Воспоминания

— Боль, эта невыносимая боль. Проклятый старик, импотент несчастный! Старая рухлядь, будь ты проклят! — Крики Орочимару разносились по всему убежищу, их услышал и Кабуто. Он только вернулся из деревушки, ему нужно было купить кое-какие продукты, но о продуктах пришлось забыть, ведь Орочимару-сама снова больно и плохо, наверняка жар. Кабуто проходит к Орочимару, и видит довольно печальную картину, Орочимару лежал, стиснув зубы и с опущенной головой. Его чёрные волосы полностью скрывали его лицо, одеяло было все в крови, а рядом с кроватью, валялся в крови труп какого-то мужчины. Кабуто подошёл к Орочимару и погладил его по голове. — Не успел я прийти, а мне уже надо убирать, — усмехнулся Кабуто. Орочимару грозно посмотрел на него. — Убью. Я убью тебя гаденыш! Если один раз трахнул, и я тебя не убил, думаешь так и дальше будет?! — Кабуто лишь поправил очки. — Простите Орочимару-сама Орочимару откинулся на кровать и посмотрел в глаза Кабуто. — Эта боль невыносима! Кабуто посмотрел на руки Орочимару и снова поправил очки. — Я могу ввести вам обезболивающие и снотворное, боль отступит, и вы сможете уснуть. Орочимару начал тяжело дышать, он злился на всех, особенно на мертвого сенсея. — Нет, убирайся! Я хочу посидеть в одиночестве. — Кабуто не стал перечить, а только поклонился и ушел. Орочимару ненадолго задумался и начал диалог сам с собой: — Сейчас все, наверное, считают этого поганого старикашку героем, а я чудовище которым пугают детей, я омерзительная тварь и негодяй. Хм, ничего не поделаешь. Орочимару грустно улыбнулся. Ведь никто, никогда не узнает, что происходило с ним в детстве, и даже в зрелом возрасте, он не хотел никому рассказывать, ибо Орочимару считал унизительным жаловаться, тем более на то, что было с ним. — Чертов старый педобир! — Орочимару вспомнил свой первый раз. Болезненный, унизительный, мерзкий и неприятный первый раз. Его учитель, которому он так безгранично доверял, завёл его в лес, якобы просто прогуляться, поговорить. *** Орочимару повернулся к сенсею и спросил его: — Куда мы сенсей? Мы довольно далеко ушли от деревни, может нам вернуться? Мне как-то не по себе, — Орочимару слегка замялся. Он заглянул в глаза сенсею, но ничего плохого там не увидел. Сарутоби лишь погладил его по голове, и подошёл к ближайшему дереву. — Давай отдохнем, — Улыбнулся мужчина, — Садись рядышком. Орочимару послушно кивнул и сел рядом с мужчиной. Сарутоби осмотрел Орочимару снизу до верха, как какой-то товар в магазине. — Хочешь, я научу тебя одной технике? Сейчас ты не сможешь ее использовать, но когда подрастешь, то сможешь свободно ей владеть. Орочимару заинтересовало это предложение, надо же, сенсей заметил его среди остальных, это не могло не порадовать юного гения. — Конечно, хочу! Когда начнём тренировку? — Весело воскликнул Орочимару. Сарутоби встал с земли. — Только мне надо осмотреть тебя. — Осмотреть, зачем? — Удивился Орочимару. — Ну, как зачем? Хочу убедиться, достоин ты или нет, и выдержит ли твоё тело тренировки. Ну, так что скажешь, а? — Орочимару немного подумал, но решил согласиться. Сарутоби присел на корточки рядом с ним и начал развязывать его кимоно. — Это обязательно сенсей? — Орочимару слегка покраснел. — Да конечно, как же я по-другому тебя осмотрю? Сенсей снял с мальчика кимоно. Под кимоно у Орочимару была только майка в сетку, да трусы, что не могло не порадовать Сарутоби. Сарутоби решил не ждать, а просто стянуть с ребенка трусы, но Орочимару не позволил это сделать, а просто отошёл. — Нет, Сарутоби-сенсей, я передумал я и так смогу стать сильным, не бойтесь, я ничего не расскажу, — Орочимару хотел надеть кимоно, но учитель повалил его на землю. Дальше только боль внизу живота, все расплывается, слёзы. Учитель говорит, какая хорошая шлюха Орочимару. *** Орочимару встал с кровати и направился к душу. — Будь проклят этот старый урод! Орочимару кое-как дошёл до душа и начал раздеваться. Он старался превозмогать боль и не обращать на неё внимания, но эта боль слишком сильная, она не выносима. Любой другой бы загнулся и сдох в агонии, но не Орочимару, он старался держаться, чтобы дождаться тела Саске Учихи. Скинув с плеч халат, Орочимару смог включить душ. Для него это простое движение — целое испытание на терпение и выдержку, и он прошёл в этот раз это испытание. Орочимару сел в ванну и спиной прижался к стене, снова прикрыв глаза. — Герой пожертвовал жизнью, а Орочимару чудовище! Орочимару урод… Нет, Орочимару не урод! Орочимару избавил землю от настоящего урода! На одного ублюдка стало меньше! Орочимару виделось, как его сенсей рвет его задницу и рот, и как оставил его валяться на земле, а потом, ударив, напоследок по заднице, сказал: — Хорошая девочка, — и улыбнувшись, ушёл. Орочимару проплакал весь день, лёжа на земле, он не мог подняться, все тело болело, и даже внутренности. Орочимару также вспомнил и другого человека. Единственный с кем он считал не унизительным спать. Кого он по настоящему любил, и кто полюбил его. Джирайя, он всегда поддерживал Орочимару и беспокоился