Flower

Даже спустя время, ты так же продолжаешь источать аромат. Я пристрастился… Junhyung

Ничего не меняется. Ни через неделю. Ни через месяц. Ни через полгода. И это кажется окружающим странным. Это и самому Дэниэлу кажется не слишком нормальным, но он ничего не может с этим поделать. Они расстались 6 месяцев назад, а он все еще был по-глупому влюблен в мрачного, нелюдимого Ён Чунхена. - Тебе стоит развеяться, - бросает Джису, когда очередная тяжелая тренировка подходит к концу. Дэниэл нерешительно закусывает губу и кивает. В конце концов, он ничего не теряет, так ведь? Мендон шумный и громкий, это как раз то, что надо, чтобы отвлечься. Дэниэл гуляет по узким улочкам, теряясь в бесконечных коридорах косметических магазинов, чьи зазывалы с некоторых пор говорят исключительно на японском. Он бредет мимо ярких лотков с очками, игрушками и блестящей бижутерией, когда его взгляд цепляется за огромный плакат EXO. Теперь они новое лицо Nature Republic. Такие молодые, а уже такие популярные. - Крепитесь, парни, - одними губами. Дэниэл знает, что им придется пройти через кучу дерьма, прежде чем вокруг них все успокоится. Счастливые дети, как же! Он поворачивается направо, намереваясь нырнуть в один из длинных проулков, но замирает, так и не сделав ни шага. «Alright… Alright…» Музыка, вырывающая из колонок, заставляет Дэниэла сжаться в комок. Он знает эту мелодию. Знает эти слова. Он знает этот голос! - Чунхен-оппа!!! - раздается невдалеке и Дэниэл зажмуривается. Зачем, ну зачем он послушался Джису?! Почему выбрал именно Мендон?! Глупая, глупая пятнистая собака, разве ты не знаешь, где артисты рекламируют свои новые альбомы?! - Чунхен-оппа!!! Конечно, знаешь. Поэтому ты здесь и оказался. Дэниэл делает глубокий вздох и открывает глаза. На сцене, метрах в пяти от него, стоит Чунхен. В длинном черном пальто. Со светлой челкой. И чуть подкрашенными глазами. Его хриплый голос скользит над головами собравшейся толпы, забираясь мурашками под кожу. - Чунхен-оппа!!! - Что я здесь забыл? – Дэниэл жадно всматривается в стоящего на сцене и тонет. Он всегда любил песни Чунхена. Почти так же сильно, как и его самого. - Оппа!!! Чунхен-оппа! Дэниэл делает шаг вперед, а потом чувствует, как задыхается. Он знает, что еще чуть-чуть, и он ринется к сцене, молясь всем богам, каких он только знает, чтобы те позволили ему снова почувствовать на себе взгляд темных глаз. Он любит Чунхена. Все еще так сильно любит его. И что ему делать со своим глупым сердцем? Ну что? - Чунхен-оппа! Ты самый лучший!!! В бесконтрольном, фанатском порыве, толпа внезапно подается вперед, выплевывая Дэниэла почти к самой сцене, а потом замирает, забывая вздохнуть, когда Чунхен оказывается на краю, роняя: «Цветы увяли, но я все еще люблю тебя… Цветы увяли, но ты все еще в моем сердце…» Дэниэл смотрит прямо в темные омуты и ему кажется, что он совершенно точно забыл какой сейчас час, какой день, месяц, год. Он видит, как удивленно приподнимаются чужие брови, а потом губы, что несдержанно целовали его всего полгода назад, приподнимаются в легкой, присущей только Чунхену, улыбке и он выдыхает, не сводя глаз: «Твои крепкие объятия словно рай для меня… Твои прикосновения оставляют красный след на моих щеках… Я все еще люблю тебя». - Я все еще люблю тебя, - повторяет эхом Дэниэл, чувствуя на себе удивленные взгляды толпы. Это уже явно лишнее, но он все еще не в силах оторваться от глаз, что улыбаются сквозь светлую челку. Дэниэлу хочется броситься наутек, хочется кинуться на сцену, хочется вынуть свое безумное сердце и растоптать его или снова подарить Чунхену, потому что оно, видимо, решило, что всегда принадлежало ему. «Зачем ты так со мной?» Этот вопрос отчаянно просится наружу. Потому что Чунхен сводит с ума. Своими глазами. Губами. Собой. Дэниэл чувствует себя жалким и безвольным, когда понимает, что даже сейчас он готов закрыть глаза на что угодно, лишь бы снова почувствовать себя как тогда, когда он мог часами лежать в чужой постели и смотреть на обнаженную спину у стола. Чунхен всегда говорил, что после их занятий любовью, пишутся просто потрясающие песни. - Следуйте за мной, - тяжелая рука вырывает Дэниэла из сладких воспоминаний и настойчиво тянет за собой. Охранник вежлив, но неумолим и Дэниэлу, кажется, что он прямо сейчас готов умолять этого крупного парня дать ему немного времени, не уводить его от Чунхена. Его гордость стонет и рассыпается на куски, но ему все равно, он потом, попозже, попытается ее собрать. И может быть, у него даже что-нибудь выйдет. - Подождите здесь, - охранник разворачивает Дэниэла спиной к толпе, и толкает вперед, в небольшой минивен, припаркованный в одном из закоулков. Дэниэл едва ли понимает, что происходит, когда дверь автомобиля снова открывается, и в полумрак врывается одуряющий запах свежей мяты. Запах Чунхена. - Ты так и не научился прятать свои чувства… Фраза повисает в тишине салона, а пока она медленно тает, губы, покрытые тонким слоем едва заметного блеска, медленно изучают каждую трещинку чужих и дрожащих. - Я… - Тише, - Чунхен гладит большим пальцем те самые губы, что целовал секунду назад и едва заметно улыбается. – Не надо ничего говорить. Просто доверься мне. Это волшебная фраза лишает Дэниэла всех его сил, и он лишь коротко кивает, наблюдая, как Чунхен приоткрывает окошко минивена и негромко зовет кого-то по имени, называя незнакомый адрес, и на удивленное: «Это же отель!», бросает многозначительно: «Моему другу нужно отдохнуть». А потом Дэниэл теряет связь с реальностью, потому что Чунхен любит его слишком нежно, слишком чувственно, слишком знакомо. Он не оставляет Дэниэлу ни единого шанса на спасение, затягивая в свои сети все сильнее и глубже. И хотя Дэниэл прекрасно знает, что это всё лишь случайность, он все равно бесстыже хватается руками за простыни, отчаянно надеясь, что этот их раз не станет последним.