Донор счастья

Билли очень хорошо ладит с Метьюсом, он свободно объясняется с альфой на те темы, о которых боялся говорить с папой-омегой. А ведь это ещё совсем маленький мальчик, что будет дальше, Арину было сложно представить. Непостижимо как вовремя в их жизнь вмешался случай, или так оно и должно было быть? Младший поставил условие, чтобы за праздник "Всех влюблённых" взрослые определились между собой, и напомнил про братика. Том посетовал, что это не так просто, как кажется, и рыжий готов поклясться, что видел у него брошюры об усыновлении. Омега не мог знать брюнета раньше, только со слов Булкросса, но даже по ним можно сделать вывод, что мужчина очень изменился. И подозрительная раздражительность Кея с гнева и неприятия сменилась одобрением и сочувствием, похоже только сам Ари продолжал сомневаться. При всей их близости между ними всё ещё стояли тайны, это можно назвать и придирками. Но Метьюс женат, хоть о муже и не заикается, не отлучается к нему, только в офис, к брату в пансион и дома. Может, он как Синяя борода, прячет омег в тайной комнате на чердаке? Бред, и рыжий уже обследовал почти все углы дома Метьюса, убедился, что тайных мест, кроме ящиков и сейфа, нет. Семья - это такое простое и знакомое всем слово, но для каждого оно означает разные понятия. И как велико его значение для того, кто никогда не грелся в лучах внимания своих собственных родителей, кто мечтал сам стать добрым наставником для своего ребёнка, и чьи фантазии разбились о прозу жизни. Арин в своих мыслях постоянно возвращался к предложению Метьюса и той догадке, что тревожила его какое-то время. Том - генетический отец его сынишки, теперь хочет, чтобы они стали семьёй, это похоже на шутку судьбы. Ошибка или нет, как сказал Шерриз, но шансы слишком велики, чтоб их игнорировать. Да, омеге тоже есть, что сообщить любимому мужчине за ужином. Сейчас чудно думать, но когда он увидел тем поздним вечером Метьюса со своим сыном, то очень испугался, их сходства и того, как они поладили. Рыжий боялся потерять сына, его ужасало, что альфа может предъявить свои права на мальчика. Хотя какие могут быть права у донора спермы? А Том уже стал больше, чем просто донор! Теперь когда, он хочет усыновить Била, он обязан узнать. И хотя Ари очень скучал по сыну, но был и благодарен за пару дней для раздумий. Смешно, но даже в этом они с капитаном "Снежных барсов" похожи, наверное, от самого омеги сыну достался лишь цвет волос и упрямство. Арин просматривал сейчас бумаги Метьюса, счета, сводки, всё что касалось бухгалтерии за после четыре года, это было необходимо для отделения юрфирмы от родительского бизнеса, чтобы отвлечься хоть немного. Там было на что поглядеть и на что обратить внимание, поломать голову, и омега был рад этому. Безделье угнетало его больше неразрешимых проблем, Том не давал ему заниматься домашними делами, вызвал домоработника пока они оба были на плановом осмотре. По возвращению дом сиял чистотой, а омега злился, что всё решилось без его участия. Но когда после нахождения ряда недочётов, Том предложил оформить Портера на полную рабочую ставку, Арин слегка успокоился. "Всем бы его сотрудникам такое упорство, они бы горы свернули, не уставал повторять альфа, чем тешил профессиональное самолюбие омеги. Рыжий и не догадывался, что его ревнуют уже и к бумажкам с цифрами - Том-Том! - кричал он из спальни, распластавшись на кровати с ноутбуком. В одном халатике поверх шёлковой пижамы, под розовым прозрачным балдахином, он наводил на какие угодно мысли, кроме рабочих. И альфа настаивал, что загрузит его по полной, когда тот сможет выехать в офис, но не здесь. Брюнет показался на пороге спальни через каких-то пару-тройку минут, Арин совсем не дёргал его по пустякам, и синеглазый успевал соскучиться пока любовник занимался бухгалтерией. Вот и сейчас мужчина стоял с довольным видом, разглядывая любимого. Протирая тарелку полотенцем, он уже строил планы как будет завязывать пояс на халате, а потом освежит воспоминание об утреннем расставании, убедится, что кожа омеги всё такая же манящая и податливая на его ласку. Забавный фартук на крепком теле бывшего спортсмена, в первый же момент из симпатичной головушки Арина выбил все мысли о работе. По мускулистой