Достучаться до тебя

Сашка торопливо достала из рюкзака все соответствующие принадлежности, которые были нужны для географии. Потянулась за пеналом, как вдруг услышала сзади мальчишеский голос. -Сань, не знаешь, где Юля ходит? – торопливо спросил Женька Абрамов, подсев к ней за парту. – Ты же с ней дружишь. -Она заболела, - немного ошарашенно произнесла девчонка, нахмурив брови и боязливо отодвинувшись от одноклассника. – Ей что-то передать? -Эм, да нет, не надо, - замялся парнишка, нервно сжимая у себя в руках конспект. – То, что я хочу ей сказать, ты передать не сможешь, - Женька трогательно улыбнулся, и у него покраснели уши. Саша давно заметила, если у Абрамова краснели уши, значит, он либо злился, либо смущался. В данном случае, скорее последнее. -Что-то личного характера? -Типо того, - кивнул юноша. – Я с тобой тогда посижу? -А, ну хорошо, - согласилась Саша. В принципе Абрамов был одним из немногих в классе, с которым можно было нормально поговорить. Он не станет унижать, не станет докапываться, это просто не в его компетенции. Да, он мог плохо или пошло пошутить, но делал это не со зла. Абрамов сидел и повторял параграф, заданный на дом, потому что его могли спросить, ибо у Жени выходила спорная, между тройкой и четвёркой. Тут из коридора послышался басистый голос Баловнева и крик толпы, которая радостно гоготала. Одноклассники тут же толпой повалили посмотреть, что происходит. -Ну и что это за кипишь? - прошипел Женька, поднимаясь со стула. -Может драка? -Не похоже это на драку, - настороженно буркнул юноша, решив посмотреть, что за фигня творится в коридоре и чего там Антон орёт. Баловнев залез на лавочку, как бы возвышаясь над всеми остальными, показав своё главенство. Он что-то читал, да с такой должной выразительностью, которую на уроках литературы от него услышать невозможно. -Даже слова подобрать не могу, чтобы всё объяснить. Ты мне нравишься. Нравишься не как клиентка, а как девушка, понимаешь? – выразительно читая, парень делал акцент на нужных ему словах. И тут ноги у Саши подкосились, а сердце уже давно в пятки ушло, ведь те строки, что он зачитывал, были отрывком из записки, которую ей написал Дмитрий. «Как…?» - голова идёт кругом, мысли путаются, стены давят, собственная кожа душит и, кажется, сходишь с ума. – «Оно выпало из дневника!» - в мыслях проклинает себя за то, что вообще, проснувшись внезапно, положила его в этот дурацкий дневник. И сон вспоминает. Ощущает себя как в воде, несмотря на то, что твёрдо стоит на земле. Кругом все акулы, только и ждущие подходящего момента, чтобы откусить лакомый кусочек от тела, разорвать на части, растерзать не только душевно, но и физически. Ничего никому не говоря, хватает рюкзак, и быстро направившись к кабинету психолога, бежит по второй лестнице, чтобы с ребятами не пересечься. Женя даже не успевает ничего ей сказать, как девчонка скрывается из поля зрения. Лишь ошарашенно смотрит на Баловнева, понимая, насколько он всё же гад. Прорывается через толпу, скопившуюся около Антона, который уже истерически хохотал. -Нет, ну вы только посмотрите, любит он её! – выкрикнул кто-то из толпы. -А педофилия это статья? -И что, его теперь посадят? – другой голос, судя по всему девичий. -Не, там же тока до шестнадцати лет, - лениво выкрикнул какой-то умник. -Ей же шестнадцать! -Не, ты не понял, до шестнадцати, - видимо, хоть кто-то в этой школе учит обществознание. -Хватит! - толкнув какого-то старшеклассника, прорычал Женя. Не понимает, зачем это делает. Наверное, Сашу ему действительно стало жалко. А может и потому что подумал, заступится за Сашу, об этом узнает Юля, и, наконец, оценит, какой он хороший парень. Ведь вечно весёлая рыжеволосая бестия Абрамову очень нравилась. Что им движет, собственный эгоизм, для достижения цели или действительно хочет заступиться? Думает, два варианта сразу. – Перестань! – грубо вырывает письмо из его рук и бежит вверх по лестнице, зная, сейчас по нижней лестнице идёт географичка, которая загонит