Одно на двоих.

Лидия уже почти не грустит, ведь, в основном, проводит все своё свободное и несвободное время со Стайлзом, который помогает ей учить химию, готовить еду. В школе они тоже почти не отходят друг от друга, а стая начинает замечать, что от Стайлза пахнет нежно-цветочными духами Лидии, а от мисс Мартин веет стойким запахом молока. Стайлз остается ночевать, потому что не хочет бросать девушку, ибо понимает, что она разбита. А Лидия понимает, что зря скрывалась от Стилински целое лето. Дымчато-розовые будни, в которых и Лидия, и Стайлз почти счастливы, подходят к концу, когда ближе к ночи Стилински приходит в дом к мисс Мартин, изрядно выпивший. - Лидия. Хеееей, Лидия! - Господи, Стайлз, что случилось? Вместо ответа она получает легкий поцелуй куда-то в область бледно-розовых губ, с привкусом алкоголя, корицы и, конечно же, молока. Стайлз хихикает. - Давно хотел это сделать. Лидия останется прибывать в некотором шоке, ведь парень всегда был немного застенчив,по отношению к ней. Она приходит в себя спустя пару минут, с тяжелыми вздохом, обнимает Стилински за пояс, буквально затаскивая его в дом, и ведет парня в свою комнату, продолжая крепко держать того руками. - Стайлз, пойдем, тебе надо поспать. - Нет, и не надейся, я сюда не спать пришел, - язык подводит парня, и он слегка путает слова, произнося их скороговоркой, по привычке. В ту же минуту, юная мисс Мартин оказывается прижатой к стенке. Стайлз утыкается ей в область шеи, проводит носом по белоснежной коже ключиц, вдыхая нежный аромат девушки. Сердце Лидии пропускает несколько ударов, а Стайлз продолжает держать её в объятиях, в таких крепких, но, одновременно, нежных. И стена, которую Мартин построила, собрала, можно сказать, по кирпичикам, между людьми и ней, рушится. Руки вдруг оказываются в густых, отсросших волосах юноши, за которые, собственно, Лидия медленно тянет, поднимая голову Стилински на уровень своего лица, и впивается в его губы, чувствуя на них слегка горьковатый привкус алкоголя. Она затаскивает его в комнату, не разрывая этого страстного, но, в какой-то мере, болезненного поцелуя.