Младший брат

- В общем, это началось относительно недавно. Около года назад. Сначала это были просто шорохи в соседних комнатах или у стен, и я решил, что это все из-за стресса, - начал Блейн после того, как они приняли душ, оделись и улеглись обратно в кровать. Андерсон лежал на животе и отщипывал кусочки от сладкой булочки в своих руках. - Потом все стало хуже. Ты, кстати, помнишь деда вообще? - Я... смутно? То есть, я помню, как он выглядел и что он рассказывал нам страшилки и просто интересные истории про привидений, но самого дедушку... - Он не рассказывал страшилки. Помню, отец очень психовал из-за этого. Он рассказывал правду. Понимаешь, я пока еще ни в чем не уверен, но мне кажется, что все это перешло мне. Я слышу странные звуки. И "оно" общается со мной. Не голосом, конечно. Пока. Но оно отвечает в доступной ему форме. И мне не особенно страшно, но я не знаю, как обезопасить тебя. И поэтому нам нужно заняться изучением дневника. Я уверен, там есть большинство ответов. Наш дед был замечательным человеком. В конце концов, именно за его деньги мы сейчас живем, - заметил Блейн, подтягивая Курта к себе поближе, чтобы обнять. - Тебе-то не страшно? - взбрыкнулся Курт в его руках. - Ты что, пьёшь пару литров святой воды натощак? Если оно преследует тебя, то бояться здесь не за меня нужно, Блейн Андерсон! - Я старше. Я опытнее. Я Альфа. И я могу себя защитить. Ты же маленькая тощая омежка. И кроме твоего острого язычка у тебя нет никакого оружия, милый, - не зло заметил Блейн и, потянувшись, прижался губами к виску брата, успокаивая его психи. - В любом случае, это касается нас обоих, раз уж мы определены друг с другом. - Тощая омежка, блин... - пробурчал Курт. - Вот накачаюсь так, что за мной даже омеги побегут, тогда поймёшь, кто здесь маленький и тощий. - Не вздумай качаться. Мне не нравится это. Ты должен быть моим изящным, маленьким мальчиком, я же знатный педофил, - протянул Блейн, зарываясь носом в волосы парня. Один из плюсов определения - в какой бы жопе вы оба не находились - когда вы рядом и можете касаться друг друга, все становится проще. И ты все равно спокоен. - И дурак. Курт едва не всем телом лёг на Альфу и тяжело вздохнул. Как бы придирчиво он не относился к каждому слову, суть уловить было несложно: он и Блейн в опасности. - Что, если это проклятье? И оно всю жизнь за нами ходить будет. - Ну... Поэтому я и говорю, что нам нужно заняться изучением этого вопроса. Там могут быть контакты с другими охотниками. Какие-то объяснения. - Мне принести его прямо сейчас? - Неси. Можешь еще начать называть меня господином, - хмыкнул Андерсон, подмигивая брату. - Могу ещё не носить пробку, - в тон ответил мальчик и скрылся за поворотом. И если до книги он дошёл размеренным шагом, то на обратном пути ускорялся с каждым пройденным метром, словно ребёнок, бегущий домой по лестничным пролётам. Перед дверью в спальню Курт затормозил, пригладил волосы, успокоил дыхание и вошёл, как ни в чём не бывало. - Вот, - он запрыгнул на кровать, протягивая Блейну дневник. - Спасибо, - кивнул он, открыл книгу на первой странице и снова почувствовал легкие мурашки по спине. Даже днем. - У тебя есть какие-то блокноты? Думаю, нам придется что-нибудь выписывать. И я схожу за ноутбуком. Уф. Это будет непросто, но мы справимся. Правда?

