Арахнофилия.

      Яйцо? Хейвадзима чуть нахмурился, смотря на напряженную паучиху и то, что она пыталась спрятать. Мужчина отошел от куба и сел за стол, фыркая. Чертов Изая, опять он лезет совсем не в свое дело. Зачем он их приволок сюда, собственно? Чтобы изучить? Чтобы, как обычно, дергать за ниточки, вечно оставаясь в стороне, наблюдать реакцию. А что, если эти существа окажутся вполне здравомыслящими, такими же, как и люди. Пусть они и не нашли никаких следов из цивилизации, но, в конце концов, они здесь совсем недолго. Блондин повернул голову к кубу и увидел, как одна из паучих, та, что была с короткими волосами, плела паутину, крепила ее к стенкам, и таким образом создавала что-то наподобие полога, что отгораживал ее от глаз Шизуо. Впрочем, так делают все пауки, здесь не было ничего удивительного. Мужчина обернулся на звук открывшейся двери и увидел Шинру.       Доктору было запрещено появляться здесь, ведь его знакомство с этими существами прошло совсем не в той форме, в какой хотелось бы. Брюнет проскользнул к другу, но ему не удалось остаться незамеченным: из-за толстой стеклянной стенки куба раздалось яростное шипение, и паучиха выскочила из своего кокона, ударив членистыми ножками по прозрачной преграде. – Совсем нехорошо, - сказал Шинра, подсаживаясь к блондину. – Там было столько яиц! Такая замечательная кладка! Эти военные, эти придурки, да они… - Да-да? – учтиво кашлянув, спросил входящий в комнату капитан отряда. Он еще раз кашлянул и провел ладонью по щетине на щеке. – Вам здесь запрещено находиться, доктор, и вы знаете. Пожалуйста, покиньте помещение, или мне придется заставить вас сделать это силой, – он улыбнулся, но глаза капитана оставались серьезными, что говорило о том, что он действительно сделает это, и прикроет, к тому же, доступ Шинре к этому месту. Молодой врач заворчал и поднялся на ноги, засовывая руки в карманы. Следом за ним последовал Шизуо, в услугах которого больше не нуждались. Уже выходя, блондин заметил, что одна из дверей в противоположной от стеклянной преграды стене открылась, и длинноволосая самка обернулась к проходу.       Орихара нажал на кнопку на приборной панели, расчистил на чуть влажной земле место и сел. Это был сад внутри огромного стеклянного высоченного купола. Его построили здесь почти сразу же, как только разбили базу, для изучения флоры этой планеты. Куполом из особого крепкого, но прекрасно пропускающего солнечный свет стекла просто накрыли достаточно большую площадь леса, не трогая растения и животных. Большие пропеллеры проветривали помещение, постоянно выкачивая воздух из-под купола и загоняя туда атмосферу снаружи; разбрызгиватели имитировали дождь тогда же, когда он шел вне «сада».       Мужчина утер выступивший пот на шее и лбу: климат здесь был тропический, и на солнце, где он в данный момент сидел, было довольно-таки жарко. Все на этой планете было гораздо большим, нежели на Земле: например, одним листом дерева-гиганта можно было полностью укрыться такому здоровяку, как капитану их отряда, стволы имели такой обхват, который земным ученым даже и не снился. То же касалось плодов и семян. Орихара сорвал с ветви, которая под тяжестью тянулась к земле, крупную красную ягоду и взвесил ее на руке. Килограмма полтора, не меньше! Он достал ножик и воткнул в плотную кожуру, разрезая с тихим хлюпаньем плод. Сок капнул на землю, и Изая раздвинул половинки ягоды. Внутри она была мясистой, с хорошо прослеживающимися жилками, и сильно напоминала земную вишню, даже с косточкой посередине. Даже двумя. Выколупав их и сложив рядом с собой, мужчина отрезал сочный кусок ягоды и откусил. Мякоть немного вязала рот, но была очень и очень питательной. Наверно, половины такого плода хватило бы, чтобы полностью утолить голод.       Как раз в это время, пока он жевал ягоду, перед ним открылась дверь в железной панели, которая занимала одну треть от высоты купола с одной стороны. Мужчина замер, потом дожевал мякоть и проглотил ее, и из темноты туннеля ему навстречу вышла паучиха. Она ступала очень осторожно, с легким испугом, как показалось мужчине, прислушиваясь к неживому, железному стуку ее острых лап о пол. Выйдя на лесную подстилку, она сделала несколько уверенных шагов и тут же остановилась, когда черные глаза без зрачков нашарили Изаю. Самка вздыбилась, поднимая вверх одну пару своих паучьих ног и громко шипя. Похоже, нападать она не собиралась, а лишь защищалась или предупреждала о том, что может за себя постоять. Что ж, тот метод, каким они их поймали, пусть Орихару и не устроил, но преподал аборигенам неплохой урок. После того, как затихло шипение с громким щелканьем, брюнет отрезал еще кусок вишни и медленно отправил себе в рот. Сложно было понять что-то в ее глазах без зрачков, но самка, кажется, проследила за его движением. Орихара отрезал еще один кусок и протянул его паучихе, на что та снова вздыбилась, защелкав еще громче. Мужчина убрал руку и в следующий раз протянул ее гораздо медленнее, кладя плод на землю. Самка очень осторожно приблизилась и подняла его с земли, начиная есть.       