Всю жизнь.

Уже неделю я жил в мотеле. Целую неделю находился в одной комнате с отцом, который не выпускал из рук бутылку. Если бы я был постарше, то, наверное, тоже бы пил. Интересно, это и правда заглушает боль? Почему отец так упорно держится за эту никчемную бутылку виски? Может, он так старается ее забыть? Мэрл говорил, что когда они сильно напиваются, то могут не вспомнить, что было в этот день, может он старается забыть всю жизнь, проведенную рядом с мамой? Хотя, ничем хорошим эта жизнь не была. Постоянные крики, скандалы, драки... Неужели, они когда-то любили друг друга? Прошла всего неделя, а я уже начал забывать, как она выглядит. Я помню ее тощее тело, тонкие пальца и впалые щеки. Я помню ее мешки под глазами, синяки, иногда отеки на лице. Я помню, как у нее дрожали руки, как она дрожала сама. Я не помнил ничего хорошего, кроме ее улыбки на лице, когда я последний раз вышел из дома. Я старался как можно чаще вспоминать как она мне сказала, чтобы я шел домой скорее, потому что ей не терпится что-то рассказать. Но чем чаще я вспоминал ее голос, тем больше забывал его. Она растворялась в моей голове, смешивая все голоса, которые я мог вспомнить, пытаясь поймать ее немного прокуренные нотки. Но не мог. Интересно, как Мэрл справляется? Я могу с ним поговорить не больше десяти минут, но нам хватает и трех. Одну минуту мы ищем, что сказать друг другу, вторую минуту кидаем неловкие фразы, третью минуту молчим, после чего киваем друг другу, как бы прощаясь, и кладем трубку. Мне его не хватает. Он нужен мне сейчас больше, чем кто-либо. Бутылка выпала из рук отца, разлетевшись по полу осколками. В нос тут же ударил резкий запах. Отец сидел не шевелясь, глядя на лужу под его ногами, может, он уснул? - Ты где был? - спросил он, все так же глядя в одну точку. Это был его первый вопрос, и вообще, первое обращение ко мне за неделю. - Ты о чем? - Когда дом сгорел, к херам собачим! - закричал он, вставая с кровати. - Почему ты не углядел за ней? Она же больная на всю голову! - Не говори так, - прошипел я. - Не будь наивным! - прорычал отец. - Она всегда не дружила с головой! Да если бы не я, сгнила бы в психушке. Какого хрена ты оставил ее одну? Она может от нехер делать подожгла дом, пока ты где-то прохлаждался! - Чтобы я, по-твоему, сделал? - закричал я. - Почему ты меня в этом винишь? Ты сам был не лучше, постоянно забывал, что у тебя есть семья! Если она и сделала это специально, то только из-за того, что терпеть тебя не могла! Я кричал так, что немного заболело горло, но было все равно. Я хотел, чтобы он услышал эти слова, и мне было плевать на последствия. Мне было все равно, когда он поднял на меня руку. Может, я ждал этого, чтобы хоть кто-то привел меня в чувство. Щека горела от пощечины, и быть может из-за злости, которая кипела во мне, моя рука поднялась в ответ. Я ударил отца в ответ. Впервые за все время, когда терпел его удары, я смог дать отпор. Отец с силой оттолкнул меня, что я не смог устоять на ногах, и я упал на то место, где лежали осколки от разбившейся бутылки. Жгучая боль на спине. Места пореза тут же выжигал спирт. Хотелось заорать от боли, но дыхание перехватило. Я забыл как дышать. Но больше всего я боялся, что отец продолжит то, что не закончил. Он никогда не останавливался на одном ударе, но не в этот раз. Дверь хлопнула, и я остался один. Стараясь выдохнуть, я напрягся с такой силой, чтобы осколки не впились глубже. Схватившись на кровать рукой, я встал. Посмотрев на то место, где я лежал, я увидел смешанную лужу крови и виски. Все еще не в силах глубоко вздохнуть, я зашел в ванную. Стянув с себя футболку, я посмотрел в зеркало. Все оказалось не так страшно, как я думал, но крови было много. Наверное, то, что футболка была на мне, спасло спину от глубоких порезов, а может, чистая удача. Я встал под ледяную струю воды, потому что спина уже ныла от боли, не говоря о том, что виски, которое впиталось в раны, обжигало кожу настолько сильно, что я думал, что расплавлюсь. Я вышел из душа только минут через пятнадцать. Обмотав спину полотенцем, я лег на кровать, укутавшись в одеяло, потому что от холодной воды мое тело онемело. *** Проснулся я только вечером от ноющей боли в спине. Я сразу же оделся, сделал на быструю руку сэндвич и сразу пошел к Мэрлу. Мне нужно было с кем-то поговорить. Вновь обойдя улицу, на которой я раньше жил, стороной, я подошел к тюрьме. Я удивился, увидев около входа Кэрол, которая сидя на ступеньках, читала книгу. - Ты что тут делаешь? - спросил я, как только подошел к