Ты мой самый лучший сон

Икебукуро. Один из самых неспокойных районов Токио. Район греха и обмана. Район, в котором многие вещи не всегда то, чем кажутся на первый взгляд. Его жители привыкли абсолютно ко всему – начиная от необычных молодёжных банд и ресторанчика, в котором негр Семён торгует русскими суши, и заканчивая свободно разъезжающим по городу безголовым байкером. Вот и в это раннее весеннее утро никто не обратил особого внимания на несущегося со всех ног парня в чёрной, отороченной белым мехом куртке. А те, кто обратил, поспешили скорее убраться с его пути, ибо не было в городе человека, который бы посмел вмешаться в дела Орихары Изаи – самого странного и непредсказуемого представителя Икебукуро. Беглецу тоже, в принципе, было наплевать на случайных свидетелей, но конкретно в данный момент он уже начал подумывать о том, что репутация не всегда работает на него… Изая бежал сломя голову, виляя из стороны в сторону, петляя и выбирая самые узкие улочки, но его молчаливые преследователи не отставали ни на шаг, тенями следуя за ним из переулка в переулок. Они вынудили его свернуть с намеченного пути и выскочить на безлюдный проспект, все небольшие магазинчики которого в этот ранний час были ещё закрыты. В надежде остановить первую попавшуюся машину Орихара бежал прямо по центру проезжей части, но эта дорога из-за плохого асфальта пользовалась у местных водителей большой нелюбовью, возведённой в этот день в абсолют. В метре от его ног по асфальту чиркнула небольшая арбалетная стрела, заставив свернуть к обочине. Перемахнув через металлический бортик, отделявший трассу от пешеходной зоны, беглец что есть силы бросился вперёд, лихорадочно оглядывая пространство в поисках возможности свернуть в нужном ему направлении. Изая знал, что данный клан ниндзя редко использует огнестрельное оружие – слишком шумно, но пропитанные ядом стрелы и дротики имели при себе все его члены. А спрятаться от них было негде и некого было позвать на помощь – даже если бы Изая, признав поражение, попытался это сделать. Поэтому ему оставалось лишь бежать сломя голову и надеяться на чудо. «Чёрт! Я, конечно, знал, что глава этого клана якудза – мстительная сволочь (поэтому и отказался от «коммерческого предложения»), убивающая всех, кто на него работал, дабы не оставлять свидетелей (что, собственно, и послужило причиной отказа), но это уже ни в какие рамки не лезет!» Орихара начал паниковать, что случалось с ним нечасто. И дело было не в том, что он не предвидел такого исхода (можно сказать, на него и рассчитывал), а в том, что неожиданным «неизвестным фактором» для него стало собственное тело (на него он, кстати, тоже рассчитывал). «А ведь Намиэ предупреждала о том, что не спать пять суток подряд – опасно для мозга и здоровья!» И в самом деле, в другое время Изая легко бы оторвался от преследователей или принял бой (по настроению), но не сейчас, когда истощённый организм отказывался повиноваться. «Позже будешь проклинать собственную беспечность и самоуверенность – если выживешь! – костерил себя Орихара, до боли стиснув зубы. – Только бы добраться до ресторанчика Саймона!..» Но когда сразу три отравленных дротика ударились в стену дома рядом с его головой, чудом не задев, понял, что не успеет. «Чёртовы ниндзя! Решили загонять меня до полусмерти и напасть разом – чтоб наверняка! Боитесь, значит! Бойтесь-бойтесь – может, это меня и спасёт…» Подобными рассуждениями (которые были, по сути, верны, но ничем помочь в данной ситуации не могли) он подбадривал себя, хоть и не сомневался в том, что впереди его уже ждёт засада, противостоять которой он не сможет. Убедиться в своей догадке ему было не суждено: раздался щелчок арбалета, но Изая был слишком слаб, чтобы среагировать с нужной скоростью и уклониться – в поясницу вонзилась игла и острая боль, как от электрического разряда, выгнула его тело дугой. Орихара не закричал. Злость и отчаяние придали ему сил, чтобы развернуться лицом к ниндзя и в последнем отчаянном жесте бросить в ближайшего из них оставшийся нож. Сведённая судорогой рука не могла метнуть оружие так же ловко, как раньше, хотя клинок всё же угодил в плечо наёмника, заставив того выронить небольшой арбалет. И тут же в тело Изаи впилось ещё два дротика, начинённых наркотиком, от которого он совершенно перестал чувствовать тело и мешком повалился на землю рядом с металлическим бортиком. «Черт, неужели вот так?.. – теряя сознание, подумал он. – А я ведь свято верил в своё бессмертие! Ну, или по крайней мере в то, что, кроме одного назойливого придурка, меня убить точно никому не под силу. Эй, Шизу-тян! Не поверишь – я буду скучать по тем ночам, которыми ты мне снился…» В этот момент железный придорожный бордюр с жалобным скрежетом вырвался из асфальта. В первое мгновение Изая подумал, что начались галлюцинации, но тут над самым ухом раздалось до боли знакомое рычание: – Моя блоха!.. Орихара искренне хотел расхохотаться и позлорадствовать над наёмниками, пожелав: «Царствия вам небесного!» – но уже не смог. Умирая, он был счастлив. *** Нет, он, и правда, думал, что его, если не убьёт яд, радостно добьёт Шизуо. Поэтому крайне удивился тому, что не просто пришёл в сознание, но ещё и обнаружил себя целым и невредимым. Последний вывод был сделан из того, что вроде бы ничего и нигде не болело – чувствовал он себя хорошо и, кажется, выспался. Руки и ноги тоже были на месте. Правда, не на своём. В том смысле, что правая-то рука лежала рядом с телом, а вот левая удобно расположилась на мерно вздымавшейся груди какого-то мужчины, в бок которого Изая доверчиво уткнулся носом. Самое интересное состояло в том, что владелец вкусно пахнущего дорогой туалетной водой бока, похоже, был совершенно не против такого соседства и едва ощутимо перебирал пальцами волосы на голове Изаи: то отстранёно поглаживая тёмные пряди, то накручивая их на пальцы, то лениво ероша падавшую на лоб чёлку. Мозг Изаи отчаянно бил тревогу, силясь вернуть своего обычно здравомыслящего, хозяина с небес на землю: «Очнись! – взывал он. – Такого просто не может быть на самом деле! Это либо бред твоего одурманенного сознания, либо очередной несбыточный сон!» Но усталость и подавляемые долгое время желания, подточили самообладание Изаи, и он, впервые за всю свою полную опасностей жизнь, сдался, позволяя призрачной надежде взять верх над доводами разума: ему до слёз не хотелось открывать глаза из-за страха спугнуть свернувшееся вокруг него тёплой кошкой спокойствие. Слушая, как по карнизу убаюкивающе барабанит дождь, ощущая сквозь сомкнутые веки приглушённый свет бра, он пытался вспомнить: когда в последний раз было так безмятежно на душе – и было ли вообще? Укрытый мягким пледом, Изая всем сердцем желал продлить столь редкий миг покоя, поэтому позволил себе ещё немного понежиться в уютных объятиях, даривших непривычное, и оттого немного пугающее, чувство защищённости. «И это в его-то руках? Я точно не в своем уме. А с другой стороны – кто кого по голове вдруг гладит?! Не я первый начал!» – быстро нашёл себе отмазку Орихара. Он с лёгкой улыбкой вслушивался в ровное дыхание лежащего рядом человека и в тихий шелест переворачиваемых им страниц, когда тёплая ладонь ненадолго исчезала с головы и снова возвращалась, чтобы опять одарить незатейливой лаской, и совершенно точно знал, чьими руками создан этот маленький уютный мирок. – Что читаешь? – шепнул он наконец и теснее прижался к