Часть 2
18 декабря 2013 г., 17:50
– Мне потребуется некоторое время, чтобы ознакомиться со всеми пунктами, – голос потомственного Джонатана прозвучал весьма гипнотически. – Почему бы вам в это время не изучить скромные безделицы, о которых заботится наша семья? Быть может, здесь окажется что-то, способное порадовать леди Сибиллу? Например, вот эта супница по правую руку от вас была подарена её уважаемым прапрадедом главе одного ныне канувшего в небытие рода. Думаю, ваша супруга будет возражать, если такая ценная, – я бы даже сказал интимная, – вещица окажется в руках совершенно посторонних людей.
«Так это супница», – поразился Ваймс, с ужасом рассматривая фарфоровое чудовище на ближайшей полке.
Украшение стола было декорировано под сельский домик – каким его изображают на сцене Оперы – в окружении не менее оперных крестьянок. Весила «интимная вещица» как метательный снаряд для осадного орудия и, зная предков Сибиллы, могла, в случае дипломатических конфликтов, использоваться и в этом качестве. Поставить её на недостаточно древний и недостаточно аристократический стол значило переломить несчастную мебель пополам.
«А ведь когда-то уважаемые торговцы не пытались продать мне подобный… мусор, – с ностальгией подумал командор. – Только старые добрые ботинки, штаны и рубашки. Чаще старые, чем добрые. И этот удобный Джонатан даже не стал бы со мной разговаривать… Стоит человеку несколько раз проявить недостаточную твердость, пойти на сделку – и пожалуйста. Аристократы начинают нервно улыбаться, а лавочники из магазинов, куда я бы в жизни не зашел, смотрят на меня, как… Как…»
Он прищурился. Кого-то этот желтоватый и лысый антиквар ему напоминал.
Кресло снова попыталось напиться его крови.
Ну точно. Джонатан Джонатан Третий очень напоминал диванного клопа. Такой же голодный взгляд и привычка поколениями обитать среди старых вещей. И точно также считает любого, усевшегося в это кресло, своей законной добычей.
В прошлом Ваймса, когда «древней» считалась вещь, которая разваливается в руках, вместо антикваров были старьевщики. Простые, душевные люди. И пыль у них на полках была бесплатная…
«Хватит! – вмещался внутренний голос. – Некоторые их этих душевных людей продавали мне улики по нераскрытым делам. Иногда – еще теплые. А ненавидеть человека только потому, что его предки родились на другом берегу Анка и сумели не разориться – верх идиотизма».
– К сожалению, ничем не могу вам помочь, сэр, – Джонатан Джонатан дочитал список и с надеждой покосился на супницу. – Мы традиционно занимаемся несколько более монументальными вещами. Бронзой времен патриция Криводорга или Щеботанской керамикой периода «брокколи». У наших клиентов есть определенный вкус… Более того – я уверен, что все анатомические верные фарфоровые слоники работы Аль-Назрима Гершебского были утеряны вместе со всей коллекцией бывшего посла Анк-Морпорка в Клатче.
– «Анатомически верные»? – насторожился Ваймс. – Вы имеете ввиду…
– Складки, ваша светлость, – подсказал удобный Джонатан. – Удивительно, но большинство мастеров забывают о складках на коже.
– Ну да. Конечно. Складки. А как давно посол с ними расстался?
«И почему я об этом не знаю? – мысленно добавил он. – Если Моркоу снова решил, что я не должен заниматься всем сам, мне придется серьезно с ним поговорить».
– Насколько я могу верить записям, – вежливо улыбнулся протез, то есть господин Джонатан, – эта бесценная коллекция была утрачена во время печально известного «Антисанитарного оползня» более века назад, когда сточные воды проложили себе дорогу к морю через катакомбы под городом и несколько кварталов исчезли за одну ночь. В высшей степени неприятный был инцидент.
– Я слышал, недавно произошло нечто подобное? – добавил он, с тревогой окинув свои ненаглядные древности взглядом.
– Гарри Король утверждает, что это всё красильщики, – Ваймс рассеяно почесал подбородок. Щетина дружелюбно зашуршала. – А в вопросах неприятных жидкостей ему можно доверять. Городской совет обязал Гильдию оплатить ремонтные работы.
