Доверься мне в последний раз

— «Все мы разные» — сказал кто-то когда-то и был совершенно прав. Нас, людей, невозможно зачесать под одну гребенку и судить по одинаковым меркам. Все мы привыкли делать, думать, говорить все, что считаем нужным. Иногда это выходит за рамки приличия и закона, но мы не испорченные, мы — люди! Мы были рождены для того, чтобы нарушать все правила. Все гороскопы, тесты, заключения психологов и т. д. — треп и несуразица. Мы движемся и ведем себя так, как хотим сами. Сами строим свой характер и личность. Мы можем протестовать всему. Главное — это опыт и желание. Мы можем научиться искусно врать и мастерски скрывать все свои скелеты в шкафу до последнего. Мы можем сопротивляться всему, ведь мы — люди! Наше естество безупречно в любых его проявлениях и не имеет значения то, как мы себя ведем. Хорошо или плохо. У каждого свои понятия, принципы и идеалы. Мы строим огромные машины и уничтожаем природу, казним себе подобных и при этом следуем за законом и прогрессом. Строим идеальное общество. Наблюдать за тем, как людская раса катится в Тартарары — сладчайшее удовольствие, которое не сравнится ни с чем. Парень, лет двадцати с хвостиком, стоял посреди класса, обращая свой монолог к детям. — Простите, Илиан Валентинович, но мне кажется, что вы преувеличиваете. Я согласен, что наше общество далеко не идеально, даже больше плохое, но я не могу понять, как оно может быть и «прекрасным» одновременно? — Алексей, вот представь себе человека, который имеет гениальный ум. Ему нет равных и в красоте. Скажи, он прекрасен? — Конечно. — А вот теперь представь, что он так же гениален и в преступлениях разного рода. То бишь, он гениален во всем! Я продолжал бы восхищаться этим человеком, даже если бы узнал все его потайные стороны, грязные желания, порочные мысли… Без таких людей остальное общество просто кучка беспомощного дерьма, которая никому не нужна! Не прошу соглашаться со мной, но ведь если он убийца, то разве не прекрасно умереть от рук такого идеального человека? Умереть красиво и испытать удовольствие от одураченности? Так же, такие люди заставляют думать остальных. А думать — есть хорошо! — Я… Я не знаю, — парень всем своим видом показывал, что очень растерян таким ответом. Неожиданно в класс вошел пожилой мужчина. — Илиан Валентинович, я как раз проходил мимо вашего класса и услышал этот разговор. Сколько раз я повторял вам, что не стоит с детьми говорить о таких вещах? — Простите, господин директор, но дети должны развиваться всесторонне. Рано или поздно им бы пришлось это услышать или увидеть. Мужчина подошел к молодому учителю и склонился к его уху. — Вы ведь прекрасно помните, что в нашей школе и без этого весьма повышен уровень суицида среди детей. Прошу, завязывайте с этим или мне, в конце-концов, придется попросить вас из лицея! Думайте, что говорите! Мужчина развернулся и зашагал прочь из кабинета. Когда он стоял у двери, то услышал тихое бормотание: — Я-то как раз думаю, а вот вы — нет, — вырвалось негодование изо рта учителя. — Что, простите? — Говорю, что буду стараться больше такого не говорить. — Славно, — мужчина покинул кабинет. — Записывайте домашнее задание! Весь класс залился шуршанием страниц дневников, а затем тихим чирканьем ручек и карандашей. — До свидания, класс! Илиан стал собирать свой портфель, попутно вытаскивая книгу. Сейчас он перечитывал Фрейда. Парень знал, что вскоре ему придется выкручиваться при помощи лжи, поэтому решил немного наловчиться в искусстве обмана. Открыв книгу, он направился по коридорам к библиотеке. Библиотека была его святыней. В этом огромном помещении со множеством стеллажей, уставленных совершенно разными книгами, он чувствовал себя комфортней всего. Здесь работала понятливая женщина, что и сама любила подолгу зарываться в черные буквы на белых листах, поэтому место еще и манило уютной тишиной. Илиан уселся на старое кресло и погрузился в чтение. Следующего урока у него не было, поэтому ближайшие 45 минут он мог подарить лично себе. Илиан был мужчиной в самом расцвете сил, но за свои двадцать шесть с малым он пережил