Молишься ты громко

Переулок подвернулся просто очень кстати. Кастиэль швыряет Дина в стену так легко, что почти тут же стыдится этого, но отвращение и ненависть пылают в нем с такой силой, что это единственное, что он может сделать, чтобы просто не взорвать Дина на месте. Но Кастиэль знает так же, что никогда не сделает этого – глупый человек значит для него слишком много. - Ты что, спятил? – рявкает Дин, дергается в крепком захвате, так же бесполезно, какова оказалась его воля. Скрипнув зубами, Кастиэль толкает Дина к противоположной стене. - Ради чего я взбунтовался? – он заносит кулак и ударяет, потом еще раз, так что человек безвольной куклой впечатывается в осыпающиеся кирпичи. До треска сжимая отвороты куртки пальцами, Кастиэль прижимается так близко, что чувствует загнанный стук сердца Дина в грудь весселя, - чтобы ты им сдался? Испуг, что мелькает в глазах Дина, он может связать лишь с осознанием человека, что он застрял в темном переулке с очевидно спятившим ангелом. Паника и трепет сердца Дина раздражают и утомляют Каса, и он снова разворачивается, перетаскивая Дина за собой. Два тяжелых удара в живот, чтобы снова приподнять его, выпрямить, - и снова ударить. - Кас, пожалуйста, - хрипит Дин, и Кастиэлю большого труда стоит подавить эти смешанные чувства – желание собрать человека воедино и утешить, и желание пробить им каменную стену и разодрать в клочья за наглость. И он не знает, какое из чувств победит. Страх, отчаянный и безнадежный, волной окутывает Дина, так что Кастиэлю даже не нужно проникать в мысли Винчестера, чтоб ощутить, как дрожит его душа. Уж он-то знает эту душу лучше всех. Это вымыло бы гнев из Кастиэля в секунду, если бы он позволил. Но он не может позволить себе. Отступить. И допустить такое неуважение в свой адрес. Снова развернувшись, будто в причудливом танце, он швыряет Дина дальше по переулку, дергает на себя, прижимаясь так близко, что Дин отводит глаза. - Ради тебя я пожертвовал всем, - рычит Кастиэль, - и вот чем ты мне отплатил? И как по щелчку, вдруг что-то резко меняется в Дине. Не проявляясь на лице, но совершенно очевидно. Желание. Потребность. Дин пытается спрятать это, сглатывает, но Кас уже увидел. Уже ощутил это, - и оно вспыхивает в нем самом, используя его гнев как намасленный фитиль. Кастиэль колеблется – и ненавидит себя за это. Он ненавидит то, что делает с ним этот человек. Он выволакивает его на середину переулка и заносит кулак. Как Дин посмел сделать это. Все это. Ведь Кастиэль был воином Небес еще до появления Дина на свет. Был любим и уважаем. А сейчас…Он слаб, поглощен эмоциями – и это все вина Дина. И он бьет. Ногой, аккурат в грудь, отправляя Винчестера в полет до плетеной ограды в паре метров. Затем подходит, сжимая кулаки, в секундной готовности прекратить этот цирк. А потом Дин поднимает на него глаза. Лицо окровавлено и разбито, а душа бьется в теле, готовая принять все, что заслужила, несмотря на браваду во взгляде, несмотря на жалкие попытки встать на ноги. Дин сожалеет. Сожалеет, что подвел Каса и страшится. Но острее всего Кас ощущает тяжесть взгляда Дина, скользящего по нему, и похоть, что заливает собою отчаянье. Как будто такое проявление силы ангела и впрямь влияет на него как-то. Но с другой стороны – больше и впрямь никто не в состоянии так поставить Винчестера на место. Кастиэль смотрит на него сверху вниз, - а он смотрит в ответ. Боль и огорчение тухнут, уступая место чему-то, чему Кастиэль не дает даже промелькнуть на лице, лишь крепче сжимая кулаки. - Ну же, давай, - закатывает глаза Дин, - сделай уже это. Кас расслабляет пальцы и наклоняется, вздергивая Дина на ноги за рубашку и снова подпирая им стену. Тот смотрит на него заплывшими глазами, из носа и разбитой губы лениво сочится кровь. - Убьешь меня, Кас? – хмыкает он ему в лицо, - Тогда заранее вызови кого-нибудь воскресить меня. - Не играй со мной, мальчишка, - глухо шепчет Кастиэль, - ты уже по уши в проблемах. Уже посмеялся надо мной. Дин дергается, смаргивает, пытается вдохнуть, когда ворот рубашки сдавливает ему горло. И когда он пытается пошевелиться, его член упирается Касу в ногу, возбужденный и горячий даже сквозь одежду. Оба давятся воздухом и каменеют. Кастиэль склоняет набок голову, с любопытством изучая Дина, заглядывает в глаза, пытаясь расшифровать