Насилуя альф.

Вовремя сказанные слова способны изменить всю жизнь. Совершенные ошибки помогают нам осмыслить происходящее и впредь не допускать подобных оплошностей. Момент - единица всех отношений. Мы способны за долю секунды принять то решение, которое поменяет всю нашу жизнь в худшую или лучшую сторону. Решиться или струсить... Один раз рискнуть, поставив на кон все, или остаться при своем. Можно лишиться всего, что дорого, оступившись, но пытавшись. Сам факт попытки многого стоит. А может быть рискованный поступок поможет обрести новые богатства, приумножив имеющиеся. Или никуда не рыпаться, и всю жизнь сожалеть о том, что не сделал, а может просто быть довольным и благодарным судьбе за имеющиеся. Из одной ситуации можно найти сотни выходов или всего два, но исход событий может приобрести столько вариантов, которые исчисляются в квадратичной зависимости от одного единственного решения и доходят до космических чисел. #### Он встретил утро размеренно и не спеша, сейчас не хотелось никуда торопиться, день и так сулил суету. Мужчина встал с кровати и прямиком отправился в детскую. Заглянув туда, он удостоверился, что дети еще крепко спят, тогда он тихо прошел в ванную комнату, чтобы умыться, а после зашел на кухню. Мужчина поставил чайник. На столе лежала записка, в которой говорилось, что Егор уехал на лечение, прочитав ее, Виктор положил лист обратно на стол. Виктор уже привык к такой жизни, смирился с ней, однако демоны убийцы не желали оставлять его. Он столько времени прожил один, убивая, а теперь живет так, воспитывая детей. Мужчине пришлось даже брать отпуск, чтобы смотреть за Валерией. За хлопотами он иногда забывался, но каждый день прокручивал в голове воспоминания своих жестоких расправ над альфами и ловил себя на мысли, что не просто хочет повторить былые времена, а жаждет. Научившись чувствовать, теперь он не всегда мог справляться с наплывом эмоций. Оставаясь наедине с самим собой, Виктор ощущал, как его начинает ломать. Сначала мысль о Яне успокаивала его ломку, но со временем думать о ней стало невыносимо. Находиться в окружении людей Виктору было проще, они его отвлекали, только вот Егор не просто видел, как тяжело возлюбленному, он это чувствовал. Бросать всегда трудно. Вскипел чайник. Виктор сделал себе кофе, его взгляд упал на подоконник, на котором он раньше оставлял пачку сигарет, теперь их там не было. Стало грустно. Мужчина оставил кружку на столе, подошел к холодильнику, откуда достал молоко, налил его в чашку и отправил в микроволновку. Он глянул на часы, понял, что пора шевелиться и достал из шкафа хлопья. Насыпав их в молоко, Виктор отправился будить Никиту. Мужчина наклонился над ребенком, извещая его о том, что пора вставать, тот. открыв глаза, спросил: "Где папа?" - На работе, - улыбнулся Виктор, помогая ребенку, спуститься с кровати и тихо выйти из комнаты, чтобы не разбудить малышку. Как-то так начинались будни убийцы, потом он отводил Никиту в детский сад, сидел целый день с девочкой и ждал, когда вернется Егор с сыном. А спустя продолжительное время альфа помахал перед его носом бумагой и известил о том, что снова здоров и может вернуться к медицинской практике. Тихое семейное счастье казалось не за горами. #### - Слушай, Вить, - как-то вечером, уложив детей, начал было Егор. - Да? - мужчина оторвался от окна, сквозь стекло которого наблюдал ночной город. - Может, мы распишемся? - предложил альфа. Теперь в его понимании вот она была идеальная семья с учетом обстоятельств. Любящий партнер. Да, Виктор любил его, пусть не говорил об этом, главное, что Егор это чувствовал. Двое детей с небольшой разницей в возрасте: мальчик и девочка. Не хватало лишь росписи в паспорте для среднестатистической семьи с немного садистскими наклонностями. - Что? - улыбнулся омега. - Нет, нет, даже не повторяй, - он рассмеялся. Замужество?! Для чего оно?! Он думал, что все и так хорошо. Мысли о том, что когда-нибудь он станет чьим-нибудь мужем как-то посещали его, но упирались в семейные отношения в прошлом, когда он еще был ребенком. Подсознательно его трагедия