Насилуя альф.

День уже близился к вечеру, когда Витя был сброшен с кровати. Первое, с чем он встретился, это был холодный линолеум, который неприятно прильнул к обнаженному телу. Второе – суровый взгляд отца, который, собственно, и столкнул ребенка с кровати. - Иди в душ и переоденься, а мне нужно уйти, - сказал он. Мальчик медленно поднялся и, шатаясь из стороны в сторону, поплелся выполнять приказ отца. Какая-то ледяная ненависть начала появляться внутри. Дрожащими руками Витя включил воду и залез в ванную. Прохладные струйки воды ничуть не унимали дрожь, а наоборот, усиливали ее. Но появилось огромное желание не пожалеть себя, а сделать еще больнее, чтобы унять уже существующую боль. Ребенок уже трезво понимал, какое унизительное положение занял, и его совершенно не хотел принимать. Ненависть, что только начала зарождаться, распространилась и на себя самого. В серых глазах блеснуло отражение лезвия, что оказалось у Вити в руках. Он сделал на бледной коже глубокий порез вдоль предплечья; тут же выступила кровь, которая медленно стала вытекать из раны и капать на белое покрытие ванны. Правая рука, дрогнув, обронила лезвие, которое со звоном упало. Мальчик сел в ванную, обхватив левую руку другой, и смотрел на вытекающую кровь. Прохладная вода поливала тело Вити, который нездоровым взглядом смотрел на кровь, смываемую в отверстие ванны. Когда окружающее пространство стало плыть, мальчик, будто услышал голос отца-омеги, и прошептал: - А он ведь больше не придет. Но в реальность ворвался именно он. Омега схватил сына на руки, укутывая в большое махровое полотенце. - Сыночек, что же ты делаешь?! Мужчина принес мальчика на кровать, аккуратно усаживая. Он взял руку сына и начал перематывать, повторяя: - Мальчик мой, папа тебя любит. Зачем же ты так?! Не бойся, теперь все хорошо. Но он ошибался. Омега прижал сына к себе, который не понимал, снится ему это или нет, предсмертные это видения или реальность, куда врывался нежный голос отца: - Папа будет любить тебя всегда. Но значительная потеря крови дала о себе знать. Витя провалился в какой-то темный омут своего сознания, туда, откуда он вернется с новыми силами. Еще слыша приятный голос и чувствуя запах отца, мальчик заснул. #### На следующее утро Витя проснулся в своей комнате, окна в которой были так плотно закрыты, что ни один солнечный лучик не мог попасть в комнату, разбудив мальчика. Он больше не видел отца-омегу, лишь слышал последнюю ссору родителей: - Убирайся, чтобы духу твоего здесь не было, Женя! - кричал альфа. - С радостью, но только сына я верну. - А вот этого я тебе не позволю сделать. #### Семь лет спустя… Насилие в семье повторялось. Мальчик рос, а вместе с ним росла и его ненависть. Только теперь он ненавидел всех вокруг и лишь с отвращением смотрел на свою руку, где красовался шрам. Он смел причинить себе вред из-за кого-то, кто не достоин. Теперь для парня стали все недостойны. В школе самоуверенные альфы подкатывали, но ни один из них не получил ласкового взгляда от Виктора. Парень знал, что красив. За это время он стал так походить на своего отца-омегу. Гордость ли это была, когда из зеркала на него смотрел единственный, кто был добр, тот, кто спас? Лишь когда парень приходил домой, где его ждал его брутальный отец, он начинал ненавидеть и свою внешность. Обычно тот бросался осматривать тело парня: не появился ли там лишний засос. Обострения в поведении отца-альфы были нечастыми, но когда присутствовали, тот трахал Виктора жестоко, долго, будто на месте сына был его супруг-омега, которого он жестоко наказывал за то, что тот, по мнению Юрия, ему изменял. И теперь парень с длинными светлыми волосами, которые отливали холодом, медленно шел домой, в наушниках играл рок, который заглушал все окружающие звуки. К Виктору подошел один из тех альф, который подкатывал к нему, и, видимо, не смирился с отказом. - Эй, ты! – альфа толкнул омегу в плечо. Тот лишь поднял глаза цвета стали и снял наушники. - Что надо? – спросил Виктор. - Ты сейчас пойдешь со мной, - и альфа грубо схватил парня за локоть. - Ладно, но отпусти. Твои прикосновения мне противны,– безразлично произнес парень, на что альфа посмотрел на Виктора с долей удивления, но отпустил. Минут пять они шли молча, пока альфа, не выдержав, заговорил: - И ты не спросишь, что мне от тебя нужно? - Не спрошу. Мне не интересно. - Я тебя лишу девственности, - грубо произнес альфа, пытаясь испугать спутника. - Ты опоздал, кажется, Дима. А если ты притронешься к моему телу, мой отец с тобой сделает тоже самое, да и мне тоже влетит. Альфа усмехнулся, не веря словам омеги. Они пришли на какой-то заброшенный пустырь, где стояло недостроенное кирпичное здание, куда и повел Дима Виктора. Как только они оказались внутри, альфа прижал Витю к стене, а сам потянулся за поцелуем. Омега оттолкнул Дмитрия, и тот ударился головой, теряя сознание. - Или я сам сделаю с тобой все, что пожелаю, - произнес парень, привязывая альфу к кровати, на которой, видимо, его и хотели изнасиловать. В руках омеги, терпевшего годами боль и унижение, оказался предмет его ненависти.