***

Последующая неделя для Блейна была сплошным внутренним напряжением и наружной легкостью, и безмятежностью. Дни он проводил с Куртом, удовлетворяя желания и интересы того, а вечера проходили за тем, что они искали информацию и разбирались в схемах. Труд был упорный, но даже когда Курт уходил спать, Блейн вставал ночью и под настойчивое шуршание и стук из кухни он продолжал искать информацию. Он созвонился с несколькими охотниками старшего поколения и с одним даже успел встретиться. Собрав необходимую информацию, тот сказал, что подумает и сообщит результаты, но Блейн уже мало верил в успех. Вероятнее всего, нечисть искала с ним контакта. Или потусторонний мир. Или сам Ад. Но прямо на него она не выходила. Не угрожала. И пока что не представляла опасности. Ледяной холод все еще время от времени проникал прямо под кожу, но сейчас Блейн уже собрал некий арсенал, который мог защитить его, и активно им пользовался. Правда, сам не знал, зачем. Сила не отступала, и с ней нужно было пообщаться. Были разные способы, но Курт каждый раз напрочь отказывался, просто боясь за своего Альфу. А сделать это беззвучно было невозможно. Блейн был загнан в тупик и безуспешно пытался найти из него приемлемый для них обоих выход. Для Курта неделя до школы больше напоминала "Девять с половиной недель": обожаемые сладости, обожаемое море. Обожаемый Блейн. Который тоже обожал его. Обожал как мог. Обожал и в кровати, и на столе, и в кресле, и на подоконнике... И Курт видел море! Да-да, солёное и со стёклышками. Когда мальчик увидел голубой горизонт - впервые в своей жизни, - он запищал и даже расплакался, моментально оказываясь в объятиях. Потом Курт сошёл с ума. Он бежал и смеялся так сильно и счастливо, что язык его едва не высовывался изо рта, развеваясь на ветру; его ноги не успевали друг за другом, поэтому хохочущий Блейн догонял брата и ловил; он даже не добрался до набережной, когда в мыслях уже едва ли не ел песок и не пил море. Курт не смог остановиться: он просто вбежал в воду по колено и забежал бы ещё дальше, если бы не Альфа, поймавший его. Сначала мальчишка пытался выбиться их его рук, визжал "МОРЕ!" и брызгался, но, когда его повернула к себе пара сильных рук, он просто улыбнулся и выдохнул уже в поцелуй, нежный и безбашенный, как и то, что творилось у него на душе. Конечно, потом он всё-таки вырвался, намочил штаны, ошарашил всех людей, все руки в песке испачкал... Конечно, потом он получил ещё больше впечатлений и нашёл морскую звезду... Но это то, чем навсегда остался Сан-Франциско в его сердце: холодное море и тёплый Блейн. На время течки Курт даже смог забыть об ограничении на сладости, ведь за один день её сбрасывал, как ему казалось, тысяч пять килокалорий, не меньше: эта течка лишь немного утихла к концу каникул, а на протяжении всей недели он только и делал, что срывал голос и практиковал растяжку. И обставлял их новый дом. Пускай он был съёмным, и в любой момент их могла вычислить полиция, но он был их. И, обставляя квартирку, расставляя по ней свои личные вещи, делая её живой, так легко было представить, что он и Блейн нормальные, и никакая нечисть не преследует их. Так легко было забыться, когда Альфа заваривал чай - много чая - для Курта после его знакомства с морем, когда Омега выкладывал из стёклышек "Я без ума от Блейна Андерсона", когда они мягко целовались перед сном и лениво обнимались утром. Но, как и во всех историях про подростков, всё хорошее кончилось, когда началась школа.

