руках фэа его под надежной защитой. Зеленые глаза Нерданэль, слабо мерцавшие в отблесках пламени, гипнотизировали его. Все реже находил он в себе силы расстаться с их обладательницей. И все чаще с недавних пор оборачивались жители города вслед спешащему к дому Махтана сыну короля, гадая, когда же, наконец, будет праздник помолвки. Добродушно усмехался, глядя в окно на Феанаро, подпирающего забор в ожидании его дочери, и сам Махтан. И только Финвэ, похоже, все еще не подозревал ни о чем. Почему? Сын его не задумывался об этом. Долго и охотно говорили они, глядя в огонь, а наговорившись вдоволь, ложились спать. Часто укрывшись одним плащом, в особенно холодные, промозглые ночи. Охотно потом Нерднаэль вспоминала, как, проснувшись однажды, обнаружила она, что находится в плену. Рука Феанаро крепко прижимала ее к себе, и попытка освободиться вызвала возмущенное бормотание со стороны так и не проснувшегося принца. Объятия стали еще сильнее, и теперь получить волю можно было, только разбудив перед этим юношу. И Нерданэль, тихонько усмехнувшись себе под нос, мечтательно улыбнулась и смирилась с пленом. И тут же снова уснула. Все быстрее и быстрее летели для них вперед дни, проносясь галопом: часы свечения Тельпериона сменялись светом Лаурелин. Уже не только окружающие, но и они сами догадались о своих чувствах. А догадавшись, признались в них. С замирание сердца ждал Феанаро ответа на свой вопрос, а услышав твердое «да», счастливо рассмеялся. Подхватил он на руки Нерданэль, закружил, а отпустив, заключил в объятия. И в тот же день, отринув всякую робость, отправился поговорить с Махтаном. Со смехом попыталась Нерданэль ускользнуть от его объятий, но не преуспела в этом. Подсев рядом, уверенно положил он руки свои ей на талию, и девушка, слегка обернувшись, мазнула его по лбу глиной. — Ты мне помешал, — счастливо улыбаясь, сообщила она и неосторожно подставила любимому свой затылок. Феанаро тут же воспользовался этим, зарывшись в ее рыжие волосы носом, после чего всей грудью блаженно вздохнул. — Извини, — с довольным видом сообщил он. Нерданэль рассмеялась. — Ты поговорил с отцом? — спросила она. Впрочем, ничуть не сомневаясь в ответе. И оказалась права. Махтан с радостью согласился отдать любимую дочь своему лучшему ученику и охотно дал им свое отцовское благословение. И теперь молодая пара могла начинать готовиться к празднику. И лишь одно еще надо было им прежде того непременно сделать — уведомить обо всем короля Финвэ. Который, в счастье своем, так, похоже, и не понял, что с его сыном происходит что-то не то. Снова обернулась молодая женщина, разглядывая знакомый, любимый профиль. Может быть, мысли их в этот миг схожи? Осторожно положила ладонь на свой живот. — Скоро ты станешь отцом, мой муж, — произнесла она тихо. И замерла, ожидая реакции супруга. Где-то рядом пронзительно кричали чайки. А Феанаро замер, пытаясь осознать эту простую мысль. Ту самую, что сообщила ему мгновение назад жена. А осознав, широко и радостно улыбнулся. Победный, ликующий крик сорвался с его уст в тот же миг. Подхватил он жену, закружил в объятиях. Рыжие локоны ее упали ему на глаза, и он, продолжая смеяться, рухнул вместе со своей драгоценной ношей на мокрый песок. Озорная волна, подкараулив, тут же накрыла их с головой. А Феанаро, покрывая поцелуями лицо и шею любимой, понял теперь, что он отныне абсолютно счастлив. И что это неотвратимо.