ней. - Дэрил! Я так и думала, что ты придешь, - улыбнулась она, судорожно убирая книгу в сумку. - Я тебя ждала. Я не видела тебя с того дня и начала переживать. - Понятно, - кивнул я ей, проходя в тюрьму. - Как ты? - спросила Кэрол. - Никак. - Миссис Блейк спрашивала о тебе. - Чего она хотела? - спросил я у нее. - Ну, она спрашивала, где вы теперь живете, о твоем состоянии, про твои отношения с отцом и братом.... - Про наши отношения? - взорвался я. - Зачем ей это надо? - Я не знаю, Дэрил, - опустила голову Эриксон. Действительно, почему она должна знать? Никто не знает, что творится у нас в семье, и никто знать не должен. Я кивнул Кэрол, за то, что сообщила, и направился к дежурному. Эриксон сказала, что подождет меня в холле, чтобы сообщить последние новости. Как только вывели Мэрла, я тут же схватил трубку. - Он во всем винит меня, - первое, что я сказал брату. - Я знаю, - ответил он. - Что значит, что ты знаешь? - Он мне сказал, - сказал Мэрл, посмотрев на меня. – Я не хотел, чтобы ты узнал об этом. - Ты должен был мне сказать! – вспылил я. – Как вообще ты мог молчать об этом? Он обвиняет меня в смерти матери, а ты можешь только сказать - «Я знаю»? Может, и ты так считаешь? - Блин, братишка, конечно нет! Я не виню тебя в ее смерти, и в том, что сгорел дом. Все произошло так, как произошло. - Тогда почему ты не сказал мне ничего? – я говорил все громче и громче. – Ты знаешь, каково это узнать сейчас? - Нет, я не знаю. Но тебе бы было лучше, если бы я сказал это сразу? Тебе бы жилось легче, если бы ты вообще не знал об этом. - Нет, не легче! - закричал я. - Но знать об этом я должен был сразу! Я живу с ним, я каждый день с ним! И как я сейчас приду в этот мотель? Я как дебил, ничего не понимал, а он оказывается не просто меня не замечал, а обвинял в смерти собственной матери! - Не кипятись, - промычал брат. - Да пошел ты, Мэрл! Я кинул трубку и вылетел на улицу. Ненавижу! Ненавижу отца! Ненавижу брата! Ненавижу сегодняшний день! Ненавижу эту жизнь, которой я живу! Злость поступила к горлу, не позволяя сделать ни вдох, ни выдох. Кто-то дернул меня за руку, и я резко обернулся назад. - Что? - рыкнул я на Кэрол, которая хлопала глазами. - Ничего, - отвернулась она. - Я, наверное, пойду. Я забыл, что она меня ждала. И честно, было немного стыдно за то, что я забыл об этом. Мне нужно было успокоиться, и я знал, что один я вряд ли это сделаю, поэтому я догнал Эриксон. - Погоди, - остановил я ее. - Извини, что я крикнул. - Ничего страшного, - улыбнулась она. - Тебе помочь с чем-то? - Нет. Ты сейчас занята? - Нет. - Может, прогуляемся немного, а то мне сейчас не охота идти в мотель, - я кивнул головой в сторону парка. Она улыбнулась и медленно пошагала по тротуару. Я не знал, почему находясь рядом с ней, я моментально успокаивался. Она молчала, а от сердца словно отлегло. Может, это и есть дружба? Я помнил, когда я впервые ее увидел. Тогда я посчитал ее слишком заносчивой, а на деле оказалось, что она одна из самых добрых людей, которых я когда-либо встречал. Невозможно быть заносчивой и в это же время уметь так утешать людей одним своим присутствием. Мы сели на карусель, которая сегодня особенно медленно кружила. Кэрол только улыбалась, постоянно отводя взгляд. Мы не знали что сказать и, наверное, я, впервые находясь с ней, решил начать разговор первый. - Что нового в школе? - Ничего, если честно, - улыбнулась Эриксон. - Мы по тебе уже соскучились. Никто не говорил, где вы сейчас живете, поэтому мы не знали, где тебя искать. Я вот, думала, что ты пойдешь к Мэрлу. И решила подождать тебя там. - Долго ждала? - улыбнулся я, только подумав о том, что ждать можно было целый день, ведь к брату я хожу не по расписанию. - Вообще-то нет. Я думала, что посижу полчаса, и если ты не придешь, то пойду домой. - А где остальные? Лори, Шейн и Рик? - Не знаю. Я не гуляла с ними сегодня. И вчера. - Почему? - Ничего такого. Не хотела, - она опять улыбнулась. - Шейн и Рик только и делают, что говорят об этой атлетике, а Лори к ним с радостью присоединяется. Она же теперь тоже с ними туда ходит. Ты как? - Что? - переспросил я, не вникнув в такой совсем неожиданный вопрос. - Ну, ты держишься? - А, ага. Стараюсь, - я ухмыльнулся, протерев глаза. - Я знаю, что ты справишься, - она взяла меня за руку. - Ты хороший, у тебя все будет хорошо. Я лишь пожал плечами, отводя от нее взгляд, начиная смотреть на то, как медленно движутся деревья. Всего несколько слов, подняли мне настроение, как бы плохое не пришло вновь. Не вернулось, обратно как бумеранг.