Всю жизнь.

Я вместе с Мэрлом в полном оцепенении смотрю на то, как из пустого дома выносят труп отца, и как Роджера в наручниках сажают в патрульную машину. Не сказавший ни слова мне брат, после того как узнал, почему мы с Риком оторвали его от телевизора, был настолько же удивлен происходящим, как и я. Копы, не обращавшие на нас никакого внимания, только что-то записывали к себе в блокнот, переговаривались, смеялись. А недавно ушедший Рик к криминалисту, так и не появился. Роджер. Единственный человек, которому доверял отец. Которому доверяли отца я и Мэрл. Теперь он сидит в патрульной машине, обвиняемый в убийстве своего друга. Это могло казаться бредом, но это правда. - Диксоны? - подошел к нам коп, начиная тут же черкаться в блокноте, как только мы кивнули головой. - Вашего отца застрелили. Стреляли из ружья Холла, которого уже допросили. - Он признался? - спросил Мэрл, немного прокашлявшись. - Мы добьемся этого, - улыбнулся коп, но тут же изменил выражение лица, увидев, как от злости кулаки брата сжались. - Можете не переживать насчет этого. - Уж я надеюсь на это, - прошипел брат. Немного растерявшийся коп ушел, а брат, пришедший в себя начал ходить туда-сюда, что-то бубня себе под нос. А я так и стою на месте, даже не зная, что мне сказать, или что мне сделать. Все слишком сложно, непонятно и невыносимо больно. Как когда-то в детстве, когда я смотрел на то, как горит наш дом. Теперь, я смотрю вместе с братом на то, как труп отца увозят в ближайший морг. - Хрень какая-то, - пнул камень Мэрл и посмотрел на меня. - Ты думаешь, что это Родж? - Я вообще ничего не думаю, - подкуривая сигарету, сказал я, облокотившись об машину Рика. – Ни хрена не понимаю. Рик подошел к нам через несколько минут, указав головой на машину. Сев за руль, не говоря ни слова, он повез нас домой. Мэрл всю дорогу возмущался на Греймса, не принимая его молчания, но я этому был только рад. Лучше не знать ничего, чем услышать то, что может еще больше убить этот день. - Мы можем поговорить с Роджером? - спросил я, как только машина притормозила у нашего дома. - Да, - уронив голову на подголовник, сказал Греймс. - Но только когда посадят, или освободят. В данное время никак. - Это был он? - Все говорит против него - ружье, из которого стреляли, а еще кроме них никого в доме не было. Не думаю, что полиция поверит неместному пьянице, который легко мог в результате алкогольного опьянение кого-нибудь убить. - Ты коп или нет? - вспылил Мэрл. - Сделай что-нибудь! - Слушай, - резко повернулся к брату Греймс, явно не собираясь с ним церемониться. - Если бы я мог что-то сделать, сделал бы давно. Моя работа, это следить за тем, чтобы все было хорошо, а если это не так, то заставлять других так думать. От меня не зависит, как проходит допрос, и тем более мне не скажут, чем это все закончится. Так что в любом случае, вы узнаете об этом первыми, не переживай даже. Было видно, что Рик, как и мы все, был на пределе. Его счастливое выражение лица, когда он отдавал мне пригласительное, словно кто-то стер, оставив растерянный взгляд. Предсвадебное настроение у него было испорчено известием об убийстве нашего отца. Кивнув Греймсу, я пошел домой вслед за братом, который выслушав Рика, не на шутку разозлился. Усевшись на диван, я смотрел, как от брата отлетают всевозможные, попадавшиеся ему на глаза предметы. Сейчас это пик его злости, и трогать его совершенно не хотелось. Просто было одно небольшое желание завалиться спать, и проснуться на день раньше, чтобы ничего этого не происходило. Но это нереально и больше ничего с этим не сделаешь. *** Утро выдалось тихим. С Мэрлом мы не разговаривали со вчерашнего