тёплому боку, запоздало сообразив, что делает. «Ну, раз уж мне позволили складывать на себя руки, – оправдывался он перед собой, – то ничего ведь страшного не случится, если я так и останусь лежать, правда?..» Рука Хайвадзимы Шизуо на секунду замерла, словно его поймали с поличным. Но, решив, что терять уже нечего, он вернул её на место, смело взъерошив волосы Орихары. Изая блаженно улыбнулся. – О, не прошло и двадцати часов… – тихо ответил низкий, с лёгкой хрипотцой, голос. – Достоевского перечитываю. Подходящие для тебя название – «Идиот». – Я тоже люблю его книги, – зевнул Орихара, проигнорировав оскорбление: в конце концов, он тоже читал это произведение, и удивлённо переспросил: – Двадцать?.. – Девятнадцать часов и тридцать семь минут, если уж быть совсем точным, – насмешливо сообщил Шизуо и вернулся к Достоевскому: – И какая любимая? – Карамазовы, – просто ответил Изая, которого уже начал забавлять разговор одновременно на две темы. – И ты всё это время со мной? – И моя, – улыбнулся Шизуо и после короткой паузы нерешительно сознался: – Да, всё время. Орихара глубоко вдохнул, шумно выдохнул и признался: – Странно обнаружить себя живым. – Исправить? – Теперь уже вряд ли получится, – усмехнулся Изая и осмелился чуть поменять положение руки на груди неожиданного спасителя, – упустил ты свой шанс! – Тоже мне удовольствие – тебя полумертвого дубасить! – ехидно отозвался Хайвадзима. Изая ненадолго замолчал, собираясь с силами, чтобы задать следующий вопрос: – Насколько всё было плохо? – При этом Изая с замиранием ощутил, как тревожно забилось сердце Шизуо и напряглось всё его тело. – Шинра сказал, что если бы я не воткнул в тебя разом все противоядия, что он принёс… – неестественно ровным голосом ответил Хайвадзима и замолчал. Он с какой-то особенной нежностью провёл ладонью по волосам старого врага, погладил по плечу и вдруг, раздражённо фыркнув, отвесил лёгкий подзатыльник: – Я обещал убить тебя собственными руками, так что впредь не вздумай умирать, пока я не сдержу слово, И-за-я-кун! Орихара широко улыбнулся: – Ну, сейчас у тебя появилась новая возможность сдержать обещание. – Да я весь день только и мечтал о том, как я тебе задам, только ты очухаешься! Но, когда противоядия подействовали, обморок перешёл в обычный сон и ты, по-хозяйски забросив на меня руку, уткнулся носом в подмышку, шепча во сне моё имя и прочую дребедень вроде: «Шизуо, Шизуо! Не уходи, побудь со мной хоть немного…» – Не было такого… – смущённо буркнул Изая, заливаясь краской и про себя с сожалением отменяя своё недавнее оправдание: «Чёрт, всё-таки я первый…» Он тут же разозлился на себя и, чтобы как-то выгородиться, негодующе спросил: – Зачем ты вообще тут рядом пристроился?! – У меня в квартире кровать одна! А на стуле сидеть – все конечности затекли! – возмутился Хайвадзима, а потом примирительно добавил: – Кстати, я тоже подумал, что «не было»... точнее, мне показалось, что такого не может быть, – он хмыкнул и снова зарылся пальцами в густые волосы спасённого недруга, – но, когда я попытался переложить тебя на прежнее место, ты, почувствовав прикосновение, чуть ли не замурлыкал и… Пальцы Шизуо скользнули по затылку Изаи и словно кота почесали его у основания шеи. – А что это за героический выход, с крушением муниципального имущества и воплем: «Моя блоха!»