Наказание

Все случилось, когда после окончания первого семестра пятого курса Крэбб и Гойл со своими родителями приехали на несколько дней в Малфой-мэннор. Охота на лис, бридж, неспешные разговоры за традиционным файв-о-клок – все это время мальчики были предоставлены самим себе, так что нет ничего удивительного в том, что в один из вечеров Гойл умудрился каким-то образом раздобыть бутылку огневиски и выпить ее на пару с Крэббом (Драко тоже глотнул, но его сразу чуть не вывернуло наизнанку). По мере того, как количество виски уменьшалось, речь приятелей становилась все более бессвязной. Драко, внутренне уже закипая, слушал их пьяную болтовню и мечтал лишь об одном – чтобы оба немедленно провалились к чертям собачьим. Крэбб меж тем пожаловался на то, что из-за маленького роста с ним никто не хочет встречаться. Гойл с пьяным энтузиазмом вызвался помочь и, велев однокласснику встать, направил на него палочку. В следующее мгновение полыхнула вспышка, и Крэбб вылетел спиной вперед в оконный проем, выбивая собой стекла. - Но я не пил с ними, отец! Я их отговаривал, честное слово, я… - Довольно, Драко. Все это происходило в твоем присутствии. Оправдания не уместны, ты будешь наказан, – холодно обронил старший Малфой. Все повторялось – плетка, появившаяся в руке, лопнувший брючный ремень и раскатившиеся по полу пуговицы…Стоя со сползшими до щиколоток штанами, Драко ощущал себя полным ничтожеством. - Ложись, - послышался спокойный голос отца, и не оставалось ничего другого, кроме как повиноваться ему. Было очень неудобно – ноги свешивались, не находя опоры, сразу начала болеть спина и заныли пальцы, которыми пришлось вцепиться в подлокотники дивана, чтобы сохранить хоть какое-то равновесие. На этот раз отец не щадил его. Удар плетки ожег ягодицы так, что Драко едва сумел подавить вскрик. И еще раз. И снова. Затем небольшая передышка - Люциус Малфой перекинул за спину мешавшие ему волосы и сел поудобнее. Снова удар. Было по-прежнему жгуче больно, но теперь отцовское колено упиралось ему прямо в пах. Давясь слезами, Драко ощутил, как приливает кровь, заставляя твердеть пенис. Удар, боль – и нарастающая теплая волна внизу живота, сладкая пульсация, которая всё продолжается и продолжается… Чувствуя, что сходит с ума, Драко начал при каждом ударе подаваться бедрами вперед, изо всех сил вжимаясь в колено отца, чтобы усилить чудесное трение. Если пару минут назад младший Малфой изо всех сил желал, чтобы порка прекратилась, то сейчас едва удерживался, чтобы не начать шептать, задыхаясь: «Еще…Еще..,». Он повторял это про себя, как молитву, чувствуя, как нарастает напряжение в паху, как растекается по всему телу сладкая истома, которую каждая новая вспышка боли лишь усиливает. Еще…Еще…Еще…Драко начал проваливаться за грань наслаждения и не смог сдержать стона, совершенно потеряв контроль над своим телом. В тот же миг горячие и твердые отцовские пальцы плотно закрыли ему рот, и Драко забился, запрокинув голову, обхватив эти пальцы губами, уцепившись за них, как утопающий за соломинку. - Теперь потрудись привести себя в порядок, - хрипловатый, непривычный голос Люциуса Малфоя донесся до него, как сквозь туман. Драко никогда не задумывался, нормально ли то, что произошло с ним в тот вечер и происходило потом регулярно. Боль. Стыд. Наслаждение. Плетка в изящных руках отца. Его тонкие, длинные, унизанные кольцами пальцы, сжимающие рукоять. Запах парфюма – улучшенной магической версии Burberry. Учащенное, тяжелое дыхание. Просто Драко чувствовал, что ему это необходимо, и – он знал наверняка – также необходимо его отцу.