Антиквар заметно расслабился.
– И вы не знаете, как один из этих слонов мог всплыть? – Ваймс вернулся к расспросам.
– Тогда многие отчаянные воры разбогатели, спасая из рушащихся домов ценности, – глаза-бусинки Третьего Джонатана подернулись туманом. – Говорят, именно так и погиб прадедушка господина Боггинса. Но достопочтимым Арко-Дверрам удалось выкупить у его наследников всё своё столовое серебро и даже один из кофейников!..
– Очень трогательная история, – прервал его Ваймс. – Я понял, как слон научился летать, но что насчет того, где он провел следующие сто лет? Не может быть, чтобы ваша Гильдия совсем не интересовалась подобными вещами.
– Гильдия Антикваров никогда не опустится до того, чтобы покупать вещи с неподтвержденной историей! – возмутился старик. – Тем более…
– Тем более когда потомки законного владельца могут в любой момент заявиться и сорвать сделку, – договорил за него Ваймс.
Удобный Джонатан поджал губы, насколько ему позволяла челюсть, но тут же простил потенциальному клиенту его эксцентричность.
– Думаю, человек, проводивший оценку этих предметов искусства, высказал насчет их происхождения свои предположения… – он перегнулся через стол и заговорил доверительным тоном. – Но лично я советовал бы вам присмотреться к Кристиану Оруелу и Грегору Финденмахеру. Ума не приложу, почему этих проходимцев еще не вышибли из Гильдии. Конечно, они исправно платят взносы, но… Я имею честь входить в совет Гильдии и могу с уверенностью заявить вам, что за последние пять лет ни один из них не продал и чайной ложки! Поговаривают, что они никогда не задают вопросов о вещах, которые им приносят и продают их, не отчитываясь Гильдии…
Ваймс почувствовал легкое разочарование. Не то, что бы он надеялся лично наткнуться на разгадку антипреступлений, но Кристиан, более известный как Крыса Оруел, был совершенно тупиковым вариантом. Стража проверяла его минимум трижды, но Оруел оказывался чист, как… как… Собственно, как крыса, потому, что мылся антиквар-неудачник только попав под дождь. Но крысу можно обвинить только в её крысиности, а уж никак не в скупке краденого.
Ни с Гильдией Воров, ни с нелицензированными мастерами Крыса Оруел не работал. Зато Ваймсу было доподлинно известно, что он ведет какие-то дела с Гарри Королем и даже пару раз встречался с гноллами… Что многое объясняло. Скорей всего, дело было в том, что люди не стали бы покупать вещи, скажи Оруэл, где их раскопал. В конце концов, сахарницу из королевского дворца покупают, чтобы залезая в неё ложкой представлять себя на королевском чаепитии, а не чтобы каждый раз думать о том, достаточно хорошо вы её отмыли или нет.
В случае Финденмахера всё было еще прозаичней. Во-первых, он был иностранцем, что сразу делало его крайним в любой разборке. Во-вторых, его лавка была расположена в опасной близости от дома, в который лорд Храбр поселил свою ставшую чрезмерно эксцентричной даже для аристократки матушку. А некоторые расписанные миниатюрами блюдца в его лавке так и просились в руки… Ваймс, еще до женитьбы на Сибилле, узнал, что мелкие кражи – одно из хобби леди Храбр. После свадьбы он выяснил, сколько именно долларов её сын ежемесячно выплачивает пострадавшим лавочникам, чтобы те не поднимали скандал, и даже проникся к Храбру сочувствием. Самую малость.
