Заключение

Большинству достойных людей не спится по ночам, и, видимо, поэтому в этом мире такой бардак. Ник Хорнби

- Спе-е-енсер, - холодное лезвие неожиданно касается щеки. – Не засыпа-а-ай. Открой глазки! Начинается все самое интересное. Стоит понимать, что то, что называет интересным серийный маньяк, обычно обозначает нечто пугающее для обычных нормальных людей. Так же было и в этот раз: для Томаса Бёргера начало пыток жертвы было словно начало огромного великолепного пира на сотни людей. До каннибала Тому было далеко, но выглядел он довольно жутко, готовясь вонзить нож в новенькое тело: он даже не считал жертв за живых. - Не делай этого! – воскликнул Рид. – Остановись уже! Он не мог понять, почему Бёргер убивает. Он не мог заговорить его, хотя пытался. Оставалось только кричать и умолять не трогать невинных людей, но нельзя было придумать ничего бесполезнее, а порой и вреднее, ведь так убийца лишь больше распалялся в желании заниматься любимым делом. - Разве тебе не интересно? Что ж, жаль. Но ты можешь посмотреть, почему бы и нет, - улыбнулся убийца, повернувшись обратно к телу, наведя на него острый скальпель и в предвкушении заглядывая в испуганные глаза.       Спенсер проснулся весь в поту. В последнее время, чем больше он участвовал в расследованиях, тем больше кошмаров ему снилось, хотя по сути кошмар был один – все тот же подвал, все тот же маньяк и всё новые, новые жертвы. Одиночество и вина. Рид думал, что точно свихнется в скором времени. Он не высыпался, от силы тратя час-два на сон, уставал от обычных мыслей, которые всегда сновали в его голове, а воспоминания о плене окончательно добивали гения. - Спенс, все в порядке? – спросила Джей-Джей, заметив, как тот сидит, опустив голову на руки. – В последнее время ты какой-то рассеянный. Поделишься? - А? Что? Нет, все в порядке, - замотал головой Спенсер и натянуто улыбнулся. – Тебе показалось. - Точно? Уверен, что не хочешь ничего рассказать? - Да-да, все хорошо. Правда. Я просто зачитался и не выспался, - попытался оправдаться Рид, надеясь, что Джей-Джей уйдет. Конечно, она ему не поверила, и Спенсер это понимал, но также она была достаточно тактична, чтобы не лезть в душу, дожидаясь резкого ответа, как это могли делать Гарсиа или Морган, порой не осознавая, насколько давят на человека. Рид понимал, что рано или поздно расскажет, но его слушателем не станет ни Дерек, ни Джей-Джей, ни даже Эмили. Он знал, что скоро сорвется и пойдет к Хотчу, потому что у него дома было спокойно. Спенсер верил этому месту, верил старшему специальному агенту Хотчнеру и верил его маленькому сыну Джеку. Рид думал, что продержится как минимум неделю, но оказался в квартире Аарона уже через три дня, опять забыв о предупредительном звонке. - Когда-нибудь я тебя просто не пущу, даже если буду дома, если ты не позвонишь заранее, - отчитал Спенсера Хотч, но довольно мягко. Многие считали начальника отдела поведенческого анализа жестким человеком, верным долгу, но все из команды знали, что далеко не всегда такая его сторона проигрывает обычной человечности и эмоциям, а еще они знали, что именно ему легче всего выговориться. Он поймет и не осудит, не отчитает и даже может давать советов, из его уст звучащих скорее как рекомендации. Хотч умел слушать и не задавать лишних вопросов, если того не требовалось. - Джек дома? – Рид всегда спрашивал. Привязавшись к мальчишке, гений решил помогать ему с уроками и отчего-то стал считать себя чуть ли не обязанным это делать. Да и, честно говоря, ему нравилось, потому что Джек его внимательно слушал, тогда как взрослые в большинстве своем на заумные речи