большую часть толпы в класс. -Абрамов, совсем охренел? А ну отдай! Это не твоё! – Антон и пара мальчишек из толпы бросились вслед за Женей. И план Абрамова сработал как нельзя лучше. Показалась строгая географичка и, увидев такое столпотворение и Антона с ребятами, громко объявила: -Вы звонка не слышали? Все расходитесь по кабинетам! – с Зинаидой Васильевной никто спорить не стал, потому что все прекрасно знали, связываться со строгой брюнеткой себе дороже. Толпа рассосалась по классам. – Баловнев, куда намылился?! Боря! Быстро в класс! – ученики повиновались, хитро переглянувшись между собой. Антон лишь выругался. Записки теперь у него не было. Но это не помешает ему поразвлечься... Женя отдышался, прислонившись к стене. «Исправил блин оценку по географии!» - подумал он, поняв, что сейчас нужно сваливать из школы, в класс идти нельзя, его растерзают. – «Молодец, Абрамов, рыцарь блин хренов!» - маленький Женя в его голове, сейчас орал благим матом на юношу. Хорошо хоть портфель с собой. Саша ломилась в кабинет школьного психолога. Дверь была закрыта на ключ. Если Дмитрий закрылся и спит сейчас, то это было бы вдвойне обидно. У неё сдают нервы, от ужаса трясёт, и она не знает, что сейчас делать. Понимает, что у него проблем будет намного больше, чем у неё. Пальцами, которые от переполняющего ужаса трясутся, набирает его номер. «Абонент временно недоступен…» - и после этого Саша поняла, теперь действительно можно паниковать. Сейчас воздуха не хватает, чтобы дышать, не то, чтобы мыслить трезво. Трезво? Ха, нет, не в этой ситуации. Кажется, слышит голос в голове, голос Антона, вслух письмо зачитывающего. И это ранит ещё больше, будто по груди ножом провели, глубокую рану оставив. И когда такая кровоточащая рана у тебя имеется, неимоверно трудно дышать. «Где же ты ходишь?» - выбегает из школы, направляясь куда-то в произвольном направлении, ведь даже не знает, куда хочет пойти. Куда вообще можно пойти? К Юле? Нет, не туда. Ей лучше вообще об этом не знать. Хотя… хотя она и так узнает. Чёрт. Что же делать… Домой? К матери она не сунется, тем более в таком состоянии. Поэтому Саша просто пошла по городу, торопливыми шагами идя по улицам, вязнув в снегу. А сил ни на что нет. Даже плакать не может. Потому что все слёзы уже выплаканы. Шмыгает носом, от того что ноги сильно замёрзли. Бездумно бредёт, ничего вокруг не замечая. Просто хочется есть. И сдохнуть. И всё. Чтобы больше не слышать за спиной насмешек, кожей не чувствовать взгляд этих хищных акул. И запах собственной крови, из тела льющийся после очередного укуса, не чувствовать. Просто уснуть. А может и правда со всем этим покончить? Просто поставить жирную точку. Накупить таблеток в аптеке, да и с концами? Только денег с собой нет. Ловит себя на мысли, что сил не хватит даже на суицид. «Нет… Надо жить. Он говорил, что просто нужно жить…» - утирает мокрые глаза. Всё-таки слёзы проступили. Даже не из-за собственного отчаяния, а страха за психолога. – «Не бойся…» - звучит в голове уже свой собственный голос. – «Просто нужно идти, вправо, влево, назад, вперёд. Неважно куда. Неважно как. Просто идти. Шаг в шаг…» - пытается себя успокоить, ведя внутренний диалог с ещё трезво соображающий частью сознания. – «Ничего. Всё будет хорошо. Не всё потеряно. Просто нужно в другую школу перевестись и всё. Но что бы перевестись в другую школу, мама должна забрать документы у директрисы. Тупик. Замкнутый круг…» - снова пытается дозвониться до него. «Пожалуйста, возьми трубку» Дмитрий выходит из школы, проклиная свой телефон, который садится через день. Вчера забыл зарядить и сегодня вот, пожалуйста. Не понимает, почему все смеются у него за спиной, почему старшеклассники выкрикивают что-то про статью №135. Беспокоится сильно, потому что они с Сашей договорились встретиться после занятий, а её нет. Позвонить из-за долбанного телефона не может. Сел, зараза. А Толик сказал, что девчонка убежала недавно, вся бледная, как смерть и в слезах. Вот тогда-то