произошла именно в узаконенной семье. Каким бы ни был омега независимым, альфа всегда его мог подавить, сломить, устранить, что и произошло в семье Виктора. Но ведь здесь все не так?! Правда? - Ну, у нас дети, семья, - гнул свою линию мужчина, а Виктор именно здесь и сейчас не хотел уступать. Предрассудки - страшная вещь, из-за которых люди остерегаются тех или иных вещей, теряя слишком много, будь это что-то материальное или масса положительных эмоций. Дело в том, что абстрактный предмет, мешающим людям полноценно вращаться в обществе, ничем не подкреплен и живет только в их подсознании, лишая много. Пусть Егор и раньше заикался о свадьбе, что раз поставило омегу в тупик, Виктор никогда это не воспринимал всерьез, не считал это проблемой, были обстоятельства, факторы, по мнению мужчины, мешающие заключению брака, теперь же их не было. Псевдо причины отсутствовали, все проблемы шли лишь из головы. - А вдруг после этого я превращусь в тыкву?! - попытался отшутиться Виктор. - По-моему я уже все видел, тыквой ты меня не напугаешь, - Егор посмотрел на него лукаво, он знал этот тон, рано или поздно возлюбленный должен был уступить. - Я не буду твоей женой, - Виктор повернулся к любовнику, чтобы подойти к нему. - Ну, почему же женой?! Мужем, - он посмотрел в глаза возлюбленному. - Нет, - омега улыбнулся, он не хотел своим отказом оттолкнуть Егора, наоборот, он желал с ним сблизиться. Тело омеги уже почувствовало намечающийся слишком интимный контакт. - Почему? - Потому. - А как же в горе и радости... - мечтательно начал альфа, дабы раззадорить возлюбленного, который был уже возбужден. - Носки свои сам стирать будешь. Я все равно не буду твоим мужем, - уже серьезно сказал Виктор перед тем, как поцеловать Егора. Он делал так каждый раз, чтобы не продолжать тот разговор, который ему не нравился. Альфа уже догадался, что здесь и сейчас он не уговорит возлюбленного, поэтому просто поддался терзающим его губам, наслаждаясь процессом обмена слюны. Однако мешающие мысли не покидали голову, а именно навязчивая идея идеальной семьи захватила все сознание, что препятствовало отдаться целиком и полностью мужчине, который находился напротив, а по-другому Егор не умел. Он отпрянул: - Спорим? - предложение, заданное с нотами азарта и опущенными веками, шепотом не могло быть отвергнуто. - Спорим, - улыбнулся Виктор и подался вперед, чтобы продолжить прерванный поцелуй. Егор только и успел что пояснить: - На желание, - как был прерван. Виктор завалил его на кровать и продолжил его целовать, нависая над ним. Именно сейчас между мужчинами творилось нечто такое, что хотели бы пережить многие. Почему жертва стала хищником?! Почему человек смог приручить его?!Виктор, убийца, что никогда не целовал своих жертв, сделал исключение и задохнулся в нежности, тепле и ласке, что подарил тот, который от природы должен унижать и властвовать. Судьба явно сыграла злую шутку с обоими. Она снесла одному крышу, а другого заставила задаваться вопросами, один из которых: "Почему ему до сих пор не надоел один и тот же человек?" Ответы порой на что просты, как и сама жизнь, до примитивности. Кто-то называет это любовью, а кто-то... химией. В ту ночь Виктор внезапно проснулся. Вся его нервная система была напряжена, казалось, до предела. Раньше он испытывал что-то похожее, когда закрывался в чужой ванной и придавался воспоминаниям, чувствуя на себе ненавистные прикосновения, теперь же его снова начало ломать. Такой палитры эмоций он не испытывал с тех самых пор, как он попытался воспротивиться отцу, а тот его жестоко подавил. Долгие, долгие годы его тело забывало все насилие, что творилось с ним, благодаря тому, что мужчина наказывал своих жертв. Он перерос своего жесткого отца и все то, что творилось в течение долгих лет в том доме, он пережил прошлое, когда нашел в себе силы его не бояться. Но было настоящее, где образами всплывать картинки измученных людей, окровавленных альф. От происходящего в голове каждое нервное окончание отзывалось возбужденностью и болью на легкое прикосновение. Ощутимым был и воздух, что