о нем, хоть тот и язвил очень много. Орочимару часто задерживался у сенсея. Он давно уже стал депрессивным и замкнутым, а где-то даже злым. — Орочи, что с тобой?! — Устроил очередной допрос Джирайя, он случайно увидел, что Орочимару плачет. — Неважно, оставь меня в покое! Орочимару был весь на нервах, он не хотел разговаривать не с кем, особенно с другом, тогда он просто хотел отделаться от него, но не получилось. Джирайя прижал его к стене. — Хватит, ты скажешь мне, что с тобой! — Орочимару отворачивался и пытался вырваться, но Джирайя не дал. — Уйди! Пожалуйста, оставь меня! Орочимару злился, но не хамил как раньше, это заметил и Джирая. Он погладил Орочимару по щеке. Орочимару же в ответ просто опустил голову и прикрыл глаза, он перестал вырваться и ругать Джирайю, на чем свет стоит. Джирайя улыбнулся и отпустил Орочимару. — Пойдем ко мне выпьем, поговорим, давно ведь не болтали. Ты вообще последние годы не разговорчив, — усмехнулся он. Орочимару хотел просто уйти, но ему этого не позволили сделать. Орочимару как-то грустно посмотрел своему другу в глаза и сказал: — Извини, не хочу, я домой хочу. — Тогда пошли к тебе! — Весело воскликнул Джирайя. — Гостей я тоже не хочу, и не собираюсь их принимать. Джирайя решил настоять на своём, он уже давно мечтал хоть побывать у друга дома, а раз он что-то решил, то значит надо идти до конца. — Ну, как видишь я один, и я твой друг, так что, ты обязан меня принять, ибо как я уже говорил, твой друг! Орочимару тяжело вздохнул. Он просто хотел уйти домой и все. Выход оставался только один — взять его с собой. — Ладно, пошли, но предупреждаю, банкета не жди. — Ой, да больно мне банкет твой нужен, я же просто к другу в гости, — улыбнулся Джирайя. Пока шли, оба молчали. Почему-то говорить пока было не о чем. Точнее было о чем, но Джирайя берег разговор для дома. Нечего друга здесь шокировать. К несчастью обоих, начался дождь. Оба промокли и замерзли пока шли. Придя домой к Орочимару, Джирайя снял обувь и начал стягивать с себя одежду, словно у себя дома. Орочимару удивился этому. — Я не говорил тебе, что ты можешь остаться у меня, — холодно ответил Орочимару. — Да ладно тебе Орочи, — с улыбкой отозвался Джирайя, — ты лучше дай мне одеть что-нибудь, да ужин приготовь. Орочимару лишь повернулся в сторону и сказал: — Халат в шкафу, ужин готовь сам. Я пошел в душ. Джирайе пришлось все делать самому, найти одежду и приготовить ужин на двоих, с чем он вполне прилично справился. Джирайя решил признаться в любви моющемуся змею. На его удачу дверь была не заперта. Из воспоминаний Орочимару вырывает новый приступ боли. — Джирайя, может ты и сейчас придешь? Мне тогда понравилось в душе, — Орочимару не громко засмеялся чему-то, то ли своим словам то ли ещё чему. Орочимару вновь погрузился в воспоминания. После ужина Джирайя ухаживал за ним как мог. Орочимару впервые почувствовал, что его любят, что нужен кому-то кроме себя. Им не хотят владеть, его хотят любить и быть с ним всегда — в болезни и здравии, в богатстве и бедности. Все как в клятве. Джирайя уложил Орочимару на кровать и лег рядом. — Я теперь буду греть тебя каждую ночь, когда ты будешь ложиться спать. Обещаю, что не оставлю тебя. Орочимару в тот момент забыл обо всем, и даже о злобном старикашке-извращенце. К сожалению, это и стало его ошибкой. Старик сделал все, чтобы они расстались. Инициатором стал Орочимару, он боялся, что Джирайю отправят на миссию, откуда даже он не вернется никогда. Дальше Орочимару вспоминал Цунаде. После гибели своих близких, она тоже изменилась и решила помогать Орочимару в его опытах. Она крала людей для него, но как только всех разоблачили, она испугалась, и слова даже не сказала. Орочимару не выдал ее. Он не упадет так низко, ведь он санин и к тому же мужчина, он никого не выдаст и никому не скажет. Он будет все помнить, держать в себе, лишь иногда что-то вспоминая. — А эта Цунаде, та ещё лицемерка. Ненавидит меня больше чем кто-либо другой. Боится, что я все скажу, хотя она единственная кто знает, что было между мной и Сарутоби. Цунаде не выдавала своего сенсея, она была искренне предана ему, и безотказно слушалась. Она считала, что Орочимару оказали честь. — Интересно, хотела бы эта сука переспать с этим стариком? — Орочимару еле прошептал эти слова, он устал. Слишком много действий для его состояния, слишком много сил ушло. Он уже не мог даже своего верного слугу позвать, чтобы тот помог ему встать и дойти до кровати. Но слугу как, оказалось, звать не пришлось, он сам пришел. Кабуто по хозяйски отодвинул штору, которая закрывала душ, и осмотрел своего хозяина. — Орочимару-сама, ну зачем так себя мучить. От этого вам лучше не станет. Кабуто осторожно взял его на руки и отнес на кровать. Там же и пришлось вытирать Орочимару, снова перевязывать ему руки, и уже вводить нужные лекарства из шприцов. Также жаропонижающее и снотворное. — Кабуто, я убью тебя, — Кабуто улыбнулся в ответ и потеплее укрыл своего хозяина. — Может, и убьете, кто знает, — медик вышел, оставив Орочимару наедине со своими снами.