? – вернул шпильку Изая, чуть повернув голову, подставляясь под руку. Хайвадзима тихо рассмеялся: – Я решил, что безнаказанно нас с тобой лупить по морде может только Саймон. Орихара хохотнул, соглашаясь с «заклятым другом». Саймон – иначе Семён – был самым добродушным человеком во всем Икебукуро, обладая при этом такой силой, что даже известный своей вспыльчивостью и независимостью Шизуо – а в сочетании со сверхъестественной силой эти качества становились и вовсе убийственными – опасался с ним спорить. И Саймон был единственным человеком, к мнению которого прислушивался «серый кардинал» Икебукуро – Изая. – И, все-таки, это не оправдывает слова «моя»… – А что тут оправдывать? – спросил Шизуо и едва слышно добавил: – Моя ты блоха – и всё тут. Действительно, какие ещё нужны оправдания? – И что же стало с моими преследователями? – задал жизненно важный вопрос Изая. – В реанимации, – пожал плечами Шизуо, – а после разговора со мной их босс к тебе претензий больше не имеет. «Да, странно было бы, если бы имел! Жизнь-то дороже…» Изая улыбнулся и вдохнул запах тела своего спасителя, растворяясь в ощущениях. – А, может, я всё ещё сплю или действие наркотика дало побочный эффект? – после долгого молчания тихо предположил он и, скользнув рукой вниз по груди Шизуо, забрался пальцами под его футболку. Он с наслаждением огладил его упругий живот и широкую грудь, теряя рассудок от осмысления того, что самые бредовые фантазии, кажется, воплощаются в реальность. Хайвадзима на секунду напрягся, почувствовав прикосновение, потом отложил книгу на тумбочку и выключил бра. «Убьёт… Вот сейчас точно убьёт!» – Может быть… – прошептал Шизуо, и затаившему дыхание Изае на миг показалось, что тот ответил на его суматошные мысли, но его спаситель склонился к нему и, невесомо поцеловав, закончил: – Во сне же возможно всё, да?.. – Абсолютно… – облегчённо выдохнул Орихара, обвивая его шею руками. – Даже такое?.. – Шизуо легко коснулся сначала нижней губы Изаи, потом – верхней, дразня провёл по ним кончиком языка, заставляя раскрыться, скользнул в приоткрывшийся рот и увлёк Орихару в чувственный поцелуй. Изая чуть переместился и с удовольствием позволил себя целовать – неторопливо, наслаждаясь каждым прикосновением, нежно… словно самого любимого человека в мире… – В душ! – с сожалением прерывая поцелуй, выдохнул Изая. – Я минут пятнадцать как оттуда… – потянулся за новым поцелуем Шизуо. – А меня, подобрав с обочины, ты помыть не догадался! – обвинил его Орихара и выскользнул из объятий, оставив жалобно заскулившего от досады и возбуждения Шизуо одного на кровати. Хайвадзима с удовольствием насладился спешным стриптизом, устроенным Орихарой, и, когда тот скрылся в коридоре, с некоторым раздражением подумал: «Даже спрашивать потом не стану, откуда ему известно расположение комнат в моей квартире…» Слушая приглушенный шум воды, он, прикрыв глаза, представлял, как Изая водит по своему телу красивыми длинными пальцами, забирается ими в… Хайвадзима глухо зарычал, быстро разделся донага и, соскочив с кровати, поспешил следом, но, распахнув дверь из комнаты, чуть не сшиб парня с ног. Несколько секунд они восхищенно оглядывали друг друга, нарушая тишину лишь участившимся дыханием. – Какой же ты красивый, – выдохнул Изая, и Шизуо накрыл его губы своими. Они долго стояли обнявшись, лаская друг друга, изучая изгибы тел и запоминая тонкие пунктирные линии шрамов – то едва касаясь подушечками пальцев разгоряченной кожи, то до боли сжимая упругие мышцы. Мягкие поцелуи сменились до головокружения страстными. Наконец Шизуо потянул Орихару в глубину комнаты, невесомо скользнул пальцами по его боку, вызвав тихий смех, и повалил на кровать. Изая отдавался полностью – так, как ему хотелось уже очень давно. Он ахнул, непроизвольно подался бедрами вверх, когда тёплые губы Шизуо обхватили головку его члена, и зарылся пальцами в светлые волосы партнера, едва сдерживая себя, чтобы не надавить на его затылок. Шизуо мучительно долго ласкал горячий ствол только одними губами, игриво обводил кончиком языка его сочащуюся смазкой головку