многое. Когда кошмары и ужасы заполнили чашу его жизни доверху, парень решил взять все в свои руки, а не плыть по течению дальше. И ему это удалось. Нынче он знает семь языков, — подкреплено дипломом с ВУЗа — что часто служит ему приятным бонусом в жизни, поднатаскал себя в человеческой психологии, когда пытался отыскать ответы на некоторые жизненные вопросы; и, в общем, достаточно живой ум, что в моменты просветления и отчуждения от мирского горя позволяет ему видеть больше, чем обычно могут видеть обычные люди; ко всему, у него собственная квартира, достойная зарплата на отличных работах, собственно, все для спокойной и безбедной жизни. Только иногда, когда в пустой квартире его может слышать один лишь сиамский кот, имя которому он так и не дал, парень садится в угол к большому окну и спрашивает «Такова моя плата за роскошь, которую я сейчас имею? Такова моя доля, всю жизнь быть в самой заднице? Но… Знаешь что? Я на зло тебе не умру! Понял? Ты не заберешь меня к себе так рано! Ты меня не получишь, пока я этого не захочу! Но когда придет мое время, у тебя для меня найдутся все наказания, чтобы моя душа не успокоилась и после! Пусть это будет котел с самой раскаленной смолой! Я обещаю, что приму с честью все твои наказания, а пока у меня есть право оторваться по полной!». На первый взгляд может показаться, что Илиан действительно доволен всем. Но если познакомиться с ним достаточно близко, что удается крайне редко, конечно же, то в глаза сразу бросаются маленькие трещины, которые парень усердно маскирует. Как только прозвенел звонок на перемену, Илиан захлопнул книгу и пошел в класс. Сейчас у него 11 — Б. Как он выражался про себя, то «не класс, а сборище шлюх и слащавых мальчишек», но этот класс он любил больше всего. «Он наполнен запахом похоти, юношеской страсти и безрассудства». Когда Илиан зашел в кабинет и занял учительское место, к нему подбежала девчушка. — Здравствуйте, Илиан Валентинович! Девчонки надо мной шутят и говорят, что у меня сзади стрелка на колготках, — маленькая шлюшка театрально надула губки, повернулась к учителю спиной и наклонилась вперед, при этом демонстрируя два бледнокожих полушария. — Посмотрите, пожалуйста, вы, а то я не вижу! Не бросая ни косого взгляда вниз, учитель стал доставать книги. — Там ничего нет. — Но ведь вы даже не смотрели. — А мне и незачем. И так ясно, что там нет никакой стрелки, — а потом чуть тише: — Логично предположить. — Оу. Я не совсем понимаю… — она повернулась и под видом, что поправляет блузку, расстегнула еще одну пуговку, чтобы было видно лифчик. — Твоих подруг сейчас в классе нет, а значить и «шутить» было некому. Учитывая то, что ты с ними не расстаешься ни на секунду, это значит, что они не появились в школе. А на других девушек ты не обращаешь ни малейшего внимания. Второе, я знаю, что ты, мелкая потаскушка, хочешь затащить меня в постель, ясно что ты все придумала и решила привлечь мое внимание, возбудить, продемонстрировав мне свое белье, замаскировав все этой глупой уловкой. Но знаешь, что я тебе скажу? Даже. Не. Пытайся. Я на «девушек с низкой социальной ответственностью», тем более несовершеннолетних, не ведусь! Свободна! Девчушка закрывала и открывала рот, не зная, что сказать. Она вся раскраснелась и топталась на одном месте, а затем, хмыкнув, застегнув блузку и поправив юбку, направилась к группке парней. — Хам! — крикнула она в сторону учителя. Илиан усмехнулся, беспомощно пожал плечами и повернул голову влево. Перед его лицом образовалось лицо коллеги, Арины Георгиевны. Она грозно уставилась на Илиана, из-за чего парень не на шутку перепугался. — Ринка! Зачем так пугать? У меня чуть сердце не хватило! — отшатнулся от нее парень. — Да ладно тебе. Хватит притворяться, я же знаю, что ты не испугался. Знал, что я здесь. — Уф. Духи выдали. — Так и знала. Слушай, я по поводу чего… Ты прекращай так с детками. А то если директор об этом узнает, то я уже тебе ничем помочь не смогу. Ты ведь знаешь, что он и так намеревается тебя выгнать из-за твоих излюбленных тем для разговоров. Думаю, ты не хочешь потерять работу, так