Неотправленное письмо

      Тот день не выдался ничем примечательным в свою первую половину – на носу были Рождественские каникулы и Северус Снейп, бывший двойной шпион, а теперь герой войны, кавалер Ордена Мерлина и нынешний директор школы Хогвартс, был весь в заботах. Вот, например, пришло время забирать заказ на ингредиенты у одного аптекаря – сквиба, который жил и работал в маггловской части Лондона. Только вот, утром пришло письмо, сообщавшее, что аптекарь уехал на несколько дней куда-то на континент (куда, Снейпа мало интересовало), но заказ выполнил и оставил у своей дочери, которая вот уже полгода как переехала в свой собственный дом, и будет ждать Северуса там. Зельевара не радовала перспектива тащиться непонятно куда, но ингредиенты были крайне нужны. Слава Мерлину, что старый аптекарь написал адрес: «…графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре»       Название улицы показалось смутно знакомым, будто он его уже где-то слышал. Но профессор не стал отвлекаться на подобные мелочи.       Аппарировав на место, Снейп скривился от количества домиков-близнецов, которые еще с детства так его раздражали, но терпеть оставалось не долго. Только забрать ингредиенты и убраться отсюда. Взойдя на крыльцо, Северус постучал. - Добрый вечер, мистер Снейп. Рада Вас видеть! - Добрый вечер, Алиса. Я за заказом. - О да, я знаю. Проходите, пожалуйста.       Зельевар вошел в дом и не заметил там ничего примечательного. Разве что только над камином обои были немного светлее и, казалось, будто они были закрыты чем-то прямоугольным, судя по отпечаткам на стене. Видимо, раньше там висело много картин или семейных фото. Как банально… Проходя мимо лестницы, Снейп почувствовал, как ни странно, магию. Создавалось впечатление, что там либо было что-то волшебное и обладающее такой мощной, как для предмета, аурой, либо кто-то там пребывал долгое время, наделенный магией. Странно…       Из размышлений Северуса вывел голос Алисы: - Мистер Снейп, Вы не могли бы мне помочь? - Что-то случилось? - Ничего особенного. Просто мне нужно отнести вот эти вещи в гараж, а я боюсь, что сама их не донесу, а уже вечер и… - Хорошо, давайте, что там нужно. - Ой, спасибо большое! Вон, стопка с книгами и коробки.       Северус взял большую часть вещей, и они с Алисой вышли во двор. Зайдя в гараж, они поставили коробки на пол, затем зельевар стал подавать девушке вещи, которые она, в свою очередь, ставила на полки. Нагнувшись за последней коробкой, Снейп случайно задел локтем рядом стоящую стопку книг и уронил ее прямо себе под ноги.       Подав девушке последнюю коробку, он начал собирать книги обратно, вскоре к нему присоединилась Алиса. - Ой, мистер Снейп. Тут Вам, кажется, письмо. - Мне? Откуда? - Ну, видимо, оно вылетело из одной из книг. На нем нет адреса, но тут Ваше имя…       Северус взял протянутое собеседницей письмо в руки и прочитал на конверте лаконичное: «Северусу Снейпу». Действительно адресовано ему. Приглядевшись внимательнее, он увидел, что конверт был маггловский, да и писали явно шариковой ручкой. Что за чертовщина? Кому вздумалось писать ему маггловское письмо? И почерк какой-то знакомый… Кто же здесь жил? - Ой, я точно не помню, семья какая-то, - раздался голос Алисы и Снейп понял, что последний вопрос он задал вслух. К тому же, пока он разбирался с письмом, девушка уже успела сходить в дом и принести заготовленные ее отцом ингредиенты. – Держите, мистер Снейп. О, кажется, я нашла книгу, из которой выпало письмо. Алиса нагнулась и подняла небольшую книжечку, которая оказалась учебником по химии для старших классов. – Возьмете? Может, она Вам что-нибудь подскажет? Сначала Снейп и не думал ее брать, но вслух почему-то согласился. Он шестым чувством ощущал, что книжку нужно взять. Уже выйдя во двор, Алиса поблагодарила зельевара за помощь, и он уже аппарировал, когда дочь аптекаря внезапно воскликнула:       - Вспомнила! Дурсли! Так их звали.