и, ощутимо нажимая, скользил им по чувствительной дырочке. Грудь Изаи ходила ходуном, припухшие от поцелуев губы едва слышно шептали то ли мольбы, то ли проклятия. И когда Шизуо, немного поиграв языком с уздечкой, взял глубоко в рот – Орихара не сдержал громкого возгласа. Никогда ещё он не чувствовал себя настолько уязвимым – и в этом ощущении было что-то потрясающе-восхитительное. – Я никому больше не позволю к тебе прикоснуться, – поклялся Шизуо, глядя ему прямо в глаза, – слышишь меня? – По крайней мере, не в этом сне, – нахально улыбнулся Изая, но улыбка слетела с его лица, когда он встретился со спокойным взглядом тёмных глаз Шизуо. Хайвадзима долго вглядывался в лицо Изаи, и по этому уверенному и невозмутимому взору тот прекрасно понял: ему не удалось спрятать истинные мысли за попыткой отшутиться и старые маски уже не смогут обмануть. После секундного колебания Орихара сдался и перевернулся на живот, предлагая взять себя сзади, и тут же почувствовал благодарное прикосновение губ к шее. Хайвадзима, с упоением целуя его спину и чуть закусывая выступающие позвонки, спустился к ягодицам и бесстыдно раздвинул их, чтобы широко провести языком по нежной коже. Изая застонал и напрягся, когда язык любовника проник внутрь него. Шизуо погладил влажный от слюны вход и неторопливо ввёл в тело Изаи сразу два пальца. Несколько секунд он наслаждался жаром сжавшихся вокруг пальцев мышц и ощущением бешено бьющейся под подушечками жилки, потом развёл их насколько возможно, массируя стенки, и, нащупав чувствительный комок нервов, надавил вниз, чем и заставил того инстинктивно двинуться навстречу осторожным движениям. – Шизуо… – только и смог выдохнуть Орихара, заключив во вздохе всё своё желание и нетерпение, мольбу и благодарность… Хайвадзиме еле хватило выдержки, чтобы, быстро перегнувшись через любовника, достать из тумбочки смазку и презерватив, упаковку которого он разорвал зубами. – О боже…. – выдохнул Изая, принимая в себя внушительное достоинство Шизуо и подаваясь назад. На что тот застонал от наслаждения, а потом лёг грудью на спину любовника и начал движение. Изая зажмурился и попытался выгнуться, но Шизуо крепко стиснул его в объятиях, зафиксировав руки у груди и не давая пошевелиться. Он двигался всё быстрее и быстрее, вгоняя свой член до основания, срывая с губ обездвиженного Изаи хриплые выкрики и стоны, целовал его шею, плечи. И Орихара вскоре почти перестал ощущать даже грубые укусы – перед его глазами поплыл белый туман, в ушах зазвенело, а все чувства слились в одну единую волну наслаждения, которое тугой пружиной свернулось в паху и теперь, резко раскрутившись по стволу члена, выплеснулось на простыни густой спермой. Изая удивлённо вскрикнул, содрогнулся всем телом и резко обмяк в сильных руках любовника, который сделал еще несколько рваных толчков и, с рычанием прикусив его плечо, кончил. Орихара был настолько шокирован и истощён полнотой пережитого оргазма, что почти не почувствовал, как его перевернули на спину и отёрли от спермы. – …зая… – Изая! – встревожено звал Шизуо, гладя по щекам, шее, груди, зацеловывая мокрые от непроизвольно выступивших слёз глаза. – Да сколько можно меня сегодня пугать, блоха?! Орихара моргнул и слабо улыбнулся. Вместо слов он повернулся на бок, крепко обнял Шизуо и, прижавшись к его вспотевшему телу, уткнулся носом куда-то в шею. «Спасибо…» Шизуо облегчённо вздохнул, натянул на них одеяло и погладил любимого по спине. – Спи… – с тёплой улыбкой шепнул он, целуя его в макушку. – Отдыхай, моё солнце. У нас впереди ещё очень долгий сон... И Орихара Изая – самый опасный человек Икебукуро – спокойно уснул в абсурдной безопасности сильных и нежных рук своего любимого врага.