закатывали глаза и старались убежать, говоря, что им портят день. Хотчнер не переставал удивляться рвению подчиненного в помощи его сыну и побаивался, что его замучают слишком большим количеством сложных фактов, но Спенсер очень старался сделать их небольшие занятия интересными, так что порой их небольшие наполовину состояли из фокусов. Но сейчас Рид хотел и планировал пообщаться с Аароном. - Да, он дома, - кивнул в ответ Хотч, привычно пропуская Спенсера и закрывая за ним дверь. – Джек! - Да, пап? Кто пришел? - Дядя Р… - этого было достаточно, чтобы мальчик успел выбежать в коридор, схватить гостя за руку и повести в свою комнату. - ..ид пришел. Ну что ж… Улыбнувшись, Хотч пошел на кухню. Спенсер же понял, что его никто не собирается спасать из детских рученок, так что придется побыть в плену у сына единственного, кто мог бы его вызволить из темницы под названием «детская». - Бада-бум! Бёргер любил внезапность, но такие неожиданности были редкой глупостью. Звучало по-детски, но пугало, если Спенсер спал, а звуки, издаваемые маньяком, служили будильником в неясное время суток. Он давно не понимал, когда день заканчивается, а когда начинается, потому предпочитал думать, что начало мучений очередной жертвы – начало его рабочего дня, когда нужно быть сильным, терпеть, думать и анализировать, а смерть жертвы – конец дня, который захочется навсегда выкинуть из памяти. - Ты не рад меня видеть, доктор Рид? – наигранно удивленно спросил похититель, а парень предпочел промолчать. – Что-то случилось? Я же за тебя беспокоюсь… А ну не смей меня игнорировать! - Ты правда не понимаешь? – прохрипел Спенсер, еле раскрывая глаза, чтобы увидеть белую маску прямо перед своим лицом. - Ну, я думал, что тебе все это понравится… - протянул маньяк. - Кому может такое понравиться… - прошипел Рид, понимая, каков будет ответ. - Это была шутка. Разве неясно? – хмуро произнес похититель. Он злился, и его рука нервно подрагивала. Он хотел услышать другое. - Я тоже пошутил, - бросил Спенсер, лишь бы к нему снова не пристали, лишь бы похититель ушел и не вернулся. В ответ усмешка. От отчаяния Рид осмелел, но, конечно, маньяк не собирался становиться добрее к нему лишь из-за этого. - Я привел к нам еще одного друга, - весело сообщил убийца и ввел в подвал маленького светленького мальчика. - Джек? – в ужасе спросил Спенсер, неожиданно для себя приходя в ярость. – Не смей этого делать! Но мальчика так же, как и других, положили на стол. Рид кричал и бился в наручниках, пытаясь вырваться, но металл врезался в руки, давил, цепи звенели, и нельзя было вырваться, что бы он ни делал. Парень зажмурился, лишь бы ничего не видеть. Даже в такой ситуации он не мог ничего придумать, чтобы спасти ребенка. Открыв глаза, Спенсер увидел перед собой лицо обеспокоенного Аарона Хотчнера, а не наводящую ужас маску Томаса Бёргера. Он внимательно смотрел на лежащего на полу Рида, а рядом сидел перепуганный побледневший Джек. - С тобой все в порядке? – спросил Хотч, помогая Спенсеру подняться. – Ты неожиданно упал со стула. - Я давно не высыпался… Наверное, потерял сознание от переутомления, - попытался объяснить Рид, пока его сажали на диван, не давая идти самому, чтобы не пересчитал все углы. - Принести воды? - Нет, все в порядке, - замотал головой Спенсер и тут же пожалел о необдуманном действии, потому что все завертелось перед глазами в странном тошнотворном калейдоскопе. – Черт… - Может, все же воды? – предложил Хотч во второй раз. - Дядя Рид, я принесу! - вызвался Джек и побежал на кухню, не дав Спенсеру успеть его отговорить. Когда он исчез за дверью, Аарон внимательно посмотрел