Функция без аргумента

Свершилось! Волдеморт пал от моей руки. Как по мне, так эти слова излишне пафосны. Что бы ни говорили в прессе, как бы ни поднимали мою заслугу, мне многие помогали, и глупо было не признать этого. Рон, Невилл и Гермиона сыграли не меньшую роль в победе. Но все лавры достанутся мне, поскольку именно я на глазах у тысячи человек прикончил эту змееподобную тварь. Мне стыдно называть Волдеморта по-другому - чтобы быть человеком, нужно это заслужить. Хотя мне жаль, что Том Риддл так и не смог понять, как по-настоящему стать бессмертным. Тот, кто никогда не испытывал радости дружбы и любви, не может быть им. Том умер, о нем осталась лишь скудная пародийная ассоциация со вселенским злом. Раньше подобные лавры были присущи Гриндевальду, а сегодня все изменилось. Но что-то все равно меня беспокоит. Что-то не вяжется с событиями сюжета. Не могу понять. Возможно, я тоже потерял что-то человеческое и превратился в мнимый никудышный образ хорошего. Сегодня я очнулся в лазарете. Мадам Помфри помогла мне прийти в себя. После финального боя, я потерял сознание. Многие подумали, что я умер. Но это было лишь физическим и магическим истощением. Меня выписали уже на следующую ночь. Почему ночь, а не день? Ответ прост, как день. Ко мне подходили журналисты разных газет с требованием дать интервью (чего я делать не собирался). Лишняя суматоха вокруг моей персоны плохо сказывалась на работе больничного крыла, и все это понимали. Последние сутки я специально претворялся спящим, так что всем желающим пообщаться со мной пришлось подождать. Час назад я вышел из лазарета, а теперь под мантией шатался по школе. Выручай-комната была разрушена (спасибо Малфою), в Гриффиндорскую башню я не пошел. Будут надоедать и ученики. Можно, конечно, махнуть на все рукой и посидеть в Визжащей хижине, пока не придумаю более удачное место, но не хотелось выходить на улицу, где всё напоминает о войне. Ноги сами несли меня по коридорам ночного Хогвартса. Пройдя еще один закоулок, меня вдруг осенило. Что, если еще раз посмотреть воспоминания Снейпа? В тот раз я был как под наркотиком - не мог сконцетрироваться ни на чем, а сейчас предоставилась хорошая возможность расставить все по полочкам и разобраться и в нем, и в себе. Все-таки Снейп тоже был игроком на поле боя, он принес победу светлой стороне, да и с матерью моей явно дружил. Никак не могу понять, почему жизнь повернулась к нему задницей. И он был не единственной жертвой. Тот же Малфой настрадался из-за своего отца-пожирателя и тети-киллера. Чтоб они сдохли! Я стиснул зубы от злости - сам не понял, в какой момент захотел чужой смерти. Раньше такого не было. Видимо, пребывание в моем теле души Тома, последующее убийство - все это отрицательно отразилось на моем мироощущении. Я медленно подхошел к винтовой лестнице, ведущей в кабинет директора. До сих пор единственным директором для меня являлся Дамблдор. Наставник, скрывающий от меня правду. Хотя на то, если подумать, могли быть причины, которые мне понять сложно. Ничто не мешало мне пройти, ведь горгулья лежит в полуразрушенном состоянии около противоположной стены. Тихо пробравшись в кабинет директоров Хогвартса, я вдруг остановился. Точнее, меня остановило чутье. Проверив на место на заклятия, я обнаружил достаточно простое заклинание обнаружения и такое же простое заглушающее. Интересно, зачем они наложены. Обнаружение снять может только тот, кто наложил заклятие. Но вот избавиться от заглушающего не составило мне труда. И я услышал до боли знакомые голоса. Меня охватил шок. И я опять стиснул зубы, нерв на шее пульсировал быстро и отдавался гулом в ушах и горле. Звучал голос Сириуса. Слова я разобрать не мог. И не мог успокоиться. Первый порыв броситься к нему с притензиями был остановлен остатками самообладания. А все потому, что я услышал голос Рона. Но того вскоре вновь перебил Сириус. Подумать только, он, Сириус Блек, умер у меня на глазах. Или я думал, что он умер на моих глазах. Его слова. Он говорил, слегка повысив голос. В его речи отсутствовало любое снисхождение - слова были холоднями и резали ножами. Я чувствовал, что перестал дышать. - Он же должен был умереть, я не понимаю, почему Поттеры такие живучие? Я не понял, о ком идет речь. Что они обсуждают? Меня? Нет, это точно был не я. Это не мог быть я. Или мог? Сам не знаю почему, но лицо мое было мокрым. Лишь позже я понял, что это не только пот, но и слезы. - Авада долетела до него, это точно. Но почему он выжил? - голос был мне не знаком. Но этот человек был злым. - И что теперь делать? Что? Что теперь делать