что будь аккуратней, хорошо? — Как скажешь, Рин. — Вот и умничка. Пообедаешь сегодня со мной? — Так уж и быть, посижу за компанию. — А почему ты ничего не ешь в школе? Ты наверняка голоден! Давай я буду тебе готовить что-то съестное, если не доверяешь поварам в столовой. — Нет, спасибо. Я не хочу есть и не делаю этого потому, что на голодный желудок мне лучше думается. Так что я отлично себя чувствую! — Но ведь… — Все хорошо, Рин. Мне не нужна еда. — Ну ладно… — девушка надула губки. — Не грусти, дорогая. Лучше беги на уроки. Через минуту звонок. Парень указал девушке на часы и помахал ей рукой. Когда дверь захлопнулась, Илиан прочистил горло и, поправив галстук, встал возле доски. — Дети, садитесь на свои места, — успокаивающе зазывал он. Класс зашумел и через минуту все сидели на своих местах. В кабинете царила полная тишина, ведь все знали, что молодой учитель сейчас начнет рассказывать что-то интересное. Только задние парты продолжали гудеть, ведь там сидели те, кому было совершенно на все наплевать, ведь в их карманах была отнюдь не мелочь, что давала им чувство химерного всевластия. — Задние парты, прошу полной тишины. В противном случае, вы проведете урок в кабинете директора! Все сразу затихли. Никто в этом лицее не любил, а многие даже побаивались директора. Все, кроме одного человека. Илиана. Для него директор был не более, чем старый, поношенный и туповатый старик. И директор знал такое отношение к себе со стороны учителя, и это его очень раздражало. Это даже могло послужить еще одним поводом для увольнения. Но пока директор не особо старался это сделать, ведь он, как и все, понимал, что на этом учителе держится многое. Спустя несколько минут после начала урока, дверь кабинета распахнул взволнованный директор. — Иллиан Валентинович, срочно идите за мной! — Что случилось? — а в голове пронеслось «помяни черта». — Сейчас все расскажу! Класс, сидите тихо и не выходите из кабинета! Илиан со спокойным выражением лица вышел за дверь, в то время как директор не находил себе места и вел себя слегка несдержанно. Мужчина побежал к ближайшей лестнице наверх. — Илиан Валентинович, там на краю крыши… Игорь Венсов. Вы нужны как психолог! — Вот оно что. Тогда давайте сделаем лучше так… Илиан подошел к двери и, натерев щеки, чтобы они были красными, и взлохматив волосы, толкнул дверь плечом и, выйдя на крышу, злостно захлопнул ее, на этот раз ногой. — Чертова шлюха! — закричал он. Парень стал злостно топать ногами, а затем замер и медленно повернул голову на Игоря. — Игорь? Что ты тут делаешь? Прости, тебе пришлось это услышать… Просто она меня так взбесила! Видишь ли, я тряпка и не хочу серьезных отношений, — продолжая нести бессмыслицу о «бывшей», он стал на край крыши возле мальчишки, небрежно осмотрев что там внизу. — Ой, прости. Что-то я… А ты, кстати, почему не на уроке? Что у вас сейчас? — Илиан Валентинович… Я… — Прогуливаешь? Бывает. Я тоже часто прогуливал, если честно, и тоже на крыше, к слову. Один раз даже умудрился там уснуть. Но ты не бойся, я никому не скажу! — учитель добродушно и не спеша рассуждал в слух. — Илиан Валентинович, отойдите от меня! — грозно заговорил Игорь. — Кстати, а как ты залез на крышу? У нас ведь все входы, вроде, закрыты. Говорил я этой бестолковой завхознице, чтобы следила за этим, а она все мимо ушей. Стой, только не говори, что ты… — Именно. — Слушай… Поговорим? — неуверенно улыбнулся учитель. — Нет. Не надо мне вашей болтовни. Я все решил! Отойдите! Учитель медленно отошел от края и начал обходит школьника, утягивая его внимание за собой и заставляя того повернуться к себе лицом, а затем протянул руку мальчишке. — Пойдем отсюда. Тебе нечего делать ни здесь, ни на асфальте. — Я сказал — нет! Пока парень прикрыл глаза и что-то кричал, Илиан незаметно отправил сообщение директору, а затем резко, с доброй силой, толкнул парнишку в грудь, отправляя в свободный полет. Учитель смотрел на это падение, не только тела, но и духа, как будто в замедленной съемке. Он даже заметил маленькие прозрачные капельки слез, которые скатились по лицу из полных ужаса глаз