на Рида своим пронизывающим взглядом и вздохнул. - Так у тебя бессонница? И в чем причина? - Кошмары. Кошмары о заключении. Мне они каждую ночь снятся, - не стал врать Рид, столь же внимательно глядя на начальника. – А в этот раз… В этот раз мне приснилось, что Бёргер забрал Джека. Я думал, что с ума сойду… - Значит, ты просто уснул, а не потерял сознание. Не так страшно, но все равно опасно. Тебе обязательно нужно хотя бы попытаться выспаться, - настоятельно рекомендовал Спенсеру Аарон. – Ты же знаешь, какую злую шутку твое состояние может сыграть на задании. - Да, да, я понимаю, - кивнул Спенсер и откинулся на спинку дивана. – Но я просыпаюсь, а потом не могу уснуть. Глупо говорить, но мне страшно… - Дядя Рид, я принес, - прибежал со стаканом Джек и протянул его Спенсу. – Тебе лучше? - Все хорошо, - улыбнулся ему парень, взяв стакан. – Спасибо, что принес воды. Мне действительно стоит попить. Джек радостно кивнул, понимая, что помог и был полезен. Рид за последнее время стал для него хорошим другом, потому для мальчика его похвала и одобрение, как и осознание, что он нужен, являлись очень важными, и Спенсер прекрасно видел это. - Джек, ты можешь поиграть тут, а мы с дядей Ридом пойдем в гостиную и поговорим, хорошо? - Взрослый разговор? – недовольно спросил мальчик. - Именно. Ты же знаешь, что иногда так нужно? - Да, - вздохнул Джек и сел на ковер рядом с сундуком, где хранились игрушки. – Только вы недолго, ладно? - Конечно, - улыбнулся Аарон и повел Рида в другую комнату. Спенсер сел, и все его веселое настроение тут же улетучилось. Он не был таким веселым, каким пытался казаться в последнее время. - Так о чем ты хотел поговорить? – поинтересовался Хотч, садясь рядом с Ридом, но тот упорно молчал. - Ты же хотел, верно? - Да, - проговорил Спенсер, глядя в сторону, и больно прикусил губу. – Ай… Черт. Да, я хотел поговорить. Ты же периодически выслушиваешь все наше нытье, я подумал, что, может, и в этот раз не откажешься… - Кажется, раньше ты обращался за таким к Джей-Джей. - Но сейчас мне не нужно, чтобы меня жалели, - мотнул головой Рид и посмотрел-таки на Хотча. – Я хочу сказать, что не могу избавиться от воспоминаний, они не перестают меня преследовать. И я не уверен, что мне следует дальше работать в ФБР. Я постоянно в страхе. За себя, за вас. Я никогда раньше не волновался до такой степени. Так не должно быть! - Рид, ты пережил то, из-за чего обычно уходят сразу, если не сходят с ума. Но все же ты в трезвом уме до сих пор. Думаю, ты справишься, просто шок еще не прошел. Многие, когда только приходят в ФБР, не сразу привыкают к делам, которые обязаны расследовать, и их реакция именно такая, как у тебя, после похищения. Паника пройдет. - Думаешь? - Я уверен.       Спенсер вздохнул и вдруг уткнулся в плечо Аарона носом. Хотчнер хотел было что-то сказать, но тут почувствовал, что рукав футболки постепенно намокает. Рид не дергался, не вздрагивал и не всхлипывал, а молча сидел в одной позе. Это были его первые слезы, которые давно следовало пролить. Просидев так около пяти минут, Спенсер все же выпрямился и отодвинулся, желая показать, что стоит забыть об инциденте, но Хотч не собирался. - Теперь тебе стало легче? - Пожалуй… - согласился Рид, принимая из рук Аарона стакан с оставшейся там водой. Хватило ровно на один глоток, но этого было достаточно. – Спасибо, что не комментируешь. - Ты знал, что я не стану, потому и пришел, - усмехнулся Хотч. - Не знал, что настанет тот день, когда хмурый и серьезный агент Аарон Хотчнер будет улыбаться больше меня, - хмыкнул в ответ Рид. - Это все равно не прибавляет нам обоим чувства