Хозяин для двух слуг

В одиннадцать часов утра в поместье Фантомхайв кипела работа. Повар Бард готовил изумительное жаркое при помощи огнемета. Дворецкий Себастьян, в перерывах между сервировкой стола, отгонял его и менял меню обеда. Горничная Мейлин усердно надраивала полы и лестничные перила. Перепутав чистящее средство с сухой смесью клея. Нечаянно. Дворецкий Себастьян, в перерывах между сервировкой стола, защитой кухни от повара и готовкой обеда, отскабливал застывший клей и в очередной раз призывал Мейлин быть внимательнее. Садовник Финни подстригал газон, кусты и деревья, однако ровно у него, мягко говоря, не получалось. И, конечно, дворецкий Себастьян выравнивал работу Финни в перерывах между отскабливанием клея, защитой кухни от повара, готовкой обеда и сервировкой стола. Господин Танака… просто пил чай. И дворецкий Себастьян был ему за это искренне благодарен. Что до секретаря Клода, то он вместе с юным графом разбирал дела компании «Фантом». Была разработана новая модель настольной игры; в связи с прокатившейся в Индии лихорадкой холеры сократилось число работников на тамошней фабрике, что вызвало задержку производства; парочка старых деловых партнеров снова предприняли попытку «кинуть» графа, и несколько новых предлагали подозрительно невыгодные для себя условия сотрудничества. Все это следовало изучить, во всем разобраться, выработать план и принять решения. Разумеется, Клод, как дьявольски хороший секретарь, предоставлял своему господину полную и абсолютно достоверную информацию по любому случаю, что значительно упрощало дела. Однако сам Сиэль Фантомхайв мыслями был далеко. Ему приходилось дважды, а то и трижды перечитывать текст, чтобы вникнуть в смысл написанного. Клод терпеливо повторял для господина одно и то же по несколько раз, но в какой-то момент подобное надоело и ему. - Вам стоит передохнуть, милорд, - не столько предложил, сколько поставил он перед фактом. Документы исчезли со стола, а сам Фаустус скрылся за дверью – принести господину чай. Возможно, к чаю стоило попросить Себастьяна приготовить легкий десерт. Увы и ах, но десерты Клода Сиэль неизменно забраковывал, так что эту работу секретарь оставил всецело на дворецкого. Отыскав Себастьяна, воюющим на кухне с Бардом, Клод известил о необходимом для господина перерыве на чай, смерил творившийся на кухне бардак неодобрительным взглядом, после чего немедленно вернулся в кабинет к господину. Где и застал юного графа на четвереньках. Судя по всему, мальчик что-то искал в длинном ворсе ковра. - Господин? - Не мешай, - проворчал Сиэль, продолжая водить ладонями по ковру. Возможно, лишь чуть слишком лихорадочно. - Я помогу, - кратко произнес Клод, присев рядом на корточки. - Не надо! – резко отозвался Сиэль, дернувшись всем телом. Отчего-то мальчик прятал от секретаря свое лицо. – Проклятье! Черт! Черт! Черт! – вдруг закричал он, с каждым выкриком ударяя кулаком по полу. Клод бросился его останавливать, обхватив поперек живота и прижав руки к телу. - Тише, юный господин, успокойтесь, - приговаривал Фаустус, крепко удерживая мальчика в объятиях. – Мы найдем то, что Вы обронили. Обязательно. Сиэль остановился. - Ты и покой мой найдешь? – низким, издевательским голосом вопросил он, больше не пытаясь освободиться. – Отпусти меня. Это приказ. Не имея возможности противиться прямому приказу, Клод разомкнул руки, но отходить не стал. Сиэль сидел неподвижно два удара сердца, три, а затем рывком развернулся к своему слуге, ударом руки сбив с его лица очки и, навалившись всем телом, опрокинул того на спину. Небольшие, по сравнению с руками взрослого мужчины, ладони юного графа легли Клоду на шею и, что есть силы, сжали. - Похоже, мне нужно выпустить пар, - почти нормальным голосом заметил Сиэль. К удивлению Клода, глаза его были совершенно сухими. – А тебе, в отличие от Себастьяна, все равно, бью я тебя или обнимаю, так? - Истинно так, мой господин, - мягко подтвердил демон. Зрачки его сузились в преддверии удовольствия. – Ради Вашего душевного успокоения делайте с этим телом все, что пожелаете. Целиком и полностью я принадлежу Вам. С горько-насмешливой гримасой Сиэль рассмеялся. И ударил – наотмашь, раскрытой ладонью. Фамильное кольцо на большом пальце оставило на скуле Клода глубокую, болезненную царапину. Но это заставило его только шире улыбнуться. - Еще, господин, - новый удар. – Сильнее, - следующий более яростный. – Смелее, мой лорд. Смелее, - сладким шепотом приговаривал демон, и Сиэль бил – со всей силы, от всего страха, от всей боли и горя. Не признаваясь самому себе, он скорбел о погибших экзорцистах, о людях, ни в чем неповинных, о детях, что замучила шайка аристократов, о самом себе. Он скорбел и горевал, и выплескивал эту боль на демона, чьи глаза и улыбка подстегивали его продолжать. На очередном ударе в кабинет с подносом вошел Себастьян. Увлекшийся Сиэль его приход не заметил. Клод же, в перерыве между ударами, холодным тоном попросил опешившего дворецкого подождать за дверью. Его слова, как ничто другое, привели юного графа в чувство. Тяжело дыша, вымотанный, он облокотился руками о грудь секретаря и перевел прояснившийся взгляд на Себастьяна. В другое время удивление на лице Микаэлиса позабавило бы Сиэля, но не в этот раз. Напротив, собственное поведение этим днем вызвало у юного графа едва ли ни отвращение к самому себе. Поднявшись на ноги, первое, что он сделал, это протянул руку Клоду. Конечно, демону совершенно точно не нужна была помощь ребенка для того, чтобы подняться, но иначе Сиэль извиниться перед ним не мог. - Вы слишком добры, господин, - с ласковой укоризной заметил Клод и, вопреки всем физическим законам приведя тело в вертикальное положение, преклонил колено перед своим хозяином, чтобы в следующее мгновение невесомо прикоснуться губами к протянутой руке. В этот момент какие-либо повреждения на его лице исчезли без следа. - Какое отвратительное зрелище, - прокомментировал Себастьян с вежливой улыбкой и поставил поднос на письменный стол графа лишь чуть аккуратнее обычного. … В половине двенадцатого вечера молодой человек с рыже-огненной шевелюрой и в пыльном дорожном плаще заканчивал молитву за упокой души. Перекрестившись, он поднялся с колен и еще раз внимательно, желая, как следует, запечатлеть образ в памяти, посмотрел на три свежие могилы. Особенно на ту, что в центре. - Чего бы мне это ни стоило, - в сердцах поклялся он, не сдерживая жгучей ярости, - я отомщу за тебя, старик.