Как и думал брюнет, руками они пользуются так же, как и люди. Самка взяла в ладони дольку вишни и отправила ее в рот, откусывая и прожевывая. Отставленные вбок большие пальцы, как и у людей, давали повод считать, что руками эти существа выполняют какую-то работу. С таким расположением фаланг очень удобно что-то держать или хвататься. Тем более… Та самая ловушка, о которой говорили военные. Вполне возможно, что именно эти самые существа их и смастерили. А может, просто оказались рядом и решили воспользоваться попавшим в чужую сеть зверьком. Брюнет протянул самке остатки вишни, и та с удовольствием их съела, хоть и с опаской поглядывая на Орихару. Иногда самка напряженно вслушивалась в то, что творилось за спиной, в том самом кубе. И когда она услышала шум, то тут же сорвалась с места. - Закрывайте! – Изая поднес ко рту рацию. – Она возвращается в куб. Закройте двери! Паучиха ворвалась в свою темницу, и железная дверь тут же закрылась за ней, отрезая путь в сад. Самка бегло осмотрела помещение и дико зашипела: яйцо пропало! Вторую самку увели насильно из соседней камеры для проведения опытов, врачи боялись, что, если военные откроют ту дверь, за которой было яйцо, вторая самка, с короткими волосами, вполне могла бы покалечиться, стараясь разбить преграду. Паучиха защелкала и выросла, вставая лишь на две задние пары ног, а остальными стала бить в преграду. Прямо перед ней, метрах в пяти, на столе под лампами лежало яйцо, а люди, эти двуногие в белых халатах, перчатках и масках, готовились к вскрытию.       Звери! Монстры! Это же беззащитное дитя, одно-последнее! Всех остальных эти громилы с каким-то смертоносным оружием раздавили, растоптали! Паучиха зарычала и, сжав руки в кулаки, ударила по стеклу. Еще раз. И еще. Острые лапки из твердого покрытия барабанили по нему, преграда сотрясалась от грозных, очень сильных ударов, но самка не могла пробиться к ним. Шум нарастал, куб начал раскачиваться, а некоторые врачи – волноваться: вдруг она все же сможет вырваться? Они знали по своим, земным животным: у почти всех млекопитающих, у тех, у кого рождается мало детенышей, очень сильно развит материнский инстинкт, особенно у самок. У пауков такого не наблюдалось, но… – Да вы совсем охренели! – дверь в лабораторию отъехала в сторону, и туда, пользуясь тем, что военные по какой-то внезапной причине были призваны в другой корпус, ворвался Шинра в сопровождении Шизуо. Новый рев из-за стеклянной преграды, и новый удар. На этот раз стекло пошло трещинами, и по ним потекла зеленая густая кровь паучихи. Ее ножки и руки были сбиты, небольшая лужица скопилась на полу, все стекло было заляпано. – Нельзя же так! Вы убьете и детеныша, и саму самку! – кричал Шинра, расталкивая докторов и выключая свет ламп. Он уже был научен давним опытом с Селти: иногда идти напролом и брать то, что тебе хочется без согласования, не лучшая идея. Женщина до сих пор не простила отца доктора за то, что тот использовал ее тело для своих экспериментов. Шинра отвернулся от немного шокированных таким обращением с ними докторов и не нашел яйца.       Оно было обнаружено в руках у Шизуо, когда тот стоял возле стекла, держа руку на красной кнопке открытия. Паучиха шумно дышала, все так же сжимая руки в кулаки, ее лицо, к удивлению Хейвадзимы, было мокрым, и по щекам и скулам градинами текли капли. И блондин был уверен: это были не слезы радости. Скорее, ярости и злости. Возможно, после того, как он откроет дверь, самка просто накинется на него и разорвет, хотя… Наверняка, они с ней окажутся одинаково сильны. Мужчина чуть отвел руку назад и резко ударил по кнопке, тут же делая несколько шагов назад от отъехавшей с шипением двери. Самка рванулась вперед и грозно зашипела, защелкала, вставая на задние лапы и сгибая передние, направляя острые края с коготками на блондина. Кровь капала с вязким звуком на пол, и все находящиеся там это слышали: самка замолчала, и лаборатория погрузилась в гробовую тишину. Блондин, не шевелясь, стоял перед ней, смотря прямо в искаженное злобой и страхом лицо. У него появилась мысль, что в такой ситуации, наверное, так же выглядела бы любая мать. И это, пожалуй, больше всего доказывает, что у них, у паучих, есть что-то от людей. Мужчина протянул яйцо самке, и та медленно опустилась на лапы (Шинра заметил, как тяжело это ей далось: они были стерты и сбиты до мяса, и, наверняка, любое движение приносило паучихе огромную боль) и забрала с рук Хейвадзимы яйцо. Она прижала его к себе и, покачиваясь, хромая, вернулась в клетку. Она опустила яйцо в миску с водой и положила потом в сплетенную корзиночку, которая крепилась в углу. Дверь с шипением вернулась на место, а Шизуо встретился взглядом с самкой. Та склонила голову набок и вполне человеческим жестом откинула волосы с плеча. Паучиха подошла к стенке, приложила темную ладонь к стеклу и, как только Шизуо, недоумевая и нехотя, накрыл ее своей ладонью через стекло, тут же убрала, отворачиваясь. – Контакт! Шизуо, это был контакт! – прервал гробовую тишину Шинра.