с мальчиком, который выжил? С мальчиком, который победил? С мальчиком, который должен был умереть, но не умер? Да? Вот все, что я получил за свою жизнь. Вот и весь результат. Вот так и закончится страница моей жизни. История магического мира не прервется, но меня в ней не будет. До моих ушей долетали фразы миссис Уизли: - Можно женить его на Джинни, а потом незаметно убить. Все замолчали. Молчание - знак согласия? Или нет? Почему они обсуждали мою жизнь? Почему нельзя оставить меня в покое, хотя бы после того, как история запомнила мое имя как имя убийцы-спасителя? Ответ прост - заслужил. - Это поставит вас на ступень выше других чистокровных. Вы станете даже сильнее, чем Малфои пять лет назад. И ваш капитал будет в разы, нет, в десятки, а то и сотни раз больше, - подал голос Люпин, который был смертельно ранен в схватке с Долоховым. Или мне показалось? Показалось, что он и Сириус умерли? - Я не против, - тихо сказала Джинни. Совсем не тем застенчивым голосом, которым она говорила в моем присутствии. В этот раз более трезво и решительно. Интересно, ее любовь тоже была из-за расчета? - Как вы думаете, почему он выжил? - осторожно спросила Тонкс. - Ведь все прогнозы указывали на противоположное. Он должен был умереть! Мы специально устроили все так, что ему ни за что было не выжить в последней схватке. Авроры организовали все, чтобы у прессы не было подозрений в обратном? Кто его выходил, после того как он упал? Ваш местный врач? - Должно быть, это все Дамблдор, - предположил Рон. - Зелье какое-нибудь. Или заклинание. Он весь прошлый год посещал его дополнительные уроки. Честно говоря, я от них такого не ожидал. Явное предательство. Почему они так себя ведут? Я, пожертвовав своей жизнью, спас их всех, но они предали меня. Предали мои принципы. Я не могу это так оставить. Но что можно сделать? Как это получилось? Как мир докатился до такого? Мне никто не поверит, скажут, что битвы подбили мою психику, и отправят в Мунго. Да и в Ордене много влиятельных людей, с которыми главный герой войны не может сражаться за свое мнение. Плохо, очень плохо. Да и Сириус. Инсценировал свою смерть! Немыслимо! Но главное, зачем? Больше не буду никому верить. Все. С меня хватит. Я тихо вышел из кабинета, снова никто не обратил на меня внимания. Было глупо сейчас к кому-то идти за помощью. Еще глупее - надеяться на кого-либо. После того, как меня так ранили. Удар в спину. Как я мог не заметить за лживыми слащавыми речами горькую действительность. Я идиот. Но они еще хуже. Они использовали меня для своих целей. Я был как на шахматной доске. Фигурой у них в руках. Но я не допущу больше такого. Нет. Я бродил по пустым коридорам Хогвартса в мантии отца. Она всегда надежно прикрывала меня. Вещь, которая независимо от мнения других всегда будет верна. Мне теперь некуда податься. Шрам на лбу всегда будет выдавать мою сущность. А во всем виноват Волан-де-Морт. Слизеринский ублюдок. Я ничего не имею против этого факультета. Все-таки Снейп, очень хороший и честный человек, учился там. Да и Малфой не такой плохой, как многие гриффиндорцы. Он дважды спас мне жизнь, за что я ему благодарен. Он - хороший человек, конечно, только в глубине души. А Слизерин - замечательный факультет. Стоп. Слизерин. Салазар Слизерин. Я могу пройти в его тайную комнату. Нужно было догадаться пойти туда еще раньше. Все таки, я единственный змееуст в этой школе, да и к тому же, я один нашел комнату и могу в нее войти. Я надеюсь, что у Уизли осталось хоть горстка понимания и он не расскажет, где я могу быть. Да, туда можно убежать от проблем. И почувствовать себя героем. Я прошел в туалет плаксы Миртл. Та, как ни странно, не плакала. Она с улыбкой до ушей сидела на разбитом умывальнике и напевала какую-то странную мелодию. Видимо, рада такой разрухе. Я аккуратно, стараясь ничего не задеть, подошел к ней, наклонился и тихо произнес: - Никому не говори, что я здесь, пожалуйста. - Я попытался выдавить улыбку. Миртл слегка кивнула. - Молодец, Гарри. Ты победил, - первая искренняя похвала. - Я никому не скажу. Честная она. Даже слишком честная. Но это не та наигранная честность. Она внушает доверие. Я теперь различаю ложь и правду. Теперь меня здесь не держат. Теперь я свободен. Навсегда. Если бы можно было вернуть время назад и переписать историю... Наклонился к уже знакомой змейке. Напрягся. Нужно сосредоточиться на ней. Представить, что она шевелится. Да, вот так. - Открой мне двери, - приказал я. Змейка двинулась. Слегка дрогнула хвостиком. Стены умывальников разошлись, и мне предстал взору спуск в подземелье Салазара.