и оказались оторваными от поверхности лица. Учитель подошел к краю крыши и осмотрел мальчишку, который распластался на натянутом охраной и парой преподавателей полотне, которое всегда было припрятано в кладовой (на случай, если соответствующие службы не подоспеют вовремя, чтобы обеспечить прием помягче асфальта). Тяжело вздохнув, учитель спустился вниз и вышел во двор к юному суициднику, который до сих пор не мог подняться на ноги. — Ну как тебе вольный полет, малец? — Или-лиан Вал-лентинови-и-ич! — Ну что такое? Я предлагал побеседовать. Ты еще настолько слаб духом, что не сможешь порядочно наложить на себя руки. На секунду сжав руку в кулак, Илиан протянул ее к ученику. Ладонь подрагивала, но тот пытался держать себя в руках. На самом деле, каждый палец перебинтован и облачен в белую перчатку, поэтому бояться не стоит, но непонятный страх окутал учителя, поэтому, в паре миллиметров от дрожащей спины, он отдернул руку. Вместо этого, лишь улыбнувшись, Илиан встал, взял плед из рук одного из учителей и накинул его на плечи Игоря. — Все уже позади. И можешь не беспокоиться, никто об этом не узнает, — затем он встал и попросил медсестру отвести его к себе, дать валерьянки и дождаться врачей, которые должны хорошенько с ним поговорить. Как только он отошел от ученика, на него тут же налетел директор, грубо уводя парня в сторонку. — Да вы уже в конец рехнулись?! Вы же говорили, что просто потянете время, поговорите, возможно, отговорите его. А вы что сделали? Толкнули его! Это уже перебор! — Нет, не думаю. Он переживает из-за родителей и поэтому решил сделать это, но я показал ему, что оно абсолютно того не стоит, показал, как это ужасно. На второй раз его попросту не хватит. Можно было бы, конечно, обойтись и без этого, но, после оценки его состояния, я понял, что он не станет меня слушать, поэтому решил ускорить весь процесс. По крайней мере, он избавится от этой мысли на года два — три… А вы очень оперативно и качественно сработали, — тут же приободрился парень, перескакивая на другую тему. — Пожалуйста, пусть с ним поговорят врачи без непосредственного привлечения внимания его родителей. Им лучше узнать об этом в последнюю очередь. Лишний стресс им ни к чему, — договорив, парень легко кивнул недоумевающему директору и удалился. В след он услышал лишь «я вами основательно займусь». Рабочий день подходил к концу. Положив себе в портфель пару тетрадей, Илиан вышел из здания школы и, сев в машину, направился домой после пары мгновений усталого молчания и тотального отчуждения, которые часто случаются в конце тяжелого дня. После череды гладких дорог, фонарных столбов, аккуратных деревьев вдоль этих самых дорог, вереницы людей, что устало шагали по улицам, машина плавно остановилась у нужного дома и парень, включив сигнализацию, поднялся в свою квартиру. Его дом вмещал в себе две двухкомнатные квартиры на двух этажах, соединенных лестницей. Илиан вошел внутрь и, кинув портфель на пол, улегся на мягкий ковер. Не вставая, он стал скидывать с себя пальто, шарф, ботинки, а затем и костюм. Когда он остался в одной рубашке, то пополз к дивану. Завалившись на мягкую поверхность, он тяжело вздохнул и, скинув последнюю одежду вместе с перчатками и бинтами, накрылся пледом, что до этого скомканным висел на подлокотнике. К урокам готовиться не нужно, поэтому можно и поспать. Завтра к ним в школу приезжает какая-то проверка, которой директор грозился уже очень давно, и ход уроков для девятых-одиннадцатых классов составляет сам директор и завуч. Пару людишек из министерства образования, несколько областных депутатов и врачей центральной поликлиники. Они хотят приписать гимназии имя мэра города, поэтому должны будут удостовериться, все ли в порядке. Им придется проверить всех учителей на уровень знания своего дела и состояние здоровья (психического и физического). Илиан и сам не заметил как уснул за этими беспорядочными мыслями. Снилось ему, как всегда, что-то неосязаемое. Это было похоже на скопление разных цветов. Много ярких цветов. Заметней всего были синий, белый и зеленый. Что бы это могло значить?