дня. Видя, как глаза брата уже почти начали наливаться слезами, которые я не видел уже много лет, или даже никогда, я только фыркнул и ушел спать. С этого момента я чувствую себя последним дерьмом в этом гребанном мире. И дело не в том, что я не остался с братом, понимая, что ему было бы легче, а дело в том, что не могу проявить тех же эмоций. Я чувствую себя раздавленным, но в то же самое время, есть ощущение, что мне все равно, от чего становится только хуже. Как я могу вдолбить себе, что вчера моего отца убили? Как я могу выжать из себя эмоции, когда единственное, что меня задевает, это их отсутствие? Мне лишь стыдно за то, что ничего не могу с этим поделать, когда мой брат уже с утра заглушает боль виски. А мне как будто все равно. Надо будет съездить в морг за телом отца. Я предложил Мэрлу съездить самому, на что в ответ меня послали куда подальше. Мы молча сидим, дожидаясь четырех часов, чтобы было можно выезжать из дома, иногда поглядывая друг на друга, не зная, что сказать. Нужны ли слова в этот момент? Я не знаю. Точнее не помню. - Иногда ты слишком похож на него, - сказал Мэрл, глядя в телевизор, который служил нам все это время только фоном. - Толстокожий олень, который не может принять правду, а только и делает, что из иллюзий реальность строит. Ты никогда этого не замечал, а я молчал. - Ты перебрал, - забирая у него бутылку. - Проспись, если все же планируешь ехать. - Тебе плевать, - отмахнулся от меня брат, вставая с дивана. - Так же как и ему было плевать на смерть матери! Он приходил ко мне, рассказывая, как случился пожар с точно такой же рожей как у тебя! Морда кирпичом, а жить то легче? А когда я помру, тебе тоже будет плевать? Вокруг нас люди мрут как мухи, а ты этого даже не замечаешь. - Вали спать, - схватив пачку сигарет со стола, я вышел на улицу. Впервые Мэрл говорил со мной таким тоном. Впервые меня сравнили с отцом. Я сам, сколько себя помню, считал, что похож на мать. Слабохарактерный, готовый утопить боль в спиртном, подающий себе лишние надежды. Я готов был принять это, но не сравнение с отцом. Отец. Я только хмыкнул, когда вспомнил о нем. Большую часть своей жизни я его ненавидел, остальную - терпел. Только в последнее время, я начинал понимать, что значит быть его сыном, вот только это мне было не нужно. Выкинув окурок, я зашел в дом, где уже вовсю храпел Мэрл. *** Дома я стараюсь обходить тело отца, лежащее в гробу, стороной. Мэрл наоборот, не выпускает его из вида, словно боится, что его украдут. Он пьет рядом с телом, сидит рядом с ним, разговаривает с ним чаще, чем со мной. После того разговора брат так и не сказал мне ни слова, даже когда мы поехали в морг. А я даже не знаю, хочу ли говорить с ним, или нет. Пытаться начать разговор первым я не могу, не в силах даже выдавить несколько слов. А что я ему скажу? Я сижу молча в стороне, смотря телевизор, по которому показывают какую-то хрень, стараясь игнорировать прожигающий взгляд Мэрла, который злится на меня как на врага. - Давай похороним его, - сказал брат после нескольких часов молчания. - Завтра или сегодня, все равно, а здесь ему гнить не желательно. - Давай, - согласился я, уже вставая с места, желая поскорее закончить с этим. Молча перегрузив тело в пикап, мы поехали на кладбище. Уже на месте Мэрл кинул мне лопату, и мы принялись за дело. Вскапывая тяжелую мокрую землю, с каждым новым вскопанным сантиметром вглубь, до меня начал доходить смысл происходящего. Я стою с братом на кладбище и рою могилу для своего отца. Я понимал, что это должно было случиться рано или поздно. Он не молод, здоровье у него было не самым лучшим, а его умение вляпываться в дерьмо иногда просто