No love

이이언 (eAeon) – 03. Bulletproof ('Realize' EP)

Чонин цепляется озябшими пальцами за край пальто Лухана и просит его остановиться, уверяя, что это неправильное решение. Падает на колени, умоляюще заглядывая прямо в душу, царапает ткань пальто, в надежде ухватиться покрепче. Капли слез бесшумно стекают вниз, очерчивая овал его идеального лица. Губы безвольно шепчут слова глубокого сожаления о причиненной боли. Он бессвязно пытается развязать узел давнего непонимания между ними, причину их неожиданного разрыва. "Расстояние длиною в сотни километров недосказанных слов и туманностей, в метрах глупых ошибок и обвинений, в сантиметрах впадения в отчаянности". Сердце предательски сжимается в тисках безысходности. «Кажется, он прав», - на минуту думает Лухан, но, все же пытается быть, чуточку смелее, чтобы палец за пальцем отдалиться от него. - Я прав, - вдруг бессмысленно шепчет Лу себе под нос, глупо смеется, уверяя себя, что:

По-другому невозможно.

"Один" - кажется, сердце сейчас предательски разорвется на части. Но разве оно ему принадлежит? "Два" – он задумывается о решение и о том, что будет потом. О том, что будет одинок и вряд ли переживет. О ране, которая вроде бы должна затянуться, но не о боли и ненависти, которые так и останутся жить в нем, сжигая внутренности от отчаянного ожидания…

Да, терпеть эту невыносимую боль будет трудно, но кто сказал, что все легко...

Просто они неправильные.

"Три" – терпеть нет сил, хочется просто глупо разрыдаться, упасть на колени. Обнять так сильно, насколько это возможно, уткнуться в родную, вкусно пахнущую шею и рыдать, не обращая ни на кого внимания. Просить прощения, приговаривая о том, что это минутная слабость и ничего больше. О том, что он так же по-прежнему очень сильно его любит и не готов пока расстаться. - Ты есть, я есть, но нас нет, это просто невозможно, - для пущей уверенности говорит Лухан, смотря прямо в глаза Чонину. На что тот застывает на месте, а потом вдруг отряхивает колени и нежно прикасается к его губам. Лу требуется большая выдержка, чтобы отстраниться. - Это мерзко, - вытирая рукавом губы. - Ужасно мерзко, перестань так делать. Я не твой больше с сегодняшнего дня. Привыкай, - глаза Чонина становятся стеклянными, дрожащие губы мелко подрагивают. «Кажется, разбил сердце», - проносится в голове Лухана, за что он дает себе мысленную пощечину. Его не должны волновать чувства Чонина, ведь ему тоже было глубоко плевать на то, что его сердце еле чертыхалось в грудной клетке, а дыхание и вовсе сперло, когда он увидел слишком счастливого Кая в объятиях некогда лучшего друга, их нежный поцелуй, сведенные вместе ладошки. И как бы иронично и глупо ни выглядело, но он больше поверил Се, чем ему, потому что Чонин любил гулять и до него. Разве Лухан за столь короткое время мог бы это исправить? Отчаянное отступление от первоначального мнения, обвинение во всех смертных грехах Сехуна, бессчетные шаги и обивание порогов его друзей, знакомых, безусловно, это было. Были драки, длительные разговоры, не заканчивающие ничем особым для двоих. Море «сопливых» сцен прощения, признания в любви, долгая и обязывающая ночь, клятва, что больше такого не повторится. Вроде зажили заново, каждый старался не вспоминать, все более-менее растворилось, утопилось в их любви, жаль недолгой. Потому что Кай не привык долго себя сдерживать, а уж тем более держать обещание. И все снова могло бы повториться, но терпение Лухана не вечно, да и, как некстати, гордость вдруг проснулась. Желание сдержать себя улетучилась… «Я не готов», - внутреннее «я» пытается высказать свое мнение. «Сейчас не время», - отчаянно сопротивляется, отказываясь принимать такое решение. - Я понял, солнце. Ты просто играешь, ну же перестань, это не смешно, - Кай пытается выровнять дыхание и как-то удовлетворительно улыбается. – Солнце, перестань, - приближается для того, чтобы обнять, но видит, что глаза напротив, чернеют от злости. - Разве для тебя это шутка? Значит, все это время ты играл? – Лухан отталкивает со всей силы, угрожающе смотря прямо в глаза, не разрывая зрительного контакта. – А ты представляешь, я не играл, я верил, ждал, любил…Ей-богу, как девчонка, - рыдая в голос, стараясь унять боль в сердце, пытается вскричать все слова, что накопились в душе. – Ненавижу, перестань…, - дрожащими ладонями вытирает слезы, в миг скопившиеся в уголках глаз. - Солнце, - Чонин притягивает Лухана за шиворот ближе к себе, пальцами скользя по щеке, переходит на губы и успевает ухватиться двумя пальцами за пальто, потому как Лу резко отшатывается назад. "Четыре", - желания ухватиться за последний кусок возможного счастья уже нет. Боль, разочарование в когда-то свято верующем неимоверно жжет в груди. Отступление назад в полуметре возможного побега. Обиды на безнадежного человека исчезают, остается неприятный осадок от никчемности себя самого. Угрызения совести от двойственных чувств к Чонину: ненависти и любви. Вера в продолжение неземной, как казалось, Лухану любви, пропала еще на согнутом втором пальце. Слезы все также текут по щекам, Чонин также на коленях продолжает вымаливать невозможное прощение. Лухан не уверен, готов ли отпустить его. "Пять" – мысли улетучиваются, пришедшая злость, глушит самые нежные и трепетные чувства к этому человеку. Ярость затуманивает мозг, кулаки сжимаются все чаще, кажется, решительность готова вот-вот показать себя. - Согласен, лишь игра, - последний раз смотрит на холодную и кажется уже потрескавшуюся ладонь, - Всего лишь игра, - злобная усмешка и разворот на 360 градусов. - Так ты простил? - следом кричит Чонин, привставая с колен, радостно улыбаясь. - Простил,…а еще отпустил. Будь счастлив Чонин-а, - прощальный взмах рукой в сторону Кая и исчезновение среди толпы.