***

      Идя к кабинету директора, Северус размышлял. Дурсли. Все ясно. И магия, и почерк…. Только один человек мог написать такое письмо.       «Ну и, позвольте узнать, зачем?», - спросил сам у себя Северус. Но он понимал, что даже при большом желании ответ на этот вопрос он не узнает никогда.       Битва 2 мая 1998 года или, так называемая, Битва за Хогвартс, наверное, навсегда останется в памяти каждого, кто хотя бы мельком ее наблюдал. Это было ужасное, но, вместе с тем, грандиозное действие. Как и потери. За ту страшную ночь светлая сторона потеряла около пятидесяти волшебников и волшебниц, среди которых были и дети – студенты Хогвартса, которые остались, чтобы бороться за ясное небо над головой. Фред Уизли, Ремус и Нимфадора Люпины, Лаванда Браун, Колин Криви…       Гарри Поттер был последней жертвой той невыносимо длинной ночи. Он отдал свою жизнь, и, благодаря этому, вот уже полтора года, магический мир обрел истинный мир.       Самое странное, что при колоссальном количестве свидетелей, никто не знает, что на самом деле случилось с юным Победителем. Каждый, кто был ту секунду в Большом зале, рассказывают, что видели, как противники произнесли заклинания, затем была сильная вспышка света, а когда все закончилось, то герои этой эпической дуэли уже неподвижно лежали на полу. Их, конечно, доставили в Больничное крыло (а точнее, в ту часть, которая сохранилась более-менее неповрежденной), но мадам Помфри осталось только констатировать смерть обоих. Вот так закончилась последняя битва между двумя заклятыми врагами – Лордом Волдемортом и Гарри Поттером.       Северус не знал, что почувствовал, когда узнал о смерти Мальчика-Который-Выжил. Сначала точно была боль от потери единственного, что осталось от Лили, а потом…Снейп уже давно знал, что Гарри Поттеру было суждено умереть во имя победы, но когда он узнал, что мальчик погиб уже после уничтожения крестража в нем, Северуса охватила злость. На Волдеморта, за то, что убил, на Поттера, за то, что поддался, и на…самого себя. За то, что не уберег. Он ведь сразу после разговора с Дамблдором поклялся, что, несмотря на Пророчества, крестражи или еще что-то, он защитит сына Лили, не даст ему умереть. Но, что сделано, того не вернешь, нужно жить дальше.       «Золотой» выпуск 1999 года, в числе которых были и Грейнджер, и Уизли, и Долгопупс, покинул стены школы еще полгода назад, но Северус, входя в кабинет директора, все еще видит эту картину – посреди кабинета стоят уже вышеупомянутые студенты, и вместе с ними еще Джинни Уизли и Полумна Лавгуд. Дети, слишком быстро повзрослевшие дети. Они тогда от всей души сказали ему спасибо, сжимая аттестаты в руках. И Северус в тот момент понял, что эти дети все же хорошие, пусть и не слизеринцы. И что из них вырастут замечательные люди.       Вот только в их словах была какая-то недосказанность, да и глаза были грустными. И не только из-за выпуска. Снейпа охватило стойкое ощущение, что чего-то не хватало. Уже когда ребята покинули школу, директор понял, что не хватало не чего-то. Не хватало кого-то.       И вот теперь, уже спустя какое-то, но все же время, Северус держит в руках письмо от этого самого кого-то. С какой целью оно было написано, было непонятным, но в Снейпе пребывало четкое убеждение, что в этом конверте «лежали» ответ на его вопрос, а, может быть, и не на один.       Положив на стол учебник по химии, зельевар вскрыл конверт, сел в кресло и начал читать, не зная, что это - последние мгновения его прежней жизни…

«Здравствуйте, профессор Снейп!

      Пишет Вам один из Ваших «самых любимых» учеников – Гарри Поттер. Уверен, если бы Вы читали эти строки, усмешка не сходила бы с Вашего лица. Но этого не будет. Потому, что я не буду отправлять это письмо.       Зачем же я тогда его пишу? – спросите Вы. Все просто – хочу написать то, что никогда Вам не скажу, и в правдивость чего Вы никогда не поверите. Речь пойдет о нашей «приоритетной» проблеме – наших отношениях. Точнее, о моем отношении к Вам.       Я Вас ненавижу. Нет? Да? Да. Именно так Вы и думаете, а вместе с Вами и все остальные. Игра. Это ведь всего лишь игра. Вы не поняли. Жаль. На самом деле…       А что, собственно говоря, на самом деле? Знаете, до этого момента я не признавался себе, что есть в действительности. Так что это будет не только откровение с моей стороны, а, скорее, анализ. Итак, самый первый урок зелий. Я долго не мог понять, чем же заслужил такое отношение к себе, ведь мы даже не были знакомы. Скажу честно, было по-детски обидно и совсем не по-детски больно. Ну вот за что? Я так часто задавал себе этот вопрос, что иногда доводил себя до головной боли. И тут как гром среди ясного неба – первый квиддичный матч. Мы тогда дружно думали, что именно Вы пытались заколдовать мою метлу. Вот только слишком быстро я стал сомневаться. Какой, скажем так, адекватный «киллер» будет делать все так? Сидя на трибуне, в окружении всего педагогического состава, абсолютно не скрываясь, пытаться заговорить метлу, чтобы убить студента. Согласитесь, профессор, для Вас это просто глупо. А конец года вообще сбил меня с толку.