шее брюнета скатывалась за ворот рубашки пенка от моющего средства, и омега сглотнул слюну, когда поймал себя на мысли, что хотел бы последовать за этими радужными пузырьками. И альфа заметив минутное замешательство, тут же отставил тарелку на трюмо и плюхнулся на кровать рядом, окончательно смутив мысли омеги. - Тоже соскучился? - ухмыльнулся мужчина в губы Ари, одна из его больших ладоней по-хозяйски занырнула под тонкую ткань, а вторая приобняла и скользнула по спине, туда куда ей не следовало. Омега выдал непроизвольный стон, и альфа повалил того на подушки, тело рыжего стало таким податливым за время, что они прожили вместе. Он только успел отрицательно мотнуть головой прежде, чем разум окончательно поддался на зов плоти. Выгнув грудную клетку, подставляя шею поцелуям такого желанного и любимого. - Не скучал? - с наигранным недовольством отозвался брюнет, срывая томный омежий поцелуй за поцелуем. они потёрлись носами, что возбуждало обоих до крайности, и Арин потёк. - Стоп! Нет... бр-ррр... брось, Том, не делай так больше, я тебе что-то важно хотел сказать. А теперь не помню что, - от желания закинуть ноги на спину этого наглого качка и предаться безудержному сексу, наворачивали слёзы. Как обидно, он ведь считал себя приличным омегой, а ведёт себя как последняя шлюха, рядом с Томом не может думать ни о чём, кроме его тела и их близости. - Значит, это не так важно, как то, что ты прячешь под одеялом...- альфа продолжил заниматься, тем что было интереснее для него. Омега заметался на простыни, ноут пискнул, соскальзывая с одеяла на пол, очевидно адаптер отключился от электросети. - А, вот вспомнил! Твоя компания так активно спонсирует Рошинский мед центр, но зачем столько счетов? - всё ещё под властью инстинктов, а не здравого смысла, рыжий хихикая, позволял развязывать свой тонкий халатик. Его уже не так интересовало, зачем прятать в оффшорах часть перечисляемых денег, будто прикрывают какие-то тёмные делишки, да и какие могут быть "тёмные делишки" у родителей альфы с медиками Рошина. Том вообще мало говорил о родственниках, хотя они вообще мало говорили, оставаясь наедине, будто пытаясь компенсировать свою долгую разлуку. - Благотворительность и мед центр? Тут другое... ты в праве знать...- неохотно вынырнул из куда более приятных мыслей и планов альфа. - Но почему много счетов? Хотя это всё не то... мы с тобой встречаемся, и об этом ты должен был узнать уже давно... это первое о чём, приличный альфа должен был сказать... но всё так закрутилось.. - И причём тут твои счета? Я бы не интересовался, но это моя официальная работа ...- всё ещё посмеиваясь омега уселся рядом, с неожиданно принявшим вертикальное положение брюнетом. Он не сразу понял, что игривое настроение альфы совершенно переменилось. Сначала на его лице отразилось замешательство, потом краски сменились тревогой, озабоченностью. И наконец, он поднялся, отстраняя от себя Арина, и запустил свои огромные кисти в чёрные с проседью волосы, пытаясь привести мысли в порядок. Том будто состарился на глазах. Вскочил на ноги и ещё раз глянул через плечо на любовника, очевидно принимая окончательное решение. Арин и не замечал раньше этого инея в шевелюре бывшего спортсмена, затаённой грусти в синих омутах глаз, того груза, что сгибает мощные плечи. У его любимого есть от него тайна, в которую его вот-вот посвятят. А что за цена у этого признания? Сердце рыжего отчего-то сжалось, он не был уверен, что хочет знать этого секрета. Что если это разрушит все его представления о Метьюсе? Рыжий не думая вскочил с кровати, он уже ходил на небольшие расстояния, хотя и держался ещё не слишком уверенно. - Не надо... не хочешь не говори. Тебе не хорошо, я принесу воды, - приводя свой внешний вид в порядок, поправляя пояс халата, он больше всего на свете хотел сейчас выскользнуть из этой спальни, сбежать по ступеням, не оглядываясь. Чего он так боялся услышать? Чего такого страшного мог скрывать его любимый человек, неужто этот хмурый, добрый мужчина мог причинить ему какой-то вред своим откровением. А каким он был раньше? Он уже много раз думал об этом, генетический отец его детей мог стоять за покушениями, неужели он хочет признаться в этом? - Стой! - Том прервал побег