поражало, но я не верил. Не верил все это время, пока не приехал сюда, пока не взял эту чертову лопату в руки. Меня бесит, что я стою здесь. Я ненавижу сам факт того, что отец не смог защититься, уйти от пули. Он постоянно во что-то вляпывался и выходил чистым из воды, так почему он не смог сделать этого сейчас? Я уже с ненавистью начинаю перекидывать землю, с рыком вонзая лопату в почву. Почему он умер? Какое право он имел оставить нас с Мэрлом? Он никогда не был настоящим отцом, так почему мне с каждой секундой все больнее и больнее? Брат уже остановился, молча наблюдая за тем, как я копаю, рыча от тяжести, усталости и ненависти. - Хватит, - сказал он, положа мне руку на плечо, и схватив его, когда я дернулся. - Уже достаточно, вылезай. А я продолжаю копать глубже, просто не в силах остановиться, что заставляет моего брата с силой выхватить у меня лопату, и так же с силой вытаскивать меня из могилы. Я смотрю на Мэрла, просто не зная, что сказать, чувствуя, как закипает кровь. Брат смотрит на меня с опаской, наверное, не зная, что от меня ожидать, а я просто не в силах что-то сделать. Эмоции дали о себе знать. Я толкнул брата в сторону, позволив себе впервые за долгие годы выпустить их наружу. Вытирая слезы, отвернувшись от Мэрла, только лишь бы он не видел. Я понимаю, что не могу так просто отпустить человека, которого, оказывается все это время, пытаясь ненавидеть, все же любил. И вот теперь его нет. - Давай просто закончим, - сказал я, кинув брату веревку, чтобы опустить гроб. Со всеми этими самыми скромными похоронами, мы управились до полуночи. Уже с легкой душой, но с уставшим телом, я сел за руль. Дрожащими руками я достал из пачки сигарету, вдыхая никотин полной грудью. - Слушай, - сказал брат, когда мы выехали с кладбища. - Извини, что тогда наговорил. - Все нормально. - Мы найдем этого ублюдка, - прошипел Мэрл. - Найдем. *** - Ты его убил? – с криком спросил Мэрл, когда к нам в комнату вывели Роджера. - Нет, - оттолкнул тот его, скорее всего, устав от этого вопроса. - А кто тогда это сделал? – схватив того за шиворот, Мэрл локтями отмахивался от него, когда я пытался его отцепить. – Дэрил, отвали! - Греймс и так еле договорился, - прошипел я, стараясь усадить Мэрла на стул. – Ты хочешь чтобы нас выперли отсюда? Махнув рукой, брат сел на стул, не отрывая взгляда от Роджера, который опустил глаза в пол. Он молчал, иногда явно желая что-то сказать, но прерывался, лишь тяжело вздыхая. - Ну, - не выдержал я, садясь рядом с Мэрлом напротив Роджера. - Я не знаю, ребята, - вздохнул тот, начиная судорожно стучать по столу. - Что значит, что не знаешь? – вспылил брат, собираясь уже встать со стула, но оглянувшись, сел на место. – Ты не знаешь, убивал ли ты его или нет? - Я ничего не помню. Мы напились. Точнее я. Я помню только то, что сидел рядом с ним все время, а потом он лежал уже мертвый! Я вызвал полицию, и теперь я тут! Но я не мог этого сделать, он был мне как брат. Но если я это сделал, то я готов понести наказание. - Ты убил маму? – спросил я, после недолгой паузы. - Что? – с голос спросили Мэрл и Роджер. - Ничего, - покачал головой я, отгоняя от себя мысли, который так внезапно ворвались в голову. - Я… Мне не за чем. Я просто не мог, - Роджер шмыгнул носом, пряча лицо в ладони. Посидев немного в молчании, не задерживаясь, мы пошли домой, понимая, что от того ничего не добьемся, лишь потреплем себе нервы. Медленно шагая к дому, опять же в этом уже надоевшем молчании, мы только переглядывались. Единственной моей целью стало только одно – узнать, кто убил моего отца. Заглянуть этому ублюдку в глаза, и быть может, отомстить. Я знал, что Мэрл такого же мнения.