как будто прилипал ко всей поверхности тела. Выворачивало руки, казалось, что кости грудной клетки с треском ломаются только от того, что мозг не совсем здорового человека давно не получал жутких эмоций. Мужчине в один момент показалось, что у него свело пол лица от того, что зубы были плотно сжаты, а мышцы напряжены. Виктор страдал, потому что он слишком давно не убивал. - Вот поэтому... - прорычал он сквозь зубы. Но теперь вечерний разговор был совершенно не важен, мужчина не знал, куда ему деться от беспощадной ломки. Он попытался встать с кровати, но тело не подчинялось, вся его шаткая нервная система, окрепшая только благодаря убийствам, теперь просила крови. Он этим жил, он этим вырос, это помогло ему выжить. А теперь он отказался от этого. Виктор рухнул с кровати. Тело встретилось с холодным полом, температура не подействовала как обезболивающее, может быть немного взбодрила, чтобы у мужчины вышло подползти к шкафу и уронить на себя одежду. Дрожащими руками он натянул джинсы, футболку, хоть что-то, чтобы не показаться на улице нагим. Все это время Виктор был сильным, потому что должен был: жизнь раздавила бы; но теперь было на кого положиться, только вот он не хотел уступать, даже адская боль во всем теле не могла его переубедить в необходимости убивать. - Вить... Егор догадывался, что происходит с мужчиной. Он хотел помочь, но не знал как. Это бессилие доводило до отчаяния. Альфа лишь смотрел, боясь пошевелиться, как его любимый человек пытается одеться, чтобы куда-то уйти, чтобы, возможно, облегчить свою ломку. Мужчина встал с кровати, когда Виктор, опираясь на стену, вышел из спальни и направился в прихожую. Омега все-таки куда-то собирался. Егор одновременно испытывал сострадание, желая облегчить боль возлюбленного, и страх, Виктор опять неизвестно куда, зачем и на сколько уходил. - Хочешь, сделай это со мной, - неуверенно предложил альфа. Виктор на мгновение засомневался: его тело жаждало крови, жертва была близко, можно было протянуть руку и схватить, но в конце концов мужчина выдавил из себя, захлопывая за собой дверь: - Нет, - больно делать Егору он не хотел. - Я вернусь. Пусть он и был маньяком, убийцей и порой вытворял со своими жертвами немыслимое, но он ощущал грань между своими наклонностями и теми, к кому можно проявлять излишнюю жестокость. Если раньше ранить Егора он не мог, потому что тот был другим, то теперь могла пересилить жажда крови, в противовес ей было нежелание этого делать. Пусть в прошлом Виктор практиковал на нем, выплескивая свою злость, теперь все изменилось, поменялся и он сам: причина его желания насилия была другая, он чувствовал к альфе совершенно иное, нежели раньше. Причинять боль любимому человеку как физическую, так и моральную, сталкивать его со своими демонами, - не значит его любить. Это уже есть извращение того чувства, которое мы ощущаем, благодаря химии, что вызывает этот объект. Именно объект, а не насилие над ним. Виктор был садистом, но он знал, что такое любить. Он спустился по лестнице, тело по-прежнему нещадно ломало, можно от всего убежать, но не от самого себя. Виктор помимо того, что испытывал жажду крови, злился на себя, потому что не мог совладать с ней до сих пор. Он ударил по двери в подъезд ногой. Улица встретила прохладой. Раньше свежий воздух, отрезвлявший рассудок, теперь не помогал. Мужчина ушел из дома, чтобы никому из близких не причинить боль, чтобы не нарушить ночной покой хотя бы детей. Егора он уже всполошил. Так его организм с ним нечасто обходился, кто знает, чем все могло обернуться, вдруг бы он сорвался... об этом мужчина думать не хотел. Виктор сел на лавочку, около дома, впившись руками в дерево. Костяшки пальцев побелели. До того, чтобы не сорваться и кого-нибудь убить, оставались последние капли в чашу терпения и моральной выдержки убийцы, Виктор прикладывал последние усилия. Но ни его тело не собиралось ему сдаваться, ни судьба. Ему всегда везло на подонков. - Слышь, красотка, пошли прогуляемся, - от мужчины, который стоял в полуметре, несло перегаром. Это был просто пьяный альфа. А у