рыжего, взяв за руку, он не торопился продолжить начатую фразу. Золотистый свет ночника, делал их прикосновение интимным, но омега уже не был настроен на романтический лад, в его глазах стоял страх. - Давно должен был признаться... ты имеешь право знать... пойдём я покажу... - продолжал альфа. Он подвёл упирающегося Ари к комоду и открыл верхний ящик. - Понимаешь... я очень виноват перед тобой... наверное, у меня натура такая гнилая - причинять боль омегам, сводить их с ума, прости... - говорил он, не глядя на омегу, перебирая одной рукой бумаги, разложенные там. Это было не самым удобным, но отпускать ладошку рыжего он боялся, будто тот исчезнет, выпусти он его пальчики хоть на мгновенье. И был недалёк от истины. Насмерть перепуганный, Ари ждал страшной, по его глубочайшему убеждению, развязки. - Вот! - радостно отозвался Том обернувшись, его пятерня крепко сжимала какие-то бумаги, так важные для мужчины. Он протянул бы их дорогому для себя человеку, но что-то небольшое со стеклянным блеском выскользнуло с гладких файлов и упало на пол под ноги. Как в замедленной съёмке мириады колючих брызг разлетелись между возлюбленными, пальцы мужчины непроизвольно разжались и омега по инерции отшатнулся назад. Это была свадебная фотокарточка альфы, на которой он был с Клеренсом и братом мужа. - Он... это тот человек... он виноват, в том что... - побелевшими губами с дрожью, глядя точно безумный выговорил рыжий, - а ты всё знал... - с нарастающей истерикой, только сейчас до Тома начал доходить смысл испуга и замешательства любимого. Страх снова потерять своё сердце, лишал дара речи, - Не подходи, Том, я тебя очень прошу... Ты не понимал тогда, но... это было очень жестоко... слишком жестоко, чтобы простить. Брат... у Билли мог быть живой братик... но этот человек убил моего малыша, он хотел смерти нам с Билли! И ты... всё это время был с ним за одно... зачем? - снова альфу не правильно поняли. Омега пятился к выходу, глядя то на фото, то на Метьюса, готовый броситься со всех ног куда глаза глянут, а там и затеряться на веки. Он мог, но кто ему это позволит? - Значит... это и правда был он... тогда понятно... и этот рыжий парик, только ведь... - тихо и вкрадчиво, тщательно проговаривая каждую букву произносил Метьюс, делая шаг за шагом к любимому, а тот отступал. - Я не буду оправдываться, и говорить, что ничего, не знал... ты мне не поверишь... Клеренс - родной брат того наркомана, что напал на твоего друга Кея... они оказывается были в безумном сговоре, мне следовало лучше приглядывать за ним. Знай я, что он так опасен... прости... - шажки омеги были меньше, но тот надеялся, хлопнуть дверью раньше, чем альфа окажется слишком близко. Рыжий просто не знал, как доняли брюнета эти многочисленные преграды, и как сильно он хочет прижать его прямо сейчас. - Клер всё время что-то от меня требовал, постоянно темнил... Мне просто надоели все эти тайны, двери и другие преграды, но я по-настоящему любил лишь раз в жизни - тебя! Пойми ты это! - одним мощным рывком бывший капитан "снежных барсов" пробил оборону противника, и напористым поцелуем разгромил остатки сопротивления. - Теперь одевайся, хотя... - он подхватил всё ещё шокированного омегу на руки. - Я не отпущу тебя... ну, по крайней мере пока ты не узнаешь всего. Клеренс... он не был таким сразу... - оправдания не шли на язык, но его муж был болен. Безумие - это болезнь, и возможно это он его подтолкнул на этот край. Метьюс считал себя виноватым, вспоминая о кошмарах пережитых его любимым, и теперь Арин должен в последний раз взглянуть на того... другого, кто был всё время между ними стеной. Раз, уж он решил расставить все точки над йот, то сделает это. Закутав омегу, поверх халата в пальто, шарф, нацепив шапку и сапожки, он собрался выйти. - Оденься, - потребовал Арин. Том последовал совету, омега стоял молча безвольной куклой. Может сейчас его убивать везут, а ему не страшно, только очень больно, всё кажется бессмысленным, даже сопротивление. "Прости, Билли, я так люблю его, что всё равно не смогу жить с этим. Пусть он лучше убьёт меня как нашего Лиама", - Ты должен... сам это увидеть. - твердил альфа. Он не хочет убивать, слишком дорожит. За такое раскаянье можно простить любую вину? Ничего