Не торопись

Марс, видимо, посчитав себя совсем уж маленьким котенком, обернулся вокруг шеи Тори и собирался спать. Когда она попыталась его снять и депортировать на какое-нибудь другое место, кот выпускал когти и аккуратно намекал на то, что двигаться не собирается ближайшую вечность. Через минуту, когда Виктория сдалась, Марс начал урчать и тереться о нее своими длинными белыми усами, посылая щекотку. - Ну и что мне с тобой делать? - хмыкнув, спросила Тори, но, ввиду занятости Марса делом необычайно важным - сном, адресовала вопрос потолку. - Приласкать и пригреть, - ответил ей мягко, ясное дело, совсем не потолок, а Мирон от двери, заставив дернуться, а кота из-за такого действа, не проснувшись, аккуратно сползти по шее на кровать. Тори выдохнула и, чуть выше натянув одеяло, спросила устало: - Что ты здесь делаешь? - Дверь была открыта, - ответил, пожав плечами, даже не сделав ни одного движения к ней. Только выжидающе посмотрел. - Нет, не в том смысле, - раздраженно проворчала Тори, запутываясь в тонком одеяле. Чувствовала она себя с каждой минутой все более неуютно, потому что нужно было извиниться, но как-то настроя не было. И желания. Не подготовилась, в общем. - А, мне к четырем, я тебя подброшу до студии, - махнул рукой. - Кстати, я хочу... - Нет, нет, я сама, - довольно резко перебила она его, совсем не желая знать, чего хочет он - ради собственного мелочного душевного спокойствия, так сказать. - Почему ты пришел первый? - ей было действительно интересно. Ранее за ним такого не водилось. - Издеваешься? В конце концов, я здесь взрослый, - закатив глаза, напомнил он, словно Тори не была в курсе этого прискорбного факта. Она приподняла бровь в недоверии, специально округлив глаза и похлопав ими. - Ладно, - мотнул головой, улыбнулся и постучал пальцами по косяку двери, - я буду взрослым в конкретной ситуации. - Так лучше, - чопорно кивнула ему, пытаясь не рассмеяться. Простота улаживания вчерашнего конфликта ее умиляла. - О, моя высокоморальная сестра, прощаешь? - хитро блеснув глазами, сделал шаг вперед. - Вообще-то, я собиралась тоже просить. Прощения, - добавила на всякий случай, если он не понял. Точнее - если понял не так, как нужно, с него ведь стало бы. - Правда? - Да, - она села на кровати чуть повыше. Пошевелила обнаженными пальцами на ногах, а затем, сгруппировавшись, спрятала их в тепло. - Очень угрожающе это выглядело, - весело заметил он, стоя прямо посреди комнаты. Подойдя к столу, где главное место занимала фоторамка с родителями, сел на стул. - Между прочим, уже час. Если ты хочешь успеть, выбегай и беги, кролик, беги, - протянул, захапав какую-то книгу. - Я хочу кофе, - вышло мило и довольно по-детски. Мирон насмешливо улыбнулся и склонил голову, крутанувшись к ней на стуле. Выжидал. - Ладно, подбросишь меня? - сдавшись, спросила Тори, подумав, что снова ведет себя, как подросток во время взбучки гормонов. Саму ее это бесило до крайности. - Как пожелаешь, леди, - вскочив со стула, издевательски поклонился и быстро ушел. Мягкая игрушка, пущенная Тори, увы, до него не долетела. Она же, подумав, что поругает себя позже, улыбалась в потолок, а затем, поднявшись, пошла сразу на кухню. На столе стояла чашка и лежал бутерброд, подивившись чужому милосердию к ней, грешной, Тори села и начала завтракать. - Удивительное открытие: при желании ты вполне можешь пить обычный растворимый кофе, - с усмешкой заявил Мирон. - Я тебе еще отомщу, угу, - сказала не совсем понятно, дожевывая кусочек батона. - Дожевывай уже, хомяк, - улыбнулся он ей, а потом, протянув руку, смахнул крошку с ее щеки. Тори непроизвольно облизала губу, вместе с тем прошедшись языком по его пальцу. Она замерла, а Мирон рассмеялся открыто, выходя из комнаты - видимо, одеваться. Решив, что и ей пора, Виктория с громким стуком поставила чашку на стол. Сердце слишком сильно колотилось, намекая, что его хозяйка полнейшая идиотка - хозяйка с сердцем была очень даже солидарна. Подпрыгнув из-за вибрации телефона, Тори выдохнула и, достав мобильник из кармана, ответила на вызов, даже не посмотрев на имя. - Тори, прости, ты уже вышла... - слишком громко сказала