происходящее. - Прости, - шепчет Дин, покорно и сломлено. Как сломлен он сам. – Кас, мне жаль. Ангел качает головой, не потому что не верит Дину, а потому что вся эта ситуация нелепа. Их жизни – нелепы. - Кас.., - снова пытается Дин, и хотя хотелось бы услышать, что он скажет, но гораздо сильнее Кастиэль хочет прекратить все это. - Заткнись, - рычит он, ощущая возбуждение Дина всем телом и прижимаясь к его губам. Он чувствует и привкус крови, от чего благодать вибрирует, Дин же, наконец, вспоминает, что у него есть руки, поднимая их и цепляясь за отвороты плаща, удерживая на месте. Они стукаются зубами, и Дин всхлипывает, потому что его разбитым губам больно, но даже не пытается отстраниться. - Как давно, Дин?- улавливает он в миллиметре от губ. - Что? – шепчет в ответ, пытаясь сфокусировать взгляд. - Сколько уже? Как давно ты думал об этом? Дин пытается что-то сказать, придумать, ответить, но слова исчезают в очередном поцелуе. Он вскидывает бедра, поводит вкруговую, пытаясь хоть как-то прикоснуться. - Дин. - С самого начала, - рявкает он, - Это ты хотел услышать? С первого дня. Ввалился в этот гребаный сарай и, черт… Кас проталкивает ему колено между ног, так что Дин, наконец, может обо что-то потереться, - и на секунду потеряться в этом ощущении. - И..? - И я думал, как хорош ты можешь быть, жесткий и грубый. Таким я хочу тебя, - усмехается Дин, пытаясь выцарапать обратно хоть клочок самоуважения. - Да неужели? – тихо вибрирует голос Кастиэля, а стена трещит от того, как сильно он прижимает тело Дина, - то есть, ты не только издеваешься надо мной, используешь и вынуждаешь отказываться от всего ради тебя, но еще и позволяешь себе мысли об этой грязи. Я ангел Господень, Дин Винчестер. Тебе? Трахаться со мной? Паника снова возвращается, захлестывая Дина, потому что он не понимает, шутит Кас или нет. Растущее давление, которое он чувствует своим бедром, говорит само за себя, но с другой стороны – Кас вообще никогда не проявлял и толики понимания в плане секса. В любом случае, терять Дину уже нечего. - Я представлял, как ты удерживаешь меня вот так, - сжав зубы, продолжает он, опуская взгляд на губы Каса, - Прижимаешь к стене. Беззащитного. Кас почти рычит, сгребая в кулак волосы Дина и рывком отклоняя голову в сторону, открывая шею. - И? Винчестер почти отчаянно стонет, либо слишком ослабевший, либо слишком жаждущий сделать все, что Кастиэль захочет. - Не даешь мне двигаться и трахаешь. Дин вздрагивает, когда Кас резко отстраняется, и они смотрят друг на друга молча. Эмоции Дина в полное раздрае, желание, которое он испытывает, перекрывает все. Но есть и другое, - угрызения совести и отчаянная потребность, за которую так зацепился Кастиэль. Он никогда не будет отрицать этого. Его чувства к человеку, - вот почему все это так болезненно, вот почему разочарование так горько. Он хотел, чтобы Дин доказал ему его неправоту, доказал, что значит что-то. - Здесь? – наконец, уточняет он, и Дин поначалу непонятливо хмурится. А потом как по щелчку его глаза вдруг темнеют, а дыхание срывается. - Ты сд…сделаешь это? - Хочешь, чтобы я сделал это? - Я хочу тебя, Кас… Тот качает головой и снова затыкает. Целует, грубо, собственнически, - и Дин тает, расслабляясь и позволяя Касу вести рукой вниз по телу, до пуговицы на джинсах. Он лишь чуть вздрагивает, когда вжикает молния и давление на член ослабевает. Они не прекращают целоваться, даже когда Кас спускает с Дина штаны и боксеры, оставляя его почти голым посреди переулка, с упирающимся в плотную ткань брюк Каса членом. А потом он обхватывает его пальцами так, что Дин удивленно бормочет, глотая стон и стукаясь затылком. - Думаешь, я наблюдал за тобой все это время и ни разу не видел, как ты дрочишь? – шепчет Кастиэль, и слово звучит так непривычно, так грубо в ангельских устах, что Дин стонет уже в голос. – Я видел все, что ты делаешь, Дин. Только не знал, о чем думаешь. Вздрогнув, Дин невольно толкается бедрами в руку. - Терпение. Или у тебя и так недостаточно неприятностей? Он послушно замирает, давая Касу ласкать его медленно и дразняще, дурея от возбуждения. Ангел, прикрыв глаза, ведет языком по его подбородку, собирая кровь, и если раньше Дин как-то не думал о таком, то сейчас это безумно горячо. Меж тем Кастиэль уже успевает расстегнуть свои брюки, а Дин