***

Утро Курта Андерсона ещё никогда не было таким сумбурным: малиновый джем на полу, падающие на лицо локоны, три раза упавший телефон и торчащая из-под воротника бирка. А ведь всё было соблюдено с вечера. Была приготовлена одежда - не слишком яркая, но достаточно эксцентричная, чтобы быть замеченным сразу, - обувь, расписание. Но кое-что осталось неподготовленным. Состояние Курта. Его руки лили кофе мимо рта, ноги стукались о каждый уголок, а пальцы так и тянулись взлохматить причёску, чего не было с ним раньше. Да, Сан-Франциско - это столица геев. Но мальчик лишь неделю назад узнал о том, что он Омега, у него течка, сбежал со старшим братом из дома, брат - его же Альфа; ещё у него акцент, бледная кожа и изысканные манеры. Новые люди - всегда страшно. Поэтому, когда за столом Блейн обнял его за плечи, он даже не сразу смог успокоиться. - Милый, ну почему ты нервничаешь? Это всего лишь школа. Если тебе не понравится, то мы найдем другую, - заботливо проворковал Блейн, целуя мальчика в висок. - Я буду нервничать во всех и менять их каждый день... У всех так в первый раз. Курт вцепился в его футболку и вздохнул. - Не дай бог кто-то почувствует запах... - Ну так давай поставим тебе пробку и сегодня тоже? Хотя мне кажется, что и без течки сейчас ясно, что ты омега. Впрочем, также ясно, что ты определен. И никто не посмеет к тебе лезть, - тихо проговорил Блейн и поцеловал мальчика в макушку, поглаживая его по спине. - Нет-нет, давай поставим, пожалуйста. Мальчику потребовалось чуть больше минуты, чтобы принести пробку из соседней комнаты в пяти метрах от кухни, потому что он был слишком занят тем, что ударялся о стенки, как псих в белой комнате, и всё время сметал что-то на пол своими длинными, непослушными руками. - Скажи честно, тебе просто доставляет удовольствие процесс или нравится мучить меня? - поинтересовался Блейн. - Потому что я уверен, что ты уже научился ставить ее сам... Курт закусил губу в попытке спрятать улыбку. А вместо ответа развернулся к брату спиной и наклонился, опираясь на обеденный стол. Скользнув рукой по бедрам брата, Блейн сначала расстегнул его ремень и ширинку, а как только брюки сползли вниз, то стащил следом за ними и белье. Течки не было, и Альфа не чувствовал практически ничего, кроме естественного запаха своего Омеги. Но Курт этого хотел, и почему бы ему быть против? - У тебя нет смазки. И как мне ее туда всунуть? - поинтересовался Андерсон, скользя рукой по бледной ягодице и плавно отводя ее в сторону, чтобы открыть вид на розовый маленький вход. Курт тяжело выдохнул. Как его смазать, знали они оба, но Блейн был тем ещё игроком, и ему нравилось подолгу ходить вокруг да около очевидного. - Ну не знаю... Ты мог бы засунуть палец мне в рот, а потом вставить его в меня, нет?.. - Нет, потому что нам нужно выйти минут через десять, чтобы успеть добраться к первому уроку, а тебе еще забежать к директору за расписанием. Так что этот вариант мы сразу вычеркиваем. Давай я просто схожу за смазкой? У меня где-то точно был тюбик. - Не хочу, чтобы ты уходил, - сказал Курт и взял Альфу за руку, разгибаясь. - Ладно, - покорно кивнул Блейн и, не видя другого выхода, просто облизал пробку и приставил ее ко входу, осторожно проталкивая внутрь. Она шла достаточно туго и пришлось пару раз ее прокрутить, но наконец встала на место. - Тебе не больно? - заботливо спросил Блейн, обратно натягивая на брата белье и брюки и разворачивая его к себе лицом, чтобы поцеловать в губы. - Немного, - поморщился мальчишка. - Но какая разница, если это заставит меня весь день думать о тебе? - Курт столкнул их носы в эскимосском поцелуе и счастливо зажмурился.