* * *
Неожиданно ловкие пальцы положили на место последнюю крошечную плитку. Мастер поднялся с колен и окинул своё творение пристальным взглядом. Потом он осторожно развернул лист с планом и сравнил изображенное на нем с результатом. Это был хороший план – на нем были цифры и множество пометок, существенно облегчавших работу… Но мастеру так никто и не сказал работать по плану, и он позволил себе некоторые вольности. Всё равно никто и никогда не замечал мелочи.* * *
Город был полон спешащих людей и дурных предчувствий. Первых в Анк-Морпорке всегда хватало, вторые появлялись ближе к вечеру и то в основном у людей, склонных анализировать поступки окружающих. Ваймс брел вдоль Филигранной улицы и пытался найти хоть одну причину того, почему он еще не дома за столом. Он заглянул к Посети Неверующего на склад селедки и успел ужаснуться собственному не выспавшемуся лицу, отраженному десятком встроенных в самые неожиданные места зеркал. Кем бы ни был антивор, он работал очень быстро и аккуратно. Ваймс не отказался бы нанять этого парня для ремонта караулок, когда тот отсидит положенный срок. Хотя всегда был шанс, что неизвестный преступник принимает заказы только от тушеного картофеля и судить его будет проблематично. Его взгляд, не посоветовавшись с остальными частями командора, выискивал собирающиеся вокруг человека с газетой маленькие толпы и всевозможные острые куски дерева, то тут, то там попадающиеся на пути. Последних пока что, было больше – просто потому, что временные конструкции уличных торговцев, построенные так, чтобы их можно было двинуть в сторону конкурента на манер древних омнианских боевых машин, со временем становились постоянными и превращались в ощетинившиеся крепости. Со стороны могло показаться, что вампиров ожидает бойня. Ваймсу не казалось. Он совершенно точно знал, что пустил в свой город несколько сотен почти неуязвимых, восстающих из мертвых существ, каждое из которые сутками балансирует на грани срыва. Да, безобидные черноленточники собираются в кружки, играют на рояле смешные мелодии и распевают хором дурацкие песенки, но Ваймс как никто понимал, чего им это стоит. И он ни на секунду не забывал, кем они были до того, как завязать на ленте узелок. Достаточно одного раненого, истекающего свежей кровью нападающего, и город превратится в коробку, слишком тесную для голодной кошки и воинственных мышей, пожелавших расплатиться за своё место в пищевой цепочке... В просвете между домами мелькнуло нечто черное, вызвавшее у командора желание выругаться. Он ускорил шаг – возможно прямо сейчас неприятности стремились за кем-то другим. «Годовщина битвы в Кумской долине бывает каждый год, – напомнил командору внутренний прагматик. – И через десяток дней об этом уже никто и не вспоминает. Если на то пошло – гномов и троллей в Анк-Морпорке гораздо больше, чем проклятых кровососов… Просто к дракам гномов и троллей мы успели привыкнуть, а вампиры появились недавно». Да, город выстоит. В этом Ваймс даже не сомневался. Анк-Морпорк сам напоминал постоянно восстающего из пепла монстра. Пара дней уйдет на очистку улиц, а инстинкт торговцев заставит людей открыть лавки и конторы еще раньше. Потом горожане отстроят дома на месте сгоревших и снова начнут ссориться насчет границ своих участков. Через некоторое время восстановятся отношения с Убервальдом… Но обязанность Стражи – не допустить беспорядков вообще, а не утешать себя тем, что случившееся – еще не конец света. В конце концов сотни, пока что только теоретически погибших, могут и не согласиться с тем, что «ничего фатального не произошло». На войне с Клатчем погибли семнадцать человек, и Ваймс собирался сделать всё, чтобы не допустить повторения этой глупости. Черная карета с черным же гербом подкралась к нему за следующим поворотом. Черная лошадь смущенно фыркнула и вздрогнула, сгоняя с шеи черную же муху. – Командор Ваймс, Его Светлость хочет вас видеть, – объявил человек, уверенность которого в собственном праве произнести эти слова только что на полном ходу врезалась в его же инстинкт самосохранения.* * *