«…Это я пытался убить тебя, Поттер. Твоя подруга мисс Грейнджер случайно сбила меня с ног, когда бежала к Снейпу, чтобы подпалить его мантию. Я упал, и зрительный контакт прервался. Мне не хватило нескольких секунд, чтобы сбросить тебя с метлы. Конечно, ты бы давно был мертв, если бы Снейп не пытался спасти тебя. Ведь это именно он бормотал себе под нос контрзаклятие. — Снейп пытался меня спасти? — Разумеется…»

      Можете представить, что со мной было в тот момент. А потом?

«…Но мне всегда казалось, что Снейп меня ненавидит… — О, конечно, — равнодушно подтвердил Квиррелл. — Небо тому свидетель — он тебя ненавидит. Он учился в Хогвартсе вместе с твоим отцом, разве ты этого не знал? Они друг друга терпеть не могли. Но Снейп никогда не желал тебе смерти…»

      А ведь мне было всего одиннадцать. И как мне было во всем этом разобраться? Но уже тогда одно я знал наверняка – Вы не причините мне зла. Почему-то сразу после этого осознания появилась четкая уверенность в том, что я с самого начала так думал.       Знаете, мне даже первое время после приезда к Дурслям снились чьи-то руки, несущие меня куда-то и запах трав. Так во мне появилась еще одна стойкая уверенность, что я знаю, кто донес меня до Больничного крыла после встречи с Квирреллом. А дальше – по накатанной. Почему человек, который не переносит меня на дух, не переваривает всеми фибрами души, так стремится меня спасти, явно превышая границы учительского долга? А ответ крылся во мне, а точнее в моих глазах. И даже не пытайтесь отрицать – меня уже никто не переубедит, и Вы в том числе. Все оказалось даже слишком просто. Мама.       До сих пор не понимаю, как я сразу не смог распознать, что каждый раз вспыхивало в Ваших глазах, когда Вы вглядывались в мои. Боль. Это была боль и горечь вины. Я знаю. На третьем курсе догадался, после событий в Визжащей Хижине. Так что происшествие с воспоминаниями меня не сильно удивило. Кстати, я так и не попросил у Вас за это прощения. Я не должен был врываться в Ваше личное пространство. Хотя знаете, я даже рад, что увидел их. Это вселило во мне понимание, что далеко не все то, что мне рассказывали до этого об отце, являлось истиной. Всегда была другая сторона. Ею были Вы. А мама…Если я скажу, что Вы ее любили, я совру. Вы ее не любили. Вы любите ее до сих пор. И до конца. А еще говорят, что мужчины полигамны… Знаете, а ведь это то, что нас объединяет – любовь к одной женщине. Пусть и такая разная. Не думайте, что я считаю ваши чувства неправильными или аморальными. Это просто…жизнь. Хотя, мама тоже была неправа, не простив Вас. Так нельзя. Каждый имеет право на второй шанс. Важно то, воспользуется ли он ним. Наверное, случись так, сейчас все было бы по-другому. И пусть меня, скорей всего, не существовало бы, зато сохранилась, как минимум одна жизнь, а еще одна стала бы счастливой. Если бы…       Я похож на него. На Джеймса. А на Лили? Нет? Что, совсем не похож? А может, во мне просто не хотят видеть ее черт, кроме глаз? Может, все-таки правы магглы, говоря: «Глаза – это зеркало души». Я не знаю. А Вы?       Мне часто причиняли боль, и я не понаслышке знаю, что такое быть одиноким, несмотря на известность. Но было то, от чего порой становилось просто невыносимо. Осознание, что ты никому не нужен. И нет человека, который мог бы доказать обратное. Понимаю, что поступал очень опрометчиво, но почему-то больше всего этого я ждал именно от Вас, профессор. Не примите в укор, просто…. Мы с Вами все же похожи, как бы Вы это ни отрицали. И мне больно от того, что вы так и не увидели во мне…меня. Не сына Джеймса и даже не сына Лили, а меня. Такого, какой я есть, со своими чувствами, страхами и переживаниями. Только тот лед, что я вижу в глазах людей, заставляет меня и дальше играть одну и ту же роль и не позволять себе раскрыться. Уж простите за пафос, но я не смогу вновь собирать осколки собственного сердца. Я просто не выдержу. В моей жизни уже было такое, раньше, еще до Хогвартса. И больше я не хочу.       Я никогда не презирал или ненавидел Вас, профессор. Скорее, наоборот. Может, это дерзко, но все же… Я горжусь Вами. За Вашу преданность, за то, что Вы смогли пронести свою любовь сквозь время, разочарование и потерю. Что даже смерть не сумела Вас сломать. Это настоящее мужество. Я рад, что мою маму любят так. Значит, она погибла не зря. Значит, нам есть, за что бороться. При этом я горд и за себя, что имею такого преподавателя. И пусть Вам не удалось привить мне любовь к зельям, но за одно я Вам действительно благодарен.       Спасибо Вам, профессор Снейп за то, что были, есть и навсегда останетесь для меня самым честным и справедливым учителем жизни.

