Говорят

Говорят, однажды простой армейский врач, Джон Ватсон, спрятал сигареты так, что даже самый мощный детективный ум всея Британии, Шерлок Холмс, не смог их найти. Врут, конечно. *** А еще говорят, что у Шерлока есть старший брат, Майкрофт, который любит длинные темные машины низкой посадки, молчаливых секретарш и беседовать о жизни в заброшенных пустых помещениях. И только Майкрофт знает, что на самом деле все наоборот. И это у Майкрофта есть довольно асоциальный младший брат, который любит лезть не в свои дела и заводить странных соседей, которых приходится вызванивать любыми средствами, вплоть до уличного таксофона, и разговорить можно только в каком-нибудь пустом складе, да и то вряд ли, вряд ли. *** Говорят, что по ночам миссис Хадсон превращается в экономку и именно поэтому в квартире Шерлока, несмотря на хозяина, все же можно жить... Может быть и врут...

*** Говорят, говорят, говорят... люди вообще очень много говорят. Больше того, о чем следует молчать. Иногда по делу, чаще чушь. Я редко прислушиваюсь к разговорам, скорее срабатывает внутренний регистратор. Тот же, что считает количество ступенек к нашей квартире, который отмечает что запасы канифоли подходят к концу, и надорванный билет на электричку в Сассекс, который случайно выпал, пока девушка впереди меня рассчитывалась за баночку энергетика. Разговоры клубятся вокруг меня, как дым. А вот дыма мне как раз и не хватает. Обоняние за последние несколько лет стало намного острее и собратья-курильщики выделяются из толпы почти мгновенно. "Здраствуйте, меня зовут Шерлок, я курю почти десять лет, с перерывами. Я употреблял наркотики и пил. Скотланд Ярд доверит мне расследовать ваше убийство". Молчаливую исповедь не ожидают даже обычные в таких случаях жидкие аплодисменты. Читаю в чужих глазах ответную епитимью: "Привет, меня зовут Джон, я курю около тридцати лет, работаю грузчиком на близлежащей стройке, устал от своей жены и поэтому вчера напился". Что бы кто ни говорил, я еще не умею угадывать их имен. Пока еще нет. Надеюсь, и не буду уметь. Многие знания - многие печали. Поэтому все члены нашего анонимного общества табакоголиков для меня остаются многочисленными Джонами и Мэри Доу. Счастливая, почти супружеская на ниве никотиновой зависимости, пара. Когда и если мне попадается один из нашего братства, я испытываю почти мимолетное чувство сопричастности. Не сочувствия, нет, именно сопричастности происходящему. У нас все же, как и у других приличных клубов: есть общие ритуалы, приветствия, тайные, почти незаметные другим знаки. Привычка автоматически становиться спиной к ветру, прикуривая; "-Найдется прикурить?", "-Я не курю", взгляды полные сочувствия - мы не покинем тебя, брат; чуть более нервные движения; желтоватые кончики пальцев и белки глаз в прожилках; всепроникающий запах табака; отдышка и кашель на более высоких ступенях тайного знания...как правило мы очень плохо спим. "Хай, меня зовут..." Мысленно вяло, но исполнительно хлопаю очередной истории. Здравствуй, брат. Очередь выталкивает меня прямиком к кассиру и я на секунду замираю. Нет, не наш. Пара смятых бумажек вливается в систему кровоснабжения Сити щедрым пожертвованием, и я иду домой, поглядывая на газетные лавки. В каком угаре я был, когда запрещал продавать мне сигареты, интересно?