Виктора были просто расшатаны нервы, тем более его вид да наряд не совсем подходили для ночной прогулки. - Иди домой. - Кто-то строит из себя недотрогу, сейчас я до тебя доберусь. - Ну, ты сначала поднимись, - Виктор ставил перед альфой невыполнимую задачу. Мужчина попытался подняться по лестнице, но сразу же повалился на холодную землю, не продвинувшись ни на сантиметр. Для него эти ступеньки стали огромной неприступной башней. Омега повторился: - Иди домой. Тебя небось мамочка заждалась, - иронично заметил он. Больше его альфа не тревожил. Казалось, он просто там задремал. Однако у омеги так и чесались руки. Как искусный мастер жизнь упорно искала болезненные точки на теле Виктора, теперь пронзая весь его организм обычной ломкой. Но мужчина сопротивлялся, пусть и терпения больше не было. В ту секунду он вдруг представил, что не сможет никогда превозмочь это состояние и так и останется сидеть на лавке, потому что последние силы, которые он мог бы употребить в убийстве, Виктор потратил на борьбу с самим собой. Теперь и душевное тщедушие отзывалось легкой болью, внося свою лепту в яркую палитру этого чувства. Но как это бывает в жизни, буря всегда начинает стихать, когда достигает наивысшей точки, так и омега, пережив кульминацию состояния, которое его целиком и полностью охватило, почувствовав себя немного лучше. Он встал со скамьи и медленно побрел в сторону ближайшего киоска. Виктор вспомнил, что раньше ему помогал едкий дым сигарет, которые он не держал во рту уже значительное время. Холодная апрельская ночь остужала все тело, делая несчастные попытки притупить боль. Бледное, изнеможенное, безликое существо, казалось, просто напугало своим видом продавщицу в киоске. Женщина быстро отдала покупателю желаемый товар в надежде, что он быстрее скроется. Так и случилось. Перед тем, как затянуться, в голове убийцы возникла мысль и тут же исчезла. Она вернулась после того, как дым покинул легкие в первый раз после долгого перерыва. После всех его расправ над альфами в городах, где он был, стало спокойнее: по радио и телевидению уже не крутили объявления об изнасилованиях и убийствах омег, все нормализовалось, пришло в равновесие. Этой мыслью, пришедшей так кстати, Виктор тешил себя еще много лет. Он выкурил сигарету, бросив бычок в сторону урны. Легче не стало, стало спокойнее. Мужчина потянулся за второй, как вдруг закашлялся. Содрогаясь от приступа вернувшегося кашля, вызванного дымом, разъедающим жизнь на своем пути, Виктор согнулся, опершись спиной на такую же холодную стену, какой когда-то была его душа. Он обязательно бросит. Бросил же убивать. Но это будет чуть позже, когда он не будет содрогаться от боли ранним утром весной. #### - Виктор? - окликнувший убийцу по имени парень глянул на темноволосого мальчика, который станет когда-то его неуловимой целью, что заворожит и заставит восхищаться, презирать, разожжет пламя азарта и оглушительную лавину эмоций. Но это будет много лет спустя. Каждому предстояло еще столько пережить, чтобы к этому прийти, чтобы до этого докатиться. А пока в памяти остался любопытный, добродушный взгляд, что будет сниться долгими темными ночами. Виктор обернулся и увидел своего знакомого. "Черт" - подумал мужчина. - Идите вперед, я догоню, - кинул он мужчине, что шел рядом, и двум почти родным детям. - Никак не ожидал тебя здесь увидеть, - улыбнулся Дейв. Только от того странного парнишки почти ничего не осталось: он похорошел, немного изменился в лице, однако его основные черты можно было разглядеть, исчезла чудаковатость. Этот омега производил впечатление состоятельного молодого человека, который к еще началу своей жизни добился много. Как знать, на какой бы он гнил помойке, не вмешайся в тогда в ту историю Виктор. - Здравствуй, Дейв, - обреченно вздохнул Виктор. - Твое лицо, - восхищенно произнес парень. - Пластика, - отмахнулся мужчина. - Как здорово! Как ты поживаешь? У тебя, гляжу, семья: муж, дети? - в своей манере следователя начал расспрашивать Дейв. Он никогда не видел лица Виктора и сейчас догадывался о том, что с ним всегда все было