он уже не понимал, кроме того, что совсем не злится на своего альфу. Когда альфа подошёл, чтобы снова взять омегу на руки и отнести к машине, Рыжий коснулся щеки любимого сначала рукой, а потом губами, его мокрые от слёз ресницы защекотали, ставшую чувствительной от мороза кожу, когда рыжий прятал лицо на плече брюнета. - Соври мне, что не знал, и я поверю, - Том отстранил его, чтобы взглянуть в лицо, в свете фонарей, на личике любимого блестели две мокрых дорожки. Альфа только фыркнул и отвернулся. - Я не участвовал в покушении... это не делает меня не виновным, я не досмотрел за младшим мужем. - Арин только шмыгнул носом на такое признание, что-то в этом роде он и услышал бы от того Тома какого знал . Значит, альфа и впрямь не причём, очень хотелось в это верить, и страшно было обольщаться. Больше они не говорили. Метьюс позвонил кому-то и просил об исключении в правилах и встрече, голос на том конце звучал официально. Всё происходящее с каждой минутой интриговало всё больше, а грозившую расправу напоминало всё меньше. Они подъехали к Рошинскому мед центру, но не к тому зданию, которое хорошо знал омега, а к той части территории, которая была обычно закрыта для посещения. "Психоневрологическое отделение. Стационар" - прочитал табличку Арин. Том предъявил документы, въезжая на парковку, его знали, значит, он тут бывал. Позвонил ещё раз, подтвердив приезд. В клинике к ним на встречу вышел человек в белом халате, он с интересом посмотрел на Арина, многозначительно ухмыльнулся в кулачок. - Вот, вижу вы созрели для новых отношений, а говорили, что омег в вашей жизни больше не будет. - холодный взгляд альфы будто из самой преисподней заставил замолчать, и болтун переключился на омегу, ухватив того под локоть, он начал оживлённо рассказывать, что и как. - Переосвидетельствование - простая формальность, состояние Клеренса без изменений. Их брак можно было и анулировать, но мистер Метьюс настоял на разводе, теперь бывший супруг может не беспокоиться об своём финансовом положении до конца дней, - "белый халат" усмехнулся, - хотя он и так ни о чём уже не волнуется. - Я подожду вас здесь. - альфа отошёл к окну, уставившись на ночные огни, ему было не по себе всякий раз, как он бывал здесь. Перед глазами вставал тот злосчастный день, когда он стал донором крови для Билли, провалил экзамен, а вернувшись, попал под приступ безумия мужа. А теперь он знал, что стал не единственной жертвой того дня безумства Клерри. Но как тот узнал про Ари, сам Том понял свои чувства гораздо позже. Рыжий! Мужа раздражал этот цвет, волос, а потом парик... Брюнет пытался вспомнить что-то хорошее из их брака, но не мог. Не знал он, когда супруг "слетел с катушек", с самого подписания брачного контракта, их отношения не ладились. - Мистер Метьюс считает себя виноватым в безумии мужа, думает невозможность родить детей довела омегу. Но я считаю, что кому суждено повеситься никогда не утопится. - Том... прошу, не оставляй меня, - Арин затравлено оглянулся, когда они с "белым халатом" остановились у одной из дверей, - не хочу быть снова один на один с ним. Представитель медицины опешил от услышанного, Метьюс кивнул врачу и приблизился. Он закурил бы, чего никогда не делал, лишь бы унять внутреннюю дрожь, говорят никотин убивает нервные клетки, а как насчёт воспоминаний или мучительных сожалений, их что-нибудь убивает? Если есть такое средство, то синеглазый не отказался бы от порции. Этот маленький рыжеволосый омежка такой трогательный в своём поиске защиты у того, кто сам её ищет. Этот малыш сейчас самая могучая опора для гиганта, заблудившегося в чужих интригах. А ведь огнём именно этого хрупкого упрямца горят синие глаза Билли-Томаса, характер этого несносного заставил мальчишку тем снежным вечером ехать в той электричке, где они познакомились. Не будь того случая, страшно подумать, как сложились бы их судьбы. Чтобы он делал, если б эти двое не заполнили пустоту в его сердце. Холодные не то с мороза, не то от волнения пальцы омеги скользнули в полукулак широкой ладони альфы, и он зажал их, ощутив в глубине груди уверенность. Он взглянул на любимого и тот смотрел на него, прямо, не отводя взгляда. В глазах дрогнули блики, рыжий моргнул и уголки губ поползли вверх. Чтобы там ни было в прошлом сейчас они были вместе, это и было главным. - Вы готовы? -Да, - в один голос отозвались альфа и омега, и тут же переглянулись. Улыбок не было, здесь было не над чем смеяться. Перед самой дверью путь им преградил лечащий врач Клеренса, который был возмущён тем, что его не предупредили. Сейчас уже не приёмные часы, и вообще, их встреча может повредить лечебному процессу. Ари непроизвольно прижался к Метьюсу, а тот прижав омегу ближе к себе, показал что-то обоим врачам жестами, после чего их всё-таки впустили. - Пациент немного буйный, - пояснил своё нежелание включать свет лечащий врач. Как только свет озарил довольно маленькое помещение, рыжий вскрикнул. Тот человек, которого он ожидал увидеть... это существо, оно едва напоминало омегу вовсе. Очень бледный с остриженными волосами и в светлой пижаме, тот, что когда-то звался Клеренсом. Перебирая пальцами какую рыжую материю, он покачивался, устремив свой взгляд в одному ему видную картину не то прошлого, не то будущего. Вошедших он так и не заметил. - Он почти всё время такой, будто застрял в одном дне и бродит по нему, как в кошмаре. Вначале просыпается в предвкушении чего-то, готовится, даёт указания, потом визжит и впадает в такое вот оцепенение, - грустно заметил лечащий врач. Для него это было равно личному поражению, с которым было неприятно мириться. - И что, даже просветов не бывает? - спросил Арин, подаваясь вперёд, ему не верилось, что это тот самый человек, что переехал его беременного на машине, и вышел лишь для того, чтобы добить. - Я слышал, что у всех бывают проблески рассудка? - Клер поднял глаза с одного рыжего пятна на другое. - У него ещё не было. - Он даже меня не узнаёт, - добавил бывший супруг, разведённый заочно. - И не подходите так близко... - начал предостерегать врач, но не успел договорить, как пациент на четвереньках бешеным псом подобрался к Арину, продолжая игнорировать всех остальных. - Ты! Всё из-за тебя! - он присел на попу посреди палаты, не дойдя каких-то пары шагов до заветной цели, взвыл схватившись за запястье и начал оглядываться. - Рэй, почему он ещё здесь?! - заканючил капризным голосом омега, указывая на соперника. - Рэй, ну, Рэй! - и заколотил голыми пятками по полу. Потом вдруг снова вскочил на четвереньки пополз снова, - Ты... ты... и эти гребаные ублюдки... Рэй! Жалким, он считает меня жалким... мёртвым он должен быть, мёртвым... Давай я сам всё закончу... - рыжего мгновенно подхватили за плечи сильные руки, только на пороге Арин понял, что его прижимает к груди его любимый. - Нам лучше уйти, - шептал Том одними губами, безумца с трудом удерживали два врача, а по сигналу тревоги уже бежали по коридору санитары. - Ваш парень прав, - через плечо бросил один из врачей... - Том - мой! Рэй, ну скажи им... Метьюс прижал к себе крепко, как мог своего рыжего, и отошёл к окнам, не мешая санитарам. Из палаты ещё звучали крики, ругань всхлипы с причитаниями. - Он так любил тебя, - дрогнувшим голоском раздалось из крепких объятий, так, что Том даже решил будто ненарком придавил омежку своей заботой. - Скорее как собственность, - хмуро отозвался альфа. - Иногда мне кажется, что вы все так относитесь к самцам, будто они производители или личная собственность. - Ага, движимая и подыскивающая себе периодически новых симпатичных владельцев... - Я уже нашёл одного подходящего симпатягу... - дверь резко хлопнула, и перед влюблёнными появились недовольные лица врачей и смирные санитаров. - Со своими играми ехали бы вы домой. - Простите... - Ну, как школьники, честное слово... Уже на улице, садясь в машину, Арин замялся. - Том, мне тоже нужно тебе кое-что рассказать. - Что-то жуткое? Тогда давай дома, - альфа сел в машину и открыл дверь изнутри. Омега сел и ещё искоса глянул на любовника: - Не такое, - протянул он, раздумывая, и добавил, - только ты помнишь - я ещё не согласился считать твой дом своим. Метьюс только хмыкнул в ответ, но больше ни на чём не настаивал. У него ещё стояли перед глазами недавние события, тот ледяной ужас, что окутал его. Снова потерять свой огонёк - это то, чего он боялся сейчас больше всего на свете, но он ещё не знал, что это было не последнее препятствие на пути к их счастью.