Дима и забеспокоился. Что происходит? Сзади слышатся приближающие шаги, и мужчина инстинктивно поворачивается. Видит Антона, который хитро лыбытся, что-то бормоча себе под нос, и на душе сразу становится паршиво. Хочет сбежать, уйти, лишь бы не видеть эту гнусную улыбку. -Тебе чего, Антон? – старается быть вежливым, но в голосе проскальзывают ледяные нотки, выражающие недоброжелательность. -Да так пустяки. Я вот просто хотел спросить, - он мерзко хихикнул, задумав подколоть психолога. – А за это сколько лет дают? -За что за это? – ничего не понимая, пожал плечами мужчина, зубы стиснув покрепче. -За педофилию. Или всё, уже не посадят. Эх, жаль, а я-то думал, новый сотрудник вместо вас появится. Может, с другим я смогу повеселиться, а вы пока с Тихоновой будете развлекаться, - парень нагло улыбнулся, не до конца поняв, что полез к Дмитрию Владимировичу зря, да ещё и без помощи дружков, которые давно сидят по домам. Ведь Антон специально остался дожидаться мужчину, для того, чтобы подколоть его. А у Дмитрия терпение сдаёт, злость сознание пеленой затягивает и руки чешутся. Начинает бегло соображать, восстанавливая логическую цепочку из последних событий, чтобы полностью собрать картину. Быстро понимает, что к Антону попало его послание, адресованное Сашке. Потому что по-другому они проколоться не могли. Только письмо. Никак иначе. Не знает, как оно к Антону попало, не хочет знать, что про него за спиной говорят тоже знать не хочет. -А у вас с Тихоновой всё серьёзно, да? – так и не прекращал Баловнев, улыбаясь гадко. Дмитрий переводит на него взгляд безразличный. – Она вон сбежала, вас не дождалась. Ах, какая бы вышла пара! – всё. Антона понесло. Понимает, как он попал, только когда ощущает удар в челюсть, от чего падает в близлежащий сугроб. Чувствует, как из губы идёт кровь. Глупый мальчишка не понимает ещё, что доигрался. -Замолчи, - шипит худощавый мужчина, потирая больной кулак. На костяшках точно останутся ссадины. -Вы совсем блядь больной, да?! – орёт он, поднимаясь из сугроба, истерически размахивая руками. Вся куртка от снега мокрая. -Заткнись уже, - держится на расстоянии, понимая, детей бить не хорошо, а если он к нему ближе подойдёт, убьёт. Просто сдали нервы. Просто не смог себя сдержать. Просто ему надоел несносный мальчишка. Заодно исполнил своё желание. Стёр с тонких губ его злорадную усмешку. – Не можешь за свои слова ответить, значит молчи, - прислоняется спиной к стене школы. Так паршиво. И смотрит на Антона выжидающе. Пусто. Мерзко. Отвратительно больно. Но в тоже время плевать. На то, что ударил его плевать. На телефон. На то, что теперь его точно уволят. Сейчас вообще ничего не имеет значение. Ну почти. И не понимает почему стоит, а не уходит. Может быть, просто хочет увидеть реакцию мальчишки, втоптанного в грязь, хотя и знает прекрасно что будет дальше. Себя не жалко. Но этот мальчишка издевался над Сашей. А на Сашу ему далеко не плевать. -Тут камеры стоят! Я на вас в суд подам! – кричал Антон, рукой утирая разбитую губу. Сплюнул кровью. Но не рискнул подойти к озлобленному мужчине ближе. -Отлично, - говорит глухо, достав из кармана сигареты. Начал курить, будто ничего и не было. Словно он просто вышел из школы покурить, а не стерпел оскорбления из уст Баловнева и разбил ему губу. -Вы больной! -Никто не идеален, - кидает пустую пачку сигарет рядом с Антоном и уходит. Она падает в снег, который стал розовым от крови в некоторых местах, рядом с мальчишкой. Но останавливается и произносит, обернувшись. – Знаешь, можешь со мной судиться, можешь меня ударить, можешь меня благим матом покрыть, говорить, что я мудак и извращенец, пожалуйста, - а в зелёных глазах виднеется отчаяние, говорит хрипло, улыбается болезненно. – Только не трогай её, - ловит на себе непонимающий взгляд мальчишки. – Впрочем, ты не поймёшь, почему я так поступаю, - разворачивается к Антону с разбитой губой спиной и уходит, кидая своё последнее. – Прощай. Ведь сейчас главная задача - найти Сашу.