***

Выходя из дома, он ни разу ничего не уронил. Это оказалось простой школой. Нет, ну серьёзно? Чего Курт ожидал? Того, что из-за углов начнут выпрыгивать футболисты, просто мечтающие испортить ему жизнь? Что все узнают о его виктимности и начнут гнобить за это? В самом гейском городе на Земле? Или клеить его? Просто Курта Андерсона? Нет. Поэтому, когда простой Курт Андерсон вошёл в здание, замер на пороге и вздохнул, никто и носом в его сторону не повёл. У школьников всё ещё были уроки, не сделанная домашка, ссоры с любимыми. Директор его новой школы был куда более вменяем, чем Фиггинс, что не могло не радовать. А ещё на стене в его кабинете висел небольшой портрет Экзюпери, что давало пять баллов Гриффиндору. Правда, на звонке у него стоял Ванилла Айс. Наиболее неловко за этот день, как казалось Курту, он почувствовал себя, когда вошёл в класс французского. Все в классе, как один, замолчали и вперились взглядом в побледневшего до цвета муки парня. Растерявшись поначалу, Курт деловито одёрнул пиджак, вздёрнул носик кверху и прошёл за первую же пустую парту. Стоило ему сесть, как перед ним очутилась низкая девушка с идеальной укладкой. Которая не так уж и шла ей - не мог не отметить Курт. Она сложила руки на груди и повернула голову вбок, собираясь изречь что-то такое наблюдательное, как, допустим: "Ты новенький". Но в кабинет вошёл учитель. Не сказать, что он разрядил атмосферу, которая накалялась всё сильнее из-за взгляда, что юноша чувствовал на своём затылке: мистер Смайт заставил его выйти к доске, чтобы рассказать всё о себе. Буквально. Всё. Он напоминал тех взрослых, из которых не до конца пока вышел школьный плохиш и главный прохильдяй. И отвечать на провокационные вопросы мужчины со снисходительным выражением лица было так смешно, когда Курт знал, чувствовал, ощущал запах. Омега. На протяжении всего урока мальчик чувствовал взгляды в макушку и хихиканье с последних парт. Может, так оно было в остальные дни, и к нему отношения не имело, но тяжело понять это, когда ты новичок, а все вокруг кажутся акулами, голодными до твоей плоти. Впрочем, не кажутся. Никто не смел подойти к определившейся омеге, никто даже руки на Курта не поднял. И всё же было что-то такое, летало в воздухе, металось искрами из одних глаз к другим. В чём было дело? Курт не мог себе представить. Скорее всего, в его одежде, высоко поднятой голове, таком раннем определении... и в голоде акул. К концу учебного дня они растеряли остатки совести и застенчивости: они тыкали в него пальцами в столовой, с кислым лицом оглядывали с ног до головы, а в коридоре его толкали по несколько раз за одну перемену. Курт вышел из школы и глубоко вдохнул солёный воздух, предвкушая успокоительные объятия Блейна. Он бы на самом деле сел в машину брата и попал в тёплые, крепкие объятия, если бы не попросил с утра Блейна о том, чтобы он не забирал его, а позволил доехать самому - завершить ритуал знакомства с новой школой. Когда омега садился на задние места школьного автобуса, он мог думать лишь о том, какое всё это клише: полупустой транспорт, где все, кто сидит один, занимают сидения полностью, чтобы не подсел новенький; на первых сидениях обнимались и обменивались глуповатыми шуточками "звёзды", а ботаникам в задней части хотелось лишь выйти отсюда. И выйти целыми. Нет, Курта не обижало то, что он сидит с отбросами, что верхушка не хочет видеть его рядом с собой. Просто слишком много в один день для маленького Курта, только-только вышедшего из течки, начинающего понимать, что они с братом натворили. Поэтому на подножки проходившим по салону ботаникам он смотрел с ненавистью. Поэтому шёл прямо по этим на пути к выходу. Поэтому по прибытии в квартиру Курт скинул туфли, где-то на пороге бросил сумку и грохнулся на пол рядом с ней, больно ударяя копчик. Плевать. Он дошёл. Он герой. Блейн вышел в коридор минутой позже и удивленно уставился на своего Омегу. Тот выглядел здоровым и живым, но невеселым. - Что случилось? - поинтересовался Андерсон, опускаясь на колени рядом с юношей и приподнимая его подбородок двумя пальцами. - Как первый школьный день? - Подростки - дерьмо. Ты знал об этом? - сказал он с интонациями первооткрывателя. Теперь жаловаться не хотелось, потому что теперь - лучше. Но Блейну важно было знать, что с ним. Поэтому Курт как можно быстрее проиграл в голове свой день: - Просто сначала "француз" заставил отвечать на непотребные вопросы прямо перед классом, потом все пялились и пальцами тыкали, а потом... В общем, не буду больше на школьных автобусах ездить, - омега не замечал, как опускалась его голова всё время и как рука брата поддерживала его. - У меня учитель-омега, класс? - улыбнулся мальчишка, глядя на своего Альфу красными глазами. - Ну и что? Ты же определен, Курт. Никто не станет тебя трогать, только сумасшедшие. А каждому сумасшедшему я приду и сломаю нос. Все просто, разве нет? - Блейн приподнял брови и улыбнулся, скользнув пальцами по скуле брата и запустив их в его волосы. - Иногда достаточно и взгляда, - выдохнул мальчик и прижался к плечу брата. - Ладно, тогда почему, как ты считаешь, они смотрят на тебя плохо? Поднявшись, он легко поднял под руки и Курта и повел его в гостиную, где усадил на диван и сел рядом, обнимая за талию. - Потому что ты гей? - В Сан-Франциско? - хохотнул Курт и закинул ноги на Блейна, решив, что так быстрее успокоится. - Нет... Быть может, это из-за определения? - он вскинул голову, смотря в тёплые карие глаза. - Я ещё школьник, а у меня уже есть пара. - А какая разница? Оно ведь может произойти в любой момент после полового созревания. Или даже с его началом. А ты же помнишь из курса биологии, когда у мальчиков пубертат, верно? - улыбнувшись, Блейн скользнул пальцами по пуговкам на рубашке Курта и расстегнул парочку, чтобы прижаться губами к открывшемуся участку кожи. - С тобой пубертат каждый день, Блейн, - мальчик поморщил нос и одобряюще обнял его за шею. - Биологические шуточки - не твой конек, солнышко, - рассмеялся Блейн, пересаживая юношу на свои колени и проводя рукой по его бедру. - Думаю, как минимум анатомию я с тобой натаскаю... - Курт закусил губу и игриво улыбнулся Блейну.