юмора. - У меня нормальное чувство юмора, - начал было возмущаться Спенсер. - Росси рассказывал про экзистенциалистов и лампочку. - Это единичный случай! И не надо на меня так смотреть! – фыркнул Рид, хотя прекрасно помнил обо всех своих лекциях, на которых только один человек оценил его шутку, но он оказался же серийным убийцей. – Хотч, я… - Вы уже закончили? – вновь недовольно спросил Джек, зайдя в гостиную. – Мне скучно! Я уже во все игрушки переиграл! - За десять минут? Обычно ты просишься играть все больше и больше, – скептически спросил Аарон. - Мне показалось, что прошло больше времени… - расстроенно вздохнул мальчик и посмотрел на отца. Он совсем не хотел сидеть один, тем более, когда в гости пришел Рид. Хотчнер тоже вздохнул и посмотрел на Спенсера. Кажется, тот уже успокоился, так что можно было бы и согласиться немного пообщаться с Джеком, но все же решать за Рида Аарон не стал. - Ладно… Во что ты хочешь поиграть? – улыбнулся парень, посмотрев на мальчика, сразу же обрадовавшегося, что его пускают. Мало кому понравится сидеть в стороне, а Джеку это никогда не нравилось. Он привык цепляться за каждую возможность видеть дорогого ему человека, ведь так же было и с его собственным отцом.       И Рид не был против. Игры с Джеком позволяли забыть о собственных проблемах: его детская непосредственность, восторги и смех просто не могли не победить нервирующие мысли о бессоннице и собственной безопасности.

***

      В тот день после игры с младшим Хотчнером, утомившим и его, и себя, Спенсер с трудом ушел домой. Ему совершенно не хотелось покидать квартиру, которая, может, не блистала уютом, но давала удивительное чувство безопасности. Раньше Рид никогда не испытывал ничего подобного. Родители ругались, так что из того дома хотелось скорее сбежать далеко-далеко, где не будет слышно ни единого крика отца и отчаянного ответа матери. Конечно, были и хорошие моменты, когда Диана читала ему книги на ночь или они недолго говорили с отцом, но спокойно никогда не было.       А там… Казалось, вот оно, то самое место, куда можно прийти в любой момент и все будет по-прежнему: еда в холодильнике, сон, детские игрушки и тихо работающий телевизор, который в действительности тоже скорее игрушка для Джека, так как больше его всё равно никто не смотрит.       Спенсеру хотелось возвращаться постоянно, и он боялся, что однажды что-то изменится, будто это разрушило бы целый мир в небольшой квартире Аарона Хотчнера и его сына. Часто Рид заходить не мог – нет, конечно, Хотч понял бы и даже сам себе придумал бы адекватное объяснение, но парень не хотел выглядеть слишком навязчивым, а потому времени подумать у Спенсера было достаточно, как и одиноких вечеров, когда он запирался на все замки и садился в самый угол своей комнаты.       Тогда он понял, что именно не хочет менять, а что хочет изменить еще сильнее. Во-первых, Рид совсем не хотел, чтобы в квартире Хотча появился новый человек, из-за которого ему станет еще более неловко туда приходить. Во-вторых, Спенс сам бы хотел стать человеком, из-за которого пребывание в чужом доме становится неловким для многих неприглашенных гостей. Внутри него все больше и больше нарастало чувство, что люди, с которыми он проводил очень много вечеров в последнее время, должны принадлежать ему. И Аарон, и Джек. - Рид? Опять без приглашения? Ты когда-то научишься звонить сначала по телефону, а потом уже в дверь? – уже недовольно спросил Хотч, когда Рид который раз решил не предупреждать. - Это… очень важно, - проговорил тот, тяжело выдохнув. Кажется, он сюда бежал, хотя в этом и не было никакого смысла. - Что