2 июля 1996 года»

      …Северус еще долго сидел, невидяще уставившись на исписанные ровными строчками страницы. Внутри было пусто. А еще чуточку больно. От того, что могло случиться, и чего теперь уже никогда не будет. От того, что он даже не думал, что не он один носит маски. От того, что ему давали шанс быть единственным посвященным в самые скрытые тайны конкретной юношеской души, но он, руководствуясь собственной гордостью и ненавистью, сам лишил себя этого. От того, что жизнь в зеленые глаза уже ничто не в силах вернуть.       Негнущимися пальцами зельевар взял в руки учебник, в котором, по мнению Алисы, лежало письмо. Это был обычный учебник, по каким учатся маггловские дети в школах. Перелистывая страницы, Снейп регулярно находил то закладки, исписанные знакомым почерком, то какие-то формулы, то даже маггловские фунты. Когда руки уже не в силах были держать книжку, она опустилась на колени, откуда не преминула сползти и свалиться на пол.       «Видно у меня карма на сегодня такая, книжки ронять и находить в них что-нибудь для себя», - подумал Северус, с тяжелым вздохом наклоняясь и подцепляя упавшую книгу пальцами за угол. Естественно, из нее высыпалось все, что было между страницами, что вызвало еще один вздох. Разбирая разбросанные бумажки, Северус заметил среди них картонный прямоугольник, который оказался фотографией. Северус поднял ее и замер, вглядываясь.       На фотографии был изображен Поттер. Только это был не тот надоедливый гриффиндорец, которого Снейп знал буквально полчаса назад. Это был взрослый красивый юноша, положивший голову на руки и смотревший куда-то вдаль, немного грустно улыбаясь. Без очков и взъерошенных волос он как будто становился другим. Весь его вид источал силу и благородство, а в глазах светилась неподдельная мудрость. На развороте фото стояла дата: 14 июля 1997 года. Северус долго смотрел на фотографию, ощущая четкое чувство дежавю. Вот и восемнадцать лет назад он также смотрел на фото другого зеленоглазого чуда, которого не было в живых, и чувствовал внутри горечь от потерянного времени. Еще некоторое время он смотрел на снимок, а в голове, как молотом по наковальне, стучало: «Он был прав. Он во всем оказался прав». Вдруг Северус резко вскинулся, подошел к письменному столу, долго смотрел на лежащий перед ним пергамент, словно на что-то решаясь, затем схватил перо и начал писать.

***

      Годрикова впадина не изменилась с тех пор, как он был здесь в последний раз. Дойдя до кладбища, Северус ненадолго замер, но затем, слабо улыбнувшись, стремительно пошел по знакомому маршруту. Дойдя до нужного места, он увидел, что и здесь почти ничего не изменилось. Вот только на одну могилу стало больше, сюда Снейп и пришел.       Он просто стоял и смотрел на «новое» надгробие, затем, присев на одно колено, положил на снег то, что он про себя назвал ответом. Потом снова выпрямился и услышал, как за где-то спиной звонят колокола. «А ведь сегодня Сочельник», - как-то невпопад подумал Северус, стоя напротив могилы одного из самых известных и, в то же время, неразгаданных волшебников современности. Он старался запомнить каждую деталь – вечер, зимний холод, снег, засыпающий серый надгробный камень, и лежащий на еле заметном холмике земли конверт, на котором было всего два слова: «Гарри Поттеру». Резко вдохнув свежий морозный воздух, Северус Снейп аппарировал, убежденный, что с этой минуты все изменится, потому что изменился он. Но он не знал, что все это время, улыбаясь и излучая почти материальное тепло, за ним наблюдала пара светящихся изумрудно-зеленых глаз… Прим. Автора: этот небольшой фанфик – мое маленькое рождественское поздравление всем моим читателям. Хоть и рановато еще, но я просто не смогла удержаться и выложила его сейчас. Уж очень давно эта идея сидит у меня в голове… Надеюсь, такой снежный мини скрасит ожидание главы «Двух судеб», над которой я начну работу в ближайшее время. Так что не переживайте, про свою основную работу я, ни в коем случае, не забыла!=) Кстати, я тут осмелюсь провести маленький опросик – напишите, пожалуйста, свое мнение по поводу того, считаете ли вы фанф законченным, или же стоит писать сиквел? Ваше мнение для меня очень важно! Навсегда Ваша, Lilianna_Molly