Омежье возмездие

Не буди Лихо пока оно тихо. Народная Мудрость. А разбудил — пинай на себя. Совет автора.

      Жарко, мокро… Горячие ладони на голой коже, тяжелое дыхание… умелые движения альфы, раскрывающие ещё не целованного омегу… Это могло бы быть приятным, если бы… ситуация была другой, если бы был другой человек… «его человек», а не этот…       Сознание не знает, как ему реагировать. Разум говорит одно, а инстинкты другое, и общее ощущение неправильности и предательства.       — Пустите… не надо, дя…       — Мастер-хозяин, ну же, такого плохого омежку надо наказать…       — Не на-до… — как же противно, от этого чмоканья, хлюпанья и собственной слабости. Тело жаждет этого нового для себя опыта, кровь бурлит от таких грамотных прикосновений, но не так… не с тобой… — Пусти, проклятый старикашка, я уже не ребёнок, тебе ничего не достанется сегодня! —жарко, липко, тошно... но, это уже не тот наивный глупыш, который не знал, чего от него хотят, который не мог дать достойного отпора… который так хотел, чтобы его любили…       Под рукой оказался кухонный нож, это не тот день, здесь уже нет того слабого, затравленного, внушаемого подростка, и сила на другой стороне. Один удар, вопль и альфа падает, он падает! Но это не тот человек… это…       — Мо-за-с, нет! Твою ж омегу, только не ты...НЕ ТЫ!!!       Мерное тарахтение включённого двигателя, приглушённый свет в салоне- сон. Очередной кошмар и не больше, он задремал, когда подъезжал к дому. Вообще-то не мудрено после всего пережитого. За окнами снова была вьюга, и подъехать к особняку не было возможности, значит и полицейским не добраться до него этим днём, погода на его стороне.       А он всё никак не может отдышаться, глядя на свои руки, это было так реально. Может задавленная в зародыше течка напомнила о давно минувшем, но страх был в другом… Как он мог спутать Виларда с тем… чьё имя под запретом? Неужели все альфы стали для него одинаковыми, даже такой другой...       — Вил. почему же ты не сбежал, когда мог, я же так лю… убью тебя, своего альфу… убью, — больше об этом думать не хотелось, он заглушил двигатель и собрал все вещи, разбросанные по салону, дом будто ухмыльнулся, наблюдая его метания. — Э-нет!Пока я контролирую тебя, а не ты меня, — глядя в упор в собственные глаза, отражённые зеркалом заднего вида, и сквозь лобовое стекло мрачную громаду впереди, — сила на моей стороне, - мантрой наговаривал, дрогнувший голос, - и Мозасу ничего не грозит, — он выдохнул, и неприменно перекрестился бы, если бы хоть немного верил, что это может ему помочь.       Холодная чёрная пасть большого и полупустого особняка заглотала снежное облачко из открывшейся входной двери, омега поёжился, когда последний глоток свободного простора улицы захлопнулся за ним, оставив наедине с глухими забралами старых кошмаров. Этот дом и в лучшие из своих дней не казался гостеприимным, сейчас же, когда обтянутые лишь обоями промёрзшие стены щеголяли своей наготой, Стасе становилось совсем уж неуютно. Он продал большую часть мебели и картин, сохранив частично обстановку лишь на кухне, поделив её пополам. Его зарплаты едва хватало на еду, поддерживать оборудование бункера в исправном состоянии и отапливать обитаемую часть строения приходилось за счёт интернет-пожертвований и продажи дорогого барахла прежних хозяев.       Сам же некогда шикарный особняк выглядел, как дом с приведениями, Возмездие передёрнуло от такой мысли, он с детства боялся всякого рода мистики, как и большинство омег.       — Я здесь самое большое Зло, а остальным, кто не спрятался, нужно бояться меня, — вкрадчиво забубнил он себе под нос очередное самовнушение, протискиваясь к счётчику и бойлеру с фонариком в дрожащей руке, чтоб включить свет и отопление в своей комнатушке за кухней и нагреть в ванной воды.       Сейчас больше всего хотелось окунуться под тёплые струи душа и завернуться в махровое полотенце. И «Анальное возмездие» — человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Похоже, Стася слишком погрузился в ощущение предстоящего тепла и свои мысли, потому что взвизгнул от неожиданности, приняв боевую стойку, когда на него из тёмной толщи зеркальной поверхности выплыл очень худой бледный омега с запавшими глазами под мокрой красной прядью волос, тонкая длинная шея была оголена, и чуть припухла от свежей чуть подёрнувшейся корочкой меткой. Стоп, меткой?       Омега схватился за шею в неверном свете из окон и приглушённом из кухни, может, показалось? Нет, глухая боль, отдающаяся теплом в груди и влагой в штанах, подтверждали её наличие. Попал...        Винно-красные волосы тонкими змейками спадали на половину лба, лишь отчасти прикрывая тёмные, как обводка, круги под вампирически блестящими глазами, скулы и нос заострились — такую внешность можно назвать демонической, потому как, не смотря на угловатость, существо было привлекательным, той опасной красотой, что лишает рассудка. В образе этого хлюпика, что он наблюдал периодически в отражении, появилось в нём что-то новое и не сразу понятно, что именно.       «Голодной и несчастной эта рожа смотрится постоянно. Точно! Сейчас она совсем не несчастная, скорее как раз наоборот…» — сердце так и ухнолось в пятки или куда оно в такие моменты падает, колени так точно стали мягкими и слишком слабыми чтоб удержать даже малый вес своего владельца, он подался вперёд.       Влип лбом в отражающую поверхность, ещё больше заляпав её пальцами, необычный синюшный развод на шее никуда не девался. Попробовал потереть рукавом, осыпались капельки подсохшей крови, окончательно сполз на пол.       «Грёбаный альфа!» — кусая губы, всхлипнул неопозноваемый даже для владельца голос, мысли начали вскипать, в неокрепшей после проявления течки и препаратов голове омеги, что-то взорвалось:       — Мо-о-ЗАС!!! — адский рёв пронёсся гулким эхом по дому, окна звякнули, а стены дрогнули.       Глупые гормоны, потому как первым делом мелькнула мысль вовсе не убить этого типа, а утрахать до потери сознания. Этот выскочка с самого начала нарывался, омега жалел, что не разобрался с ним раньше, позволил зайти так далеко, о чём этот альфа вообще думал, спровоцировать течку у народного мстителя, как у простой омежки?! Не простительно!       Красноволосый почти смирился с непомерной ответственностью для любого омеги и ролью цепного пса на страже персонального Ада и по совместительству Чистилища для Альф. Свыкся с образом монстра и кривизной собственной души, обречённой на вечное одиночество, ведь даже изначального «омежьего права» его лишили соц. работники, отобрав самое дорогое. Самым естественным в плохом раскладе становится подогнать устои этого гнилого общества, пусть даже один против всех... он точно знает, чего хочет и что отступать некуда!..       А потом появляется этот выродок из рода альф, и против Мстителя восстает собственная природа, сбивая все планы, да за одно это он уже заслужил - НАКАЗАНИЯ!       В бункере Вил чихнул* и безмятежно перевернулся, сильнее во сне обхватив голыми ногами плед, ему снилось маковое поле в солнечный день, по которому он бежит, не чуя ног. Потом неожиданно появляется запах латекса и смазки, часть маков чернеет и из земли выпрыгивает «Возмездие» с кухонным тесаком наперевес, альфа успевает лишь ойкнуть, как это бывает во сне, его насквозь протыкает лезвие, но кошмар продолжается.       Мозас спал, конечно же, он спал после транквилизатора, рассчитанного на отлов диких слонов, спал, и когда омега влетел в бункер бешеной фурией. Спал, когда тот отпинал его под рёбра, вымещая злость, и, когда злорадно скормил всю еду толстяку; и когда, сжалившись, поставил капельницу с глюкозой. Весь день, почти сутки спал сном младенца, пока омега маялся! Стася успел понервничать, немного успокоиться, перебрать анкеты всех «своих подопечных», и отдельно папку с пропавшими. Потом нашарил в сети фоток Вила, это было зря.. очень зря!Нервы сдали на третей или четвёртой захлопнул ноут, нацарапал что-то ругательное на столе, потоптался, у двери в секретную комнату, решил что спускаться не будет. Но всё равно угнездился перед стеной, увешанной мониторами, на которых виднелось изображение спящих альф.       И даже это было отчаянно плохой идеей уснуть за пультом, почти, как задремать под боком одного прыткого альфы, а корни обоих поступков росли из одного и того же места, которое уже снова начинало зудеть. Сон был тревожным, мысли и образы путаные, что не способствовало отдыху. Шею и плечи ломило так, что это отвлекало от всего кроме жуткого лязга метала. Омега вскочил на ноги и заспанно озирался по сторонам, не сразу догадавшись, что источник звука с одного из мониторов.       Это Мозас-младший своим пробуждением оглашал поверхность. Журналист успел охрипнуть прежде, чем подобрал более подходящие средства для своей демонстрации, теперь он гремел чем-то жестяным по решётке лифта, такой бледный и взъерошенный, завёрнутый в плед на манер тоги, но, как ни странно, выглядел привлекательно. Омега аж подавился, разглядывая виновника собственных неприятностей, но быстро собрал остатки разума в рабочую кучу.       — Ошалел совсем? — нажав на пульте микрофон, отозвался «Возмездие», взяв, если можно так сказать, грозный настрой, голосок предательски дрогнул и гнева изобразить совсем не получилось. Хорошо хоть удалось скрыть радость:-"Ура проснулся!"       — Шустер… Тит. Совсем плох…ой ему нужна медицинская помощь, не хочешь же ты и правда, чтоб мы здесь подохли? — задыхаясь, прохрипел альфа, сорванным голосом, вот он, страх, которого так долго добивался «Возмездие», но сейчас у него самого внутри всё похолодело.       — Ничего не делай, сейчас спущусь, — Стася не думал, что такой голос можно сыграть, а, может, всё же провокация? В любом случае, не помешает шокер и аптечка.