в порядке. - Все замечательно, есть такое. А ты похорошел, стал совсем взрослым. Что у тебя, да как? - Виктор соблюдал нормы приличия, Дейв на его фоне смотрелся совсем мальчишкой, но омега решил заметить обратное. - Да, я после той странной истории закончил школу и поступил в институт, вот прохожу практику в отделе следователей, - светился омега. - Вот это да! Ты такой молодец! - улыбнулся Виктор, умело скрывая фальшь на лице. - Знаешь, я так хотел встретиться с тобой. - Правда?! Зачем? - насторожился маньяк, и неслучайно. - Я сейчас работаю над делом об пропаже альф от рук серийного убийцы. Мне не дает покоя та история. Знаешь, мне кажется, что он стал одной из жертв. - Кто? - Виктор сразу понял , о ком идет речь, но решил потянуть время. Теперь он даже не помнил лица того человека, который по его вине задохнулся из-за кубика льда. - Тот человек, на которого мы вместе работали. Его убили, помнишь? - Вот как. И что ты хочешь от меня? - Этот маньяк, он будто эпидемия, охватившая города один за другим. Симптомы повторялись лишь в трех городах, однако как они начинались в одном, убийства и насилие прекращались в другом, поэтому вернее предполагать, что в силу разных жизненных обстоятельств маньяк переезжал с одного места на другое. След привел меня сюда. Потрясающе! Те которые попали к нему в лапы, но выжили утверждают, что "этот светловолосый псих с безжизненными серыми глазами, который на своей волне попер против природы, творил все, что ему вздумается во имя какой-то мести, которая ему в голову взбрела из-за его двинутых теорий"Удивительно то, что каждый из них был не без греха. - увлеченно говорил Дейв, не замечая главного перед собой, однако он вдруг стал серьезным, - Виктор, что было в тот вечер? - Я отнес ему ужин, и он меня отпустил. Кажется, - мужчина сделал вид, будто он задумался, - кажется, к нему кто-то должен был приехать, но я не видел. Слушай, тебе это начальство поручило или ты сам? - Ну, сам, - вдруг смутился таким вопросом Дейв. - Заканчивай с этим, - спокойно произнес Виктор, чувствуя, что парень не так просто завел этот разговор. Правда, сказанные слова Дейв мог это рассмотреть, как выпад агрессии, но убийце было не страшно. - Постареешь. - Знаешь, все говорили, что велись на его внешность да и только. Как ты считаешь, такое может быть? - Дейв сам еще не понимал к чему клонил, в его голове сложился образ идеального убийцы, только вот лицо у маньяка отсутствовало. Встретившись теперь с Виктором, будущий следователь нарисовал черты лица у своего образа - и это было лицо Виктора. Подсознательно он догадывался, кто же этот неуловимый маньяк. Но не такой он уж и неуловимый. Парню не хватило той очарованности, которая была у мужчины, уходящего вглубь парка с двумя детьми. Когда-нибудь будущий следователь поймет что это такое, но сейчас было еще слишком рано. - В жизни все может быть. К сожалению, мне пора. - Но Виктор, - Дейв попытался его остановить, интуитивно чувствуя, что должен. Но он был, пусть и глубоко предан закону, но еще слишком молод и зелен, чтобы противостоять серийному убийце, подавляющему самих альф. - Ты мог в тот вечер вообще не выйти из дома, - Виктор смело закончил свой разговор с будущим представителем порядка. Он не боялся Дейва, потому что тот при всем своем желании не мог его ни в чем уличить. Виктор был чист и возвращаться не собирался, каждый день борясь со своими демонами. Виктор оставил после себя много вопросов озадаченному парню. Что бы произошло? Возможно, он не вышел из дома здоровым, а, может быть, живым? Или все это метафорически? Что все-таки произошло тогда в доме после того, как он, испуганный, набрал номер телефона Виктора, сбежав из дома и сообщив ему, что двери и окна заперты? Если все же Константин был не так чист, как Виктору удалось сбежать? И значило ли это, что своим будущим омега обязан тому мужчине, который сейчас ушел, догоняя свою семью, навстречу жестокой реальности, которая преподнесет еще ни один сюрприз, заставив пережить разочарование, боль, утрату и унижения, чтобы история одного убийцы повторилась вновь.