произошло? – насторожился Аарон. На первый взгляд смысла не было, но могло произойти что-то серьезное. К сожалению, такое случалось. К еще большему сожалению, Хотч мог привести годовую статистику. - Не то чтобы произошло… Ну, по крайней мере никого не убили и не похитили, но то, что я сейчас скажу, тоже очень важно! – выпалил Спенсер, поражаясь собственной смелости. Обычно он выглядел настолько уверенно лишь тогда, когда находил ключ к очередному ребусу очередного преступника, ответ на который мог найти лишь его мозг. - И что же? – удивленно спросил Аарон. - Я хочу сказать… Кажется, это в книгах называют «признаться». - Ты все-таки инопланетянин? - Нет! Я… люблю тебя! – с небольшой заминкой, но довольно быстро сказал Спенсер. Для Хотчнера что его шутливое предположение, что сказанные Ридом слова прозвучали одинаково нереально. - Ты уверен? – спустя двадцать секунд молчания все же спросил Аарон, внимательно глядя на Спенсера, опустившего голову и зажмурившего глаза, словно ожидая удара. - Уверен. Я много думал… - Ты знаешь, что если много думать, не всегда приходишь к правильным выводам? - Но этот правильный! Я знаю! Нет!.. Я чувствую, - уверенно сказал Рид, подняв голову и посмотрев Хотчнеру прямо в глаза. – И мне важно знать, что ты ответишь. - На какой вопрос? - Могу… Могу ли я рассчитывать на взаимность? Хоть какую-то? - попытался спросить Спенсер как можно более спокойно, но его голос дрожал и в нем слишком явно звучала надежда. - Могу ли я рассчитывать, что ты пойдешь займешь Джека, а я подумаю, что ответить? – серьезно спросил Хотчнер, будто они оказались на работе, и Спенсер привычно кивнул, словно принимая приказ, и почти сразу же пошел звать ребенка.       Весь вечер они привычно играли и говорили. Могло показаться, что Хотч и Рид забыли о признании, забыли о вопросе и важности ответа, и все произошедшее не имело никакого смысла, но Спенсер все-таки продолжал ждать и иногда незаметно поглядывал на начальника, пытаясь по его поведению понять, думает ли он о нем или нет. Даже идя к двери, чтобы уйти, Рид постоянно останавливался, смотрел на Аарона, делал пару шагов, снова смотрел – повторял все эти действия, пока не оказался у самого порога. - Так ты мне ответишь? – не выдержал он. - Я пришлю тебе сообщение. - Но… - Рид, иди домой. У тебя сегодня был трудный день, так что иди отдохни.       Спенсер был уверен, что его попросту выпроводили. Отчасти он злился, отчасти был расстроен. Да, он понимал, что обращаться с такими признаниями к человеку, никогда не замеченному в однополых связях, было очень глупо, но Рид впервые испытывал настолько сильную привязанность и желание быть рядом и никуда не отходить, что не мог промолчать и засунуть собственные чувства куда подальше. Да, Спенс понимал собственные риски, риски потерять дружбу, работу, собственное зарождающееся спокойствие и пробуждающуюся уверенность… Но он все равно не мог промолчать. Придя домой, Рид упал на кровать и уткнулся лицом в подушку. Можно было заняться чем-то более полезным, но такое желание его не посетило. Спенсер провалялся так не в силах заснуть примерно половину ночи, а вторую половину пролежал в полусне, так и не переодевшись и не накрывшись одеялом, хотя в комнате почему-то опять было очень холодно. Утром его разбудил звонок телефона о пришедшем сообщении. В нем написано: «Мы можем попробовать». Риду показалось, что раньше он никогда не умел улыбаться по-настоящему.

Хотя жизнь непредсказуема и сурова, в ней всегда найдётся место для надежды на лучшие времена, веры в волшебные перемены, для настоящей любви. Для простого человеческого счастья. Лора Бекитт