Продолговатый кабинет был прохладен, пуст и содержал в себе длинную и тощую тень у окна, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся правителем города. – А, сэр Сэмюель, – обернулся к Ваймсу лорд Ветинари. «Нет, ваши люди схватили первого встречного и притащили его во дворец», – мысленно огрызнулся командор. Но ответил как всегда односложно: – Сэр. – Как обстоят дела на улицах? В городе, как всегда, всё спокойно? – Сэр. -Очень хорошо. А как поживают леди Сибилла и твой сын? -Сэр, – Ваймс отыскал на стене за патрицием знакомую трещинку и уставился на нее. Ветинари еще ненадолго задержал взгляд, ожидая какого-то продолжения, но командор крепко стиснул зубы. А потом Ваймсу показалось, что патриций вздохнул. – Должен заметить, твой отчет о перемещении трактира на несколько метров вглубь Анк-Морпорка был довольно сжат… «Это было несколько дней назад, – подумал Ваймс, – и с тех пор мы встречались трижды: на экстренном собрании глав Гильдий и потом, когда я приходил сюда с ежедневными отчетами…» Тревожный колокольчик звякнул и в ужасе затих. «А сегодня я забыл прийти. Точнее, я велел Моркоу отправляться вместо меня, а сам пошел к кровопийце с жуткой дикцией. Но это же естественно – я шел по следу и не мог отвлекаться. Неужели он вызвал меня сюда только поэтому?» – Дыра, оставшаяся на месте «Пьяной курицы», пребывает в поразительной стабильности, подавая пример прочей городской недвижимости, сэр, – с неподвижным лицом отчеканил Ваймс. «Нет, Ветинари не стал бы выдергивать меня с улиц просто потому, что не увидев моё лицо, он не вдохновится подписать чей-то смертный приговор, – мысли разбегались во все стороны, как муравьи. – Значит, разговор о провале – это только начало. Но почему Ветинари не может хоть раз сказать прямо? Можно подумать – он получает удовольствие, глядя, как я стою здесь, словно какая-то дурацкая статуя. Может, в следующий раз мне еще вазу с собой захватить? Хотя нет, с вазами обычно красуются всякие голые дамочки». – Я слышал, Прощайте Пит пытался покончить с собой, бросившись в эту стабильную недвижимость, – проявил осведомленность тиран. – Надеюсь, с ним всё в порядке? – Более чем, сэр, – сообщил стене командор. – Наш Игорь уже выгнал его домой и даже отобрал пузырек с формалином. Если лорд Ветинари надеется, что он, Ваймс, сейчас задаст вопрос о том, чем сегодня был занят сам патриций и втянет себя в очередную политическую авантюру – то он может... На периферии его зрения патриций слегка нахмурился, и командор счел за лучшее не додумывать пожелание. – Игори бывают очень полезны, правда, сэр Сэмюель? – Ветинари сел на стул и устроил перед собой руки на обычный, почти молитвенный манер. – Вы заметили, как гостеприимно наш город принял торговцев и ремесленников из Убервальда? И вот я слышу, как толпа у ворот оскорбляет наших новых граждан… «Значит, его это тоже беспокоит», – понял Ваймс. Некоторые люди решили бы, что если патриция начала тревожить возможность начала беспорядков, то у этих самых беспорядков нет шансов. В конце концов Ветинари был умным и хитрым правителем, сводившим на нет еще и не такие проблемы. В отличии от них, командор Стражи во всемогущество патриция не верил. Тем более, что городские волнения были работой Стражи и только потом – Ветинари. Каждый должен был хорошо выполнять свою работу, чтобы Анк-Морпорк работал нормально. – В любом случае, я надеюсь, что вы найдете способ рассеять эти настроения как можно скорее, – продолжил патриций. – Я не ошибусь, если предположу, что причиной для недовольства послужила некая статья… о ряде нелепых преступлений? Должен заметить, что наши славные граждане всегда чем-то недовольны, но эти «антипреступления» всерьез обеспокоили Гильдию Воров. Они даже наняли господина Кривса, чтобы тот доказал, что «антипреступник» вторгается в их законную сферу деятельности. Всего час назад я беседовал с господином Боггинсом, и мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы убедить его не оказывать Страже посильную помощь. «Значит, он хотел поговорить о недовольстве воров? Гильдия действительно должна была превратиться в политый кипятком улей, – сосредоточился на новости Ваймс. – А у воров больше всего людей. Даже нищие не так многочисленны. А я еще удивился, что