Диана, видимо, стараясь кого-то там перекричать, - из дома? - Нет вроде. А что, опоздала? Еще только начало второго! - Да нет, - вдруг на заднем фоне у нее все стихло. - Ее не будет, занятие отменили. Сказала, что встретимся в пятницу. Так что оставайся дома и наслаждайся великодушием третирующей нас задницы... - неясный шум, - и последними деньками лета! - Спасибо, - сказала Тори уже в тишину, Ди бросила трубку. Виктория решила, что та пошла развлекаться, с нее станется. Диана всегда была буйной, дикой, энергичной и поглощающей все и всех в радиусе пяти миль от себя. - Идешь? - крикнул Мир, кажется, из коридора. Тори перевела взгляд с телефона на стол, встала и медленно побрела к нему. Странно было самой себе признаваться, но, кажется, она расстроилась. Танцы всегда давали ей возможность очистить разум и приготовиться ко всему, что могло произойти. Последнее время происходило слишком много всего, и вот, любимая возможность отвлечься просто-напросто сорвалась. А за полтора года преподаватель ни разу не нарушала порядок проведения тренировок, какой бы праздник не выпадал на день. - Нет, - осторожно и тихо выдохнула. Мирон, повернувшись к ней, непонятно скривился. - Собираешься прогулять? - Нет, Диана звонила... Стоп, подожди, ты что-то планировал? Потому хотел вытащить меня из дома? - подозрительно спросила она. Мирон нетерпеливо цыкнул и покачал головой. - Прекрати, - вышло зло, - хватит вести себя, как озлобленная истеричка. Если бы я хотел кого-то привести, я бы не стал заботиться о твоем душевном равновесии, которого вообще, кажется, нет. Смени свой праведный гнев и ревность, непонятной лично мне природы, - он подступил близко, но Тори и не заметила, так была занята выяснением того, почему последнее время у нее срывает крышу, причем именно в отношении брата. Влюбленность влюбленностью, но это... - Ты ведь знаешь, что я весь твой? - Мирон дотронулся до ее подбородка, поднял голову Тори, обвел указательным пальцем ее нос и, глядя в глаза, сказал: - Я хочу, чтобы ты разобралась в себе, понимаешь? Я не собираюсь тебя насиловать, принуждать, даже что-то говорить. Я тебя хочу, это и так заметно, верно? - хрипло усмехнулся, прикусил губу и прикрыл глаза. - Но я взрослый человек, который может усмирить свои либидо и эгоизм, если ты прекратишь... - Я поняла, - Тори вырвала подбородок из его цепких пальцев. - Как тебя сегодня несет на поговорить, - чуть истерично сказала она, дотронувшись пальцем до его запястья. Нашла пульс, как-то удовлетворенно послушала его совсем не спокойное биение, отпустила руку и наглым образом решила все перебить шуткой средней веселости: - Я жду огромных и эпичных извинений за тормошение меня любимой и выведение из сна. - Не ври, - приняв ее правила, ответил он, собираясь отстраниться, что сделать ему она не дала. Вцепилась в рубашку, чувствуя пальцами его теплый бок. - Ты уже не спала. Мир с видимым любопытством наблюдал за ней. Объяснить ему желание обниматься Тори не могла. Не хотела даже сама понимать. Только вот Мирон, посерьезнев, обескуражил ее своими словами: - Или отпусти меня, или целуй. - Какое нахальство! - выдохнула она в притворном восторге.- Изощренный ум! Я поражена. - Ну да, Ваше Высочество, все ради Вас, - раздраженно огрызнулся он, легко разжимая ее кулак и пытаясь затем расправить рубашку. Вышло, призналась себе она, не очень. Мирон быстро надел черные кроссовки, поправил галстук перед зеркалом и собирался уже выйти, как Тори вспомнила: - Ты говорил, что что-то хотел... - вышло довольно жалко. Она прислонилась к стене, чувствуя, как холодок проходит по спине. Где-то в комнате замяукал Марс, недовольный тем, скорее всего, что его оставили в гордом одиночестве. - Танец я хотел, ни разу не видел. Но неважно, - взлохматил свои волосы, затем снова их пригладил рукой. Тори думала уже сказать, что приходить надо было на выступления, а затем вспомнила, что просто его не приглашала. Оставить все так, как есть (даже хуже, чем было вчера), она не могла. - Я станцую, Мир, - он остановился, повернув ключ в замке, и кивнул. Тори не знала, как все это понимать, а Мир просто вышел. "Еще двух нет, куда, если ему к четырем?".