Машина смерти

Под высокой каменной стеной дома в пригороде Кракова стояли две тени. – Далеко же он забрался. Помоги-ка мне. Оттолкнувшись от ступеньки, образованной сцепленными в замок пальцами криоманта, Смоук подтянулся и лег на стену, оказавшуюся достаточно для этого широкой. Подал ему руку, втаскивая к себе, и через мгновение друзья бесшумно соскользнули в сад особняка – слишком роскошного для этих мест. Но у продажного политика, за которым они пришли, денег и в самом деле было немеряно. – Наверняка здесь есть охрана и сигнализация, – спокойно сказал Саб-Зиро. – Я удивился бы, если б их не было, – кивнул Смоук. – Разделимся? – Думаю, да. Найди электрощиток или что-то в этом роде. Только осторожно. – Сам знаю, – Смоук включил закрепленный на одежде миниатюрный передатчик и растворился в ночи, став невидимкой. Современные политики очень любят систему видеонаблюдения, и на камерах лучше не светиться. В подобных домовладениях всякие счетчики, генераторы и тому подобное в самом доме обычно не находятся, а располагаются в каких-нибудь хозяйственных постройках во дворе. Пройдя сад насквозь, эненра проследил, откуда тянутся к дому провода, и направился к маленькому фанерному домику. Возле входа бродил охранник, но для опытного воина Лин Куэй это совершенно не было проблемой. Особенно для него, умеющего дымом просочиться в любую щель. Оказавшись внутри, Смоук осмотрел тихо гудящий щиток и аккуратно перерезал несколько проводов. Гудение смолкло. – С камерами покончено, можешь двигаться, – шепнул он в микрофон передатчика. Выглянув из-за двери, Смоук затащил в щитовую ничего не подозревающего охранника и вырубил его на несколько часов, надежно связав валяющимися здесь же проводами. – Я вхожу в дом, – произнес передатчик голосом Саб-Зиро. – Меня подожди, – возмутился эненра, выскакивая из щитовой и присоединяясь к другу. Вытащил связку отмычек и, немного повозившись, бесшумно открыл дверь. Та даже не скрипнула – видно, была хорошо смазана. – Вот. И не надо ничего ломать. Друзья вошли в полутемную прихожую. Буквально в двух шагах начиналась лестница, ведущая на второй – и третий – этаж. И по ней кто-то спускался. – Цель? – Не похоже, – Смоук прислушивался к дыханию и скрипу шагов спускающегося. – Скорее, охранник. Идет проверить, что с электричеством. Похоже, кстати, он единственный. Слишком волнуется. – Как будем действовать? – Ищи цель. С охранником я разберусь. *** С тихим стоном он открыл глаза и уперся взглядом в низкий обшарпанный потолок комнаты в студенческом общежитии. – Опять что-то приснилось? – раздалось справа. Парень повернул голову, чтобы взглянуть на своего соседа, как всегда, убийственно-спокойного. Полукровка – пополам от китайца и американца, Куай Лиенг обладал поистине феноменальной выдержкой. В одной комнате они жили уже месяц, оба являясь студентами одного из европейских колледжей. И примерно месяц же его мучили подобные сны. Средства от них пока не нашлось. Не к психологам же обращаться, право слово! Парень переполз с кровати на подоконник и распечатал пачку сигарет. Сколько он себя помнил, только сигаретный дым и мог унять позорно дрожащие пальцы. – Ты слишком много куришь, – подошедший Лиенг поставил рядом пепельницу и открыл форточку, не мешая, впрочем, другу глубоко затянуться. – Вредно же. – А я не понимаю, как ты можешь пить чай со льдом, так что мы квиты, – криво усмехнулся парень. – Ты так и не сумел доказать мне, что это вредно, – парировал друг, закидывая в стакан пятый – последний – кубик льда из морозилки. – Слушай, Том… – Томаш, – прошипел тот, встряхивая пепельными волосами. – Не надо этой американщины. – Хорошо-хорошо, – примирительно поднял руки Лиенг. – Тебе будет легче, если я скажу, что мне снится то же самое? В серых глазах Томаша мелькнуло удивление: – Почему нам снится одно и то же? – Вот этого я не знаю, – пожал плечами друг. – Но, вроде бы, иногда такое бывает. Возможно, мы просто придаем этому слишком большое значение. – А если нет? – Томаш прикурил еще одну сигарету. – Мы, кстати, на занятия идем? – Информатика, – тоскливо вздохнул Лиенг. – Придется. По странному совпадению, оба они ненавидели эту дисциплину, как говорится, всеми фибрами души. Ну и преподаватель – их, соответственно, тоже. Еще один пропуск – и не видать им не то что хороших, а вообще каких бы то ни было отметок. – Тогда хорош хандрить, – Томаш затушил окурок и встряхнулся.