не видел никого из них ни на складе, ни у дома Добросердов…» Узнать, что толпы вооруженных воров не будут шнырять по городу в поисках конкурента, было приятно. – У нас с капитаном Моркоу есть пара идей, сэр… – начал было он, но тут в коридоре послышались гневные вопли и топот. Ваймс, просто потому что так положено, переместился, отгораживая патриция от двери. Ветинари наградил его неподдающимся расшифровке взглядом. – Очень мило с вашей стороны, сэр Сэмюель, но не думаю, что леди Подмигинс чем-то угрожает моей жизни, – мягко сказал он. – Дорин Подмигинс? – растерялся командор. – С чего вы взяли, что это она? – Потому, что кроме неё за последние десять минут во дворец никто не вламывался, – терпеливо пояснил патриций. – А леди Подмигинс недвусмысленно дала понять караулу на воротах, что направляется ко мне. – Вы её вызвали? – Ваймс прищурился в поисках подвоха. – Нет, сэр Сэмюель. «Он всё это время смотрел на меня, – обреченно подумал командор. – Даже если Дорин устроила у ворот шоу с пантомимой, он не мог этого видеть. И ему не приносили никаких записок. И на стене за мной нет зеркала. Как он это делает?!» Дверь распахнулась. – Это просто немыслимо! – Что бы ни заставило вампиршу-по-браку вломиться в кабинет тирана, это не только лишило её всякого чувства самосохранения, но и заставило забыть об акценте. Разъяренная женщина, куда больше похожая на уличную торговку, чем на графиню, подхватив юбки, прошла к столу патриция и яростно потребовала: – Вы должны немедленно что-то сделать!!! Оскорбление действием – вот как это называется! «Ну вот. Началось» – отстраненно подумал Ваймс. С несколько извращенной точки зрения, в сбывшихся опасениях всегда есть что-то успокаивающее. – Я, безусловно, предприму всё, что посчитаю нужным, – голос Ветинари прозвучал ни в коем случае не угрожающе, но короткие волоски на шее Ваймса встали дыбом. Дорин Подмигинс замерла с открытым ртом, моргнула, и из разъяренной фурии превратилась в человека, который вдруг обнаружил, что его самый страшный ночной кошмар оказался вовсе не сном. – А теперь, леди Дорин,– тем же тоном продолжил патриций, – поведайте нам с командором, что же вас так встревожило. Обращение «леди» в его исполнении прозвучало предельно серьезно и уважительно, но Ваймс готов был поклясться, что даже отвесив Дорин Подмигинс пощечину, Ветинари не добился бы большего эффекта. – Да, ваша светлость. Сию минуту, ваша светлость, – часто-часто закивала женщина. Колебательные движения от головы распространились на всю графиню Подмигинс, но назвать это дрожью было бы неверно. Просто женщина никак не могла решить, готовится она в панике броситься из кабинета или же пытается обратиться в соляной столп. – Это всё вандал, ваша светлость, – выдавила она. Ветинари пристальным, немигающим, но, конечно же, сочувствующим взглядом поощрил её продолжить. – Мой бедный Артур с таким трудом сумел придать нашему дому достойный вид, – Если бы кролики могли говорить со змеями, они звучали бы так же. – А теперь до нас добрался этот «антипреступник», о котором говорит весь город. – Это, несомненно, требует моего самого пристального внимания, – совершенно серьезно кивнул патриций. – К сожалению, через несколько минут меня ждет встреча с орлейским послом, и я не смогу сам посетить место преступления, но если вы сочтете это достойной заменой, расследованием займется командор Ваймс. Ветинари вопросительно приподнял бровь, и взгляд Дорин последовал за ней, как приклеенный. – Да, ваша светлость, – выдохнула она. – В таком случае, леди Дорин, я не смею вас задерживать. Графиня Подмигинс исчезла из кабинета так мгновенно и бесшумно, что Гильдии Убийц следовало бы нанять ее для проведения семинаров. Эффект был несколько подпорчен ожидающим под дверью Стукпостуком, с которым она разминулась только чудом. Когда они снова остались одни, патриций почти дружелюбно посмотрел на Ваймса: – Должен признать, что одна из проблем только что решила саму себя, но… Тебе не кажется, что это было несколько излишне? Ваймс отрицательно покачал головой: – Наши идеи были не настолько хороши, сэр. Ветинари откинулся на спинку стула: – Разберитесь с этим. Немедленно.