жмурится, сухо сглатывает очередной постыдный звук, потому что, черт, ангел так уверен в себе, хотя Дин даже не знал, что у него может быть эрекция. Их члены соприкасаются на прохладном воздухе, - и Дин просто плывет. - Кас… - Дин? - Боже, мне надо… Рука, что почти нежно перебирала его волосы, вдруг резко опускает на треснувшие губы, заставляя пискнуть. Глаза Кастиэля яростно вспыхивают, пополам страстью и мощью, скрытой глубоко внутри человеческого тела. - Следи за языком, - шипит он, - не поминай имени Его всуе, и не смей стонать его, когда я имею тебя. Винчестер согласно мычит, но ладонь Кастиэль убирает не сразу. Его глаза ищут что-то в Дине, не читая мысли, лишь погружаясь в жажду, что испытывает человек. А Дин видит то же желание в глазах Каса, видит огонь в синеве, что обещает так много, и гнев, что все еще клубится на глубине. - Кас, у нас нету, я… - Ничего. Я ангел, Дин, мы разберемся. Конечно, это не так сексуально, как хотелось бы, но Дин уже чувствует, как прохладно и влажно у него между ног, и… Его снова утягивают в поцелуй, жестко и властно, а потом разворачивают лицом к стене, заставляя шире развести ноги. Да, ему точно понравится. Скрестив руки, он упирается в них лбом, пока Кас скользит членом между его ягодиц. Это будет точно больно, но его только что измордовал воин Небес, поэтому давление возбужденного члена на его тело - мелочь. И в отличие от мордобоя здесь его ждет хэппи-энд. Кастиэль не ждет. Не замедляется, чтобы сделать это мягко, а просто толкается бедрами, вырывая у Дина крик, сначала боли, а потом вымученного облегчения. Винчестер выдыхает стоны на каждое движение, стена под его разгоряченной кожей кажется очень холодной. Но этого все равно недостаточно. Ему этого мало. Он хочет, чтобы Кас вколачивался в него, клеймил, показал, кто тут главный… - Кас, еще, Кас, - бормочет он, отчаянно желая почувствовать, как ангел берет его, ломает его, наказывает за то, что подвел. За то, что устроил конец света. За все это. – Пожалуйста, сильнее. И Кастиэль чувствует, как желание окутывает Дина вместе с жаром его тела, ощущает, как человек хочет его, как нуждается в нем. И он не разочарует его. Он обхватывает Дина за бедра, - и трахает, коротко, резко вбиваясь глубоко в тело. Дин захлебывается, задыхается стонами, но именно так и надо. Пальцы Каса оставят на нем синяки, что не сойдут неделю. Он теряет контроль, слабеет, сдается, - и Кастиэль чувствует и это. Его рука скользит по животу до влажного от смазки члена и начинает отдрачивать ему. По-настоящему дрочить, не похоже на дразнящие касания до этого, и, черт, да пусть он ему хоть до ссадин натрет. Дин всхлипывает, уткнувшись в руку, уже на грани. Он кончит по всей этой гребаной стене грязного переулка, полуголый, широко расставив ноги, - и это унизительно. Это заставляет член дернуться, и после еще двух резких движений оргазм рвет Дина на куски. На секунду все, что удерживает его в вертикальном положении, - крепкая хватка Каса на бедре, удерживает на месте, пока ангел теряет остатки самоконтроля, вбиваясь в тело, срывая стон за вскриком с губ Дина, и каплю за каплей с опадающего члена. Сам Кастиэль кончает со звуком, который кажется Дину самым прекрасным на свете, несмотря на позу, место и обстоятельства. Кас отпустил себя, дал себе потеряться рядом с Дином, - и это прекрасно. Черт, к черту все… - Ты подвел меня, Дин, - вдыхает Кас влажное тепло его кожи. - Ты выебал меня в переулке, - лениво парирует Дин и, кажется, шеей ощущает легкую улыбку. - Я сделал тебе больно. - А потом снял с меня штаны. Посреди переулка. - Дался тебе этот переулок, Дин. И Дин уже собирается ответить, когда понимает, что снова полностью одет. Но Кас не отстраняется, уткнувшись носом Дину под ухо. - Мне жаль, Кас. - Я знаю, - отвечает он, - Мне жаль, что я избил тебя. Дин фыркает и разворачивается, облокачиваясь о многострадальную стену, и Кас снова в его личном пространстве, но на этот раз никто не дерется. Так гораздо лучше. А потом Кас его целует. Без подтекста. Просто так. - Я доставлю тебя домой, - говорит он и обхватывает за плечо до того, как Дин возмутится, потому что он ненавидит эти броски, черт… * - Что с ним случилось? – спросит Сэм, когда он появится посреди комнаты, поддерживая